Диалектика капитала. К марксовой критике политической экономии. Процесс производства капитала. Том 1. Книга 1: читать начало книги онлайн

1.2. Масса средств обращения может уменьшаться, если уменьшается масса обращающихся товаров или возрастает скорость обращения денег, или оба эти обстоятельства действуют совместно.

2. При всеобщем повышении товарных цен:

2.1. Масса средств обращения может оставаться неизменной, если масса обращающихся товаров уменьшается в том же самом отношении, в каком возрастает их цена, или скорость обращения денег увеличивается пропорционально возрастанию цен, в то время как масса обращающихся товаров остается постоянной.

2.2. Масса средств обращения может уменьшаться, если масса обращающихся товаров уменьшается или скорость обращения денег увеличивается быстрее, чем цены.

3. При общем понижении товарных цен:

3.1. Масса средств обращения может оставаться неизменной, если масса обращающихся товаров увеличивается в том же самом отношении, в каком падает их цена, или если скорость обращения денег уменьшается в том же самом отношении, как и цены.

3.2. Масса средств обращения может расти, если товарная масса растет или скорость обращения денег уменьшается быстрее, чем падают товарные цены[744].

По мнению К. Маркса, вышеуказанный «закон, согласно которому количество средств обращения определяется суммой цен обращающихся товаров и средней скоростью обращения денег, может быть выражен еще следующим образом: при данной сумме стоимостей товаров и данной средней скорости их метаморфозов количество обращающихся денег или денежного материала зависит от собственной стоимости последнего»[745]. Критикуя в этой связи первых представителей количественной теории денег, К. Маркс отмечал, что иллюзия, будто бы в действительности дело обстоит наоборот, а именно, будто бы товарные цены определяются массой средств обращения, а эта последняя, в свою очередь, массой находящихся в данной стране денежного материала (золота), коренится, в конечном счете, в той нелепой гипотезе, которая гласит: товары вступают в процесс обращения без цены, а деньги – без стоимости.

с) Возникновение монеты, знака стоимости. Первоначально функцию средства обращения золото выполняло в форме слитков. Это создавало большие трудности для осуществления обмена товаров. Дело в том, что при каждой меновой сделке приходилось взвешивать золотые слитки, делить их на отдельные части, определять пробу каждой части и т. п. Все эти трудности были преодолены с возникновением общепризнанной денежной единицы в качестве средства обращения – монеты. Термин «монета» происходит от названия храма Юноны-Монеты в Риме, где был учрежден первый монетный двор (от лат. monetio, monetim – предостережение, предвещение).

Монетная форма денег возникает, таким образом, из функции средства обращения. Будучи общепризнанной денежной единицей, монета представляет собой кусок золота (или иного металла) определенной формы, вес и проба которого удостоверены государством. Но в названии монеты зафиксирована отнюдь не стоимость денежного товара, а лишь его количество.

Впервые монеты появились в странах Древнего Мира. Так, в Китае чеканка монет началась в XII в. до н. э., соответственно в Греции – в VII, а в Ри-ме – в VI веках до н. э. В России монеты начали чеканить в X–XI веках н. э.[746].

Как и установление масштаба цен, чеканка монет становится делом государства. «В тех различных национальных мундирах, которые носят на себе золото и серебро в качестве монет и которые они снова снимают, появляясь на мировом рынке, обнаруживается разделение между внутренней, или национальной, сферой товарного обращения и всеобщей сферой мирового рынка»[747].

Следовательно, золотая монета и золото в слитках различаются между собой только внешним видом, ибо золото всегда может быть превращено из одной формы в другую. Вступая в сферу обращения, золотые монеты постоянно находятся в движении, переходят от одного владельца к другому. В результате многократного обращения золотые монеты стираются, теряют свой первоначальный вес, а вместе с тем утрачивают и свою первоначальную стоимость. «Название монеты и количество ее золотой субстанции, ее номинальное и ее реальное содержание начинают мало-помалу расходиться. Одноименные золотые монеты приобретают различную стоимость, так как они имеют теперь различный вес. Золото как средство обращения отклоняется от золота как масштаба цен и вместе с тем перестает быть действительным эквивалентом товаров, цены которых оно реализует»[748].

