— Мои услуги дороги, — вскользь бросила Фог, памятуя о совете Иаллама.
— Дабур богат. Вы не останетесь разочарованы, о прекраснейшая.
— И времени у меня не так много. Я должна вернуться в цех по истечении двух месяцев, иначе за мной вышлют людей, — добавила Фогарта. Старик любезно улыбнулся — последнее замечание явно ему не понравилось.
— У такого многоопытного киморта, как вы, наша ничтожная просьба не отнимет много времени.
— И на любой заказ должно быть пописано соглашение в трёх экземплярах — для меня, для вас и для цеха кимортов в Шимре, — упрямо гнула свою линию Фог. Иаллам сохранял невозмутимое спокойствие, но губы у него уже начинали иногда подрагивать.
— А если это будет не заказ, а дружеская просьба? С вознаграждением, щедрым вдвойне?
Торг продолжался ещё около получаса. Всё это время Фогарта нудно перебирала правила цеха и коллекционировала приторные улыбки старика. К концу беседы её уже мутило — то ли от этой сладости, то ли от благовоний, то ли от бесчисленных пиал чая. Но наконец детали были обговорены, и Абир-Шалим произнёс заветное слово:
— Эпидемия. В Дабуре эпидемия, и лекари бессильны.
— Много человек уже погибло? — спросила Фог странно высоким голосом. В горле у неё першило.
— За полгода — десятая часть города, — ровно ответил Абир-Шалим. — Числом восемь тысяч. Сперва умирали десятки, потом сотни, а ныне это проклятие забирает две тысячи добрых горожан за одну луну, и так все три последние луны…
Фог расспрашивала ещё и ещё, старик отвечал обстоятельно и уверенно, точно заранее подготовил ответы — или слышал уже большую часть вопросов от кого-то другого. Идеальная память киморта сохраняла малейшие подробности разговора. Картина постепенно складывалась, и чем дальше, тем меньше она нравилась Фогарте.
Выходило, что эпидемия началась полгода назад или даже раньше. Сперва новую болезнь приняли за обычную «сушь» — пустынную лихорадку. Но симптомы на поздних стадиях сильно различались, а вскоре городские лекари поняли, что никакие привычные средства не работают. На помощь призвали мастеров — и тут-то и выяснилось, что люди, имевшие дело с морт, погибли самыми первыми, все до единого.
Когда Фог услышала это, её замутило от инстинктивного ужаса.
— И много было у вас мастеров?
— Вольных — четверо, рабов — с десяток, — посоветовавшись со свитой, произнёс Абир-Шалим.
— А кимортов? — уточнила Фогарта.
— Своих кимортов у нас никогда не рождалось, а чужие заходят редко. За десять лет один был, и тот ушёл задолго до эпидемии.
— А эстр? — с замирающим сердцем задала она тот вопрос, ради которого и приехала в Дабур, но старик только покачал головой:
— Эстр я на своём веку вовсе не видел, а живу здесь уже восемьдесят лет.
Духота из-за благовоний на секунду показалась Фог такой нестерпимой, что взгляд заволокла пелена.
«Значит, Алиша здесь не было. Дуэса лгала… Теперь нет сомнений».
Только сейчас она поняла, что в глубине души всё же надеялась отыскать учителя именно здесь, что бы ни говорили доводы рассудка. Абир-Шалим продолжал объяснять что-то, но слова звучали где-то невозможно далеко, точно на другом краю мира.
— …ясноокая госпожа?
— Прошу прощения, — откликнулась Фог, превозмогая дурноту. Иаллам глядел встревоженно, и оттого казался младше на несколько лет. — Я… я родом с севера, и жаркие ветра пустыни мне непривычны. Прошу, продолжайте. Что вы начали говорить о симптомах?
— На «сушь» похоже, — вполголоса пробурчал под нос рыжий, но послушно перевёл долгую речь Абир-Шалима заново.
Фог с трудом заставила себя вслушаться. В висках билось настырное: «Его здесь нет, нет, нет, нет...»
— …Начинают сохнуть губы и появляется жажда. На десятый день начинается лихорадка, и сколько бы человек не пил, за три дня он иссыхает так, что плоть прилипает к костям, а глаза чернеют. Умирает он на двадцатый день. Не желает ли ясноокая госпожа взглянуть на одного такого? Лекари говорят, что его мучения оборвутся не дольше чем через три часа.
— Взгляну, — героически пообещала Фог, хотя больше всего ей хотелось забиться под крышку своего сундука и провести там в неподвижности и ночь, и утро, и весь следующий день. — Ведите. А среди лекарей много заболевших?
— Столько же, сколько и среди других, — ответствовал Абир-Шалим. — Мы пробовали оставлять больных без лечения, сжигать мёртвых и даже их жилища, однако меньше больных не становилось. Если в некоем доме болезнь забрала одного человека, то вскоре она заберёт ещё одного.
Фог это показалось очень интересным: