Югиль подозрительно скосил глаза на Иаллама. Тот весело мурлыкал себе под нос что-то несусветно непристойное — на лорги.
— Три часа, не больше, клянусь, о ясноокая госпожа! Да сопутствует вам удача на долгом пути.
Отозвав охранников, Югиль вернулся в самое начало каравана.
— Подозревает, паршивец, — хмыкнул Иаллам. — Точнее, уверен, что я осведомлён об эпидемии, и боится, что я тебя предупрежу. А вы, киморты, легки на расправу, как говорят. Правда это, кстати?
— Кто знает, — ответила Фог, склоняя голову набок, подобно Сидше. — Морт — не яд и не сталь, следов не оставляет.
Смеяться на сей раз Иаллам почему-то не стал.
Вблизи оазис оказался больше, чем ожидалось — озеро около двадцати шагов в длину, деревья с узкими листьями, хижины из глины и известняка, два колодца под навесами… От оазиса и до городских врат тянулась мощёная дорога, полузанесённая песком; было очевидно, что её давно не расчищали.
Югиль-Далар арх Югиль торопился уже неприлично. Не дожидаясь, пока все подтянутся к месту стоянки, он начал сгружать с повозок скарб и перепрягать ездовых ящеров. Некоторые путники забеспокоились, но караванщик состроил жалобную физиономию и запричитал, что день, мол, потерян из-за садхама, нагонять теперь надо… При расчётах кому-то сбросил монету, кому-то — две, и вопросы прекратились.
Фог только зубы стискивала, наблюдая за этим, и напоминала себе, что шумиха ей ни к чему, а назад караванщик всё равно никого не повезёт.
Вскоре Югиль тронулся в обратный путь, подгоняя тхаргов. Пустые повозки удалялись так быстро, что вскоре они превратились в облако пыли посреди сияния песков.
«Точка невозврата».
Некоторые из путешественников сразу отправились к воротам. Другие задержались в оазисе, чтобы привести себя в порядок перед тем, как въехать в город — умыться, сменить дорожную одежду на торжественную, подобающую случаю, и положить за отворот пояса мешочек с благовониями. Вот тут-то и вскрылся обман.
— Эй, эй, почтенные, а у меня мех-то дырявый!
— Глядите-ка, и у меня!
— И у нас тоже… То-то, чую, ноша полегчала!
Во всеобщем гомоне Фог тихонько спросила у Иаллама:
— Это Югиль сделал?
— Его люди, — шепнул рыжий. — Чтоб никто за ним в погоню не пустился. Тхарги долго быстрый темп не выдерживают. Даже пеший мог бы караван нагнать, если б день и ночь шёл, но без целого меха, без запаса воды ни один безумец в пустыню не сунется. Два варианта остаётся — или в город идти, или тут сидеть. Но в оазисе, видишь ли, есть нечего. А из города обратно никого не выпустят.
— И что, люди обречены?
— Тс-с! — Иаллам по-ишмиратски прижал палец к губам, оглядываясь. Но все были слишком увлечены спорами о том, кто испортил мехи, чтобы слушать чужие разговоры. — Три четверти из них знали, на что шли. В кого ни ткни, попадёшь в убийцу, контрабандиста или мародёра. Нельзя раскрывать себя. Если до городского совета дойдут подозрительные слухи, то нас с тобой отравят при первой же возможности. И тогда конклав не узнает правды о том, что здесь происходит, и погибнет куда больше людей!
Фог вздохнула, сдаваясь. Иаллам говорил разумно.
— Но мехи-то я могу починить, если ко мне обратятся?
Рыжий так посмотрел, что ей стало стыдно.
Вопреки ожиданиям, никто и не подумал просить киморта починить флагу или мех. Фогарта побродила немного по оазису в поисках Габри-Алира с его семейством, но никого не нашла, и лишь потом заметила яркую голубую накидку одной из жён купца около городских ворот. Вспомнился маленький ребёнок, которого женщина укачивала вечерами, и сердце у Фог защемило.
«Только бы они не погибли».
— Ну, что, идём? — тронул Иаллам её за плечо.
— Мы? Ах, да. Сейчас, — откликнулась она, чувствуя себя соучастницей убийства. — Ты не пил воды в оазисе?
— Ты меня за кого принимаешь? — рассмеялся рыжий. Но Фог было не до веселья:
— Вот и хорошо. Я пока не знаю, где может быть источник заразы… Если в городе правда эпидемия. Ты в этой одежде будешь ходить?
— Да, — ответил он на сей раз коротко, без насмешек. Понял, видно, что сейчас перед ним киморт за работой, а не взволнованная девчонка.