По словам К. Маркса, отсюда возникла неразбериха, связанная с обращением золотых монет. «История этой неразберихи составляет главное содержание истории монетного дела в течение средних веков и нового времени вплоть до XVIII столетия»[749]. В результате «естественная тенденция процесса обращения, стремящаяся превратить золотое бытие монеты в видимость золота, т. е. сделать из монеты лишь символ ее официального металлического содержания, признана даже самым современным законодательством: последнее определяет ту степень потери металла, которая делает золотую монету негодной к обращению, т. е. демонетизирует»[750].

Таким образом, само обращение денег отделяет номинальное содержание золотой монеты от ее реального содержания, ее функциональное бытие от металлического бытия[751]. Стершаяся золотая монета (разумеется, до определенного предела)[752] функционирует в обращении как полноценная монета. Именно здесь скрыта возможность замены золотой монеты знаками стоимости из другого материала или простыми символами. Так, «роль серебряных и медных знаков в качестве заместителей золотой монеты объясняется исторически, с одной стороны, техническими трудностями чеканить совершенно ничтожные весовые количества золота или серебра и, с другой стороны, тем обстоятельством, что низшие металлы раньше высших – серебро раньше золота, медь раньше серебра – служили мерой стоимости, и, следовательно, уже обращались в качестве денег в тот момент, когда более благородный металл низверг их с трона. Они замещают золото в тех областях товарного обращения, где монета циркулирует наиболее быстро, а следовательно, наиболее быстро снашивается, т. е. там, где акты купли и продажи постоянно возобновляются в самом мелком масштабе. Чтобы помешать этим спутникам золота утвердиться на месте самого золота, законом устанавливаются очень низкие размеры платежей, в границах которых прием их взамен золота является обязательным. Те особые сферы, в которых обращаются различные сорта монет, конечно, переплетаются между собой. Разменная монета появляется наряду с золотом для выплаты дробных частей самой мелкой из золотых монет; золото постоянно вступает в розничное обращение и столь же постоянно выбрасывается оттуда путем размена на мелкую монету»[753].

Будучи заместителями золотых монет, серебряные и медные знаки являются неполноценными деньгами. Их металлическое содержание произвольно определяется законом. Функционируя в обращении только в качестве разменной монеты, они снашиваются еще быстрее, чем золотая монета. Вследствие этого монетная функция таких знаков становится фактически совершенно независимой от их веса, а стало быть, и от всякой стоимости. Этим обстоятельством воспользовалось государство. Наряду с полноценными монетами стали выпускаться неполноценные, сначала при сохранении ремедиума, т. е. допустимого законом отклонения в установленной им пробе, а затем и в обход его. Поэтому фальсификация (порча) монет неотступно следовала за их чеканкой. Так, в России в XVII в. серебряные монеты, выпущенные при царе Алексее Михайловиче, весили вдвое меньше прежних. Потом вместо серебряных монет стали чеканить медные одинакового веса с серебряными. При этом было объявлено, что номинальная стоимость медного рубля равна серебряному. Однако на рынке медный рубль расценивался в 100 раз ниже серебряного. В результате серебряные рубли оставили сферу обращения и ушли в сокровище. Цены резко возросли. Народ стал волноваться, произошел так называемый медный бунт. Царское правительство вынуждено было уступить: медные рубли были отменены и впоследствии выкуплены по копейке за рубль[754].

По мере развития товарного производства и товарного обращения монетное бытие золота окончательно отделяется от его собственной субстанции. Поэтому вместо золота в качестве монеты получают возможность функционировать вещи, не имеющие собственной стоимости. Так появились бумажные деньги. Если «в металлических денежных знаках их чисто символический характер еще до известной степени скрыт», то «в бумажных деньгах он выступает с полной очевидностью»[755].

Бумажные деньги впервые появились в Китае в средние века. О них упоминает известный путешественник Марко Поло, посетивший Пекин в 1236 г. Из современных развитых стран первыми в этом отношении оказались США. Бумажные деньги были выпущены в 1690 г., в штате Массачусетс, во время войны с Канадой. В европейских странах к выпуску бумажных денег правительства начинают прибегать лишь с XVIII в. Так, например, во Франции они были выпущены в 1716 г. В России бумажные деньги (ассигнации) появились при Екатерине II в 1769 г. В результате наводнения рынка ассигнациями из обращения исчезли золото, серебряные и медные монеты. В царской России в течение почти всего XIX в. господствовало неустойчивое бумажно-денежное обращение.

Бумажные деньги, выпускаемые государством, обладают принудительным курсом. Они непосредственно вырастают из металлического обращения, из функции денег как средства обращения (напротив, как мы увидим ниже, естественную основу кредитных денег составляет функция денег как средства платежа). Бумажные деньги не имеют своей собственной стоимости (если не считать бумаги, из которой они изготовлены). Они являются лишь знаками золота, или знаками стоимости денег.

Именно в этом качестве бумажные деньги включаются в процесс обращения государством. Так как бумажные деньги действительно обращаются вместо одноименных сумм золота, они по существу отражают в своем движении лишь законы самого денежного обращения. Поэтому «специфический закон обращения бумажных денег может возникнуть лишь из отношения их к золоту, лишь из того, что они являются представителями последнего. И закон этот сводится просто к тому, что выпуск бумажных денег должен быть ограничен тем их количеством, в каком действительно обращалось бы символически представляемое ими золото (или серебро)»[756].

Правда, количество золота, поступающее в сферу обращения, постоянно колеблется. Оно то увеличивается, то уменьшается ниже известного среднего уровня. Однако масса средств обращения данной страны никогда не опускается ниже определенного минимума, который устанавливается всегда эмпирически. Несмотря на то, что эта минимальная масса, состоящая из различных составных частей золота, непрерывно изменяется, она, тем не менее, может быть замещена бумажными деньгами. Но если, допустим, сегодня наполнены бумажными деньгами все каналы обращения до их полного насыщения, то завтра вследствие каких-либо колебаний в этой сфере они могут оказаться переполненными. В этом случае бумажные деньги преступают свою меру, т. е. их количество начинает превышать количество одноименных золотых монет, которое могло бы находиться в обращении. Если, например, данная масса бумажных денег представляет по своему названию 2 унции золота, но реально замещает 1 унцию, то фактически 1 ф. ст. становится денежным названием, допустим, ¹/8 унции вместо прежней ¹/4 унции золота. Результат получится тот же самый, как если бы стоимость упала в два раза, вследствие чего оно претерпело бы изменение в своей функции меры цен. Те же самые товарные стоимости, которые раньше выражались в цене, равной 1 ф. ст., выражаются теперь в цене, равной 2 фунтам стерлингов[757].

Итак, специфический закон обращения бумажных денег основан на законе обращения золотых денег. Количество бумажных денег, находящихся в обращении, должно соответствовать количеству золота, необходимого для обращения. В этом случае бумажные деньги будут обращаться по стоимости того количества золотых денег, которое они представляют, а потому их покупательная способность совпадает с покупательной способностью последних. Если же количество бумажных денег, находящихся в обращении, превышает количество золотых денег, то покупательная способность первых резко падает в сравнении с покупательной способностью вторых, вследствие чего возникает инфляция, выражающаяся в совокупном росте цен.

Возникает вопрос: почему же золото может быть замещено бумажными деньгами, не имеющими никакой собственной стоимости? Как показано выше, это замещение вытекает из металлического обращения, поскольку в своей функции монеты, или средства обращения, золото изолируется, приобретает самостоятельность[758]. Иначе говоря, монетное бытие золота в виде знака стоимости отделяется от своей собственной субстанции, становится независимым от веса самой монеты и соответственно от ее стоимости. Имея в виду это обстоятельство, К. Маркс писал: «Монетное название денег отделяется от их субстанции и существует вне последней, в лишенных стоимости бумажках. Как меновая стоимость товаров благодаря процессу их обмена кристаллизуется в золотых деньгах, точно так же золотые деньги в обращении испаряются до своего собственного символа, сперва в форме изношенной золотой монеты, потом в форме вспомогательных металлических денег и, наконец, в форме не имеющих стоимости знаков, бумажек, простого знака стоимости»[759].

Масса золота, которая может быть замещена бумажными деньгами, постоянно находится в обращении, непрерывно функционирует как средство обращения, а потому существует исключительно как носитель этой функции. Своеобразие последней состоит в том, что она носит мимолетный характер. В ней деньги служат связующим звеном двух противоположных процессов товарного метаморфоза Т – Д – Т, т. е. продажи и купли, их постоянного превращения друг в друга, в котором товару противопоставляется образ его стоимости лишь для того, чтобы сейчас же снова исчезнуть. Самостоятельное выражение меновой стоимости товара является здесь лишь преходящим моментом, поскольку оно немедленно замещается другим товаром. Поэтому в товарном обращении, в процессе которого деньги переходят из одних рук в другие, вполне достаточно чисто символического существования денег[760]. Здесь «функциональное бытие денег поглощает, так сказать, их материальное бытие. Как мимолетное объективированное отражение товарных цен, они служат лишь знаками самих себя, а потому могут быть замещены простыми знаками. Необходимо лишь, чтобы знак денег получил свою собственную объективно общественную значимость, и бумажный символ получает ее при помощи принудительного курса. Это государственное принуждение имеет силу лишь в границах данного государства, или в сфере внутреннего обращения, и только здесь деньги вполне растворяются в своей функции средства обращения, или монеты, и, следовательно, в виде бумажных денег могут существовать внешне и изолированно от своей металлической субстанции и чисто функционально»[761].

Средство образования сокровищ. До сих пор речь шла о двух функциях золота как денег: мере стоимости и средстве обращения. Первую функцию золото выполняет идеально, вторую – реально, вещественно, но вместе с тем мимолетно, и потому оно может быть замещено знаками стоимости, простыми символами. Существуют, однако, и такие функции денег, в которых золото должно быть представлено в своей натуральной плоти, когда оно превращается в сокровище или когда оно выступает в качестве мировых денег.

Функция денег как средства образования сокровищ тесно связана с их предыдущей функцией – средством обращения. Как уже отмечалось, деньги служат связующим звеном непрерывного кругооборота двух противоположных метаморфозов товарного обращения Т – Д – Т, или постоянной смены актов продажи и купли. Но эти акты могут прерываться, когда после первого акта Т – Д не следует второй акт Д – Т, т. е. продажа не переходит в куплю. Вследствие этого деньги оставляют сферу обращения. Они уходят в сокровище, собирателем которого становится продавец товара.

Эту функцию деньги начинают выполнять с момента их появления. «Уже с самых первых зачатков товарного обращения возникает необходимость и страстное стремление удержать у себя продукт первого метаморфоза – превращенную форму товара, или его золотую куколку. Товар продают не для того, чтобы купить другие товары, а для того, чтобы заместить товарную форму денежной. Из простого посредствующего звена при обмене веществ эта перемена формы становится самоцелью. Отчужденная форма товара встречает препятствия к тому, чтобы функционировать в качестве абсолютно отчуждаемой формы товара, или в качестве лишь его мимолетной денежной формы. Вследствие этого деньги окаменевают в виде сокровища, и продавец товаров становится собирателем сокровищ»[762].

Заметим, в начальный период товарного обращения в деньги превращались лишь излишки потребительных стоимостей. Поскольку в качестве денег здесь выступают золото и серебро, то последние становятся общественным выражением таких излишков, или богатства. Эта примитивная форма накопления сокровищ получила широкое распространение у тех народов, где утвердился традиционный способ производства, ориентированный на удовлетворение внутрихозяйственных потребностей[763]. Так, у народов, уже имеющих дело «с чисто металлическим обращением, например, у древних, образование сокровищ представляет собой повсеместный процесс, который осуществляется как отдельными лицами, так и государством, охраняющим свое государственное сокровище. В более древние времена, в Азии и в Египте, эти сокровища, охраняемые царями и жрецами, выступают скорее как свидетельство их могущества. В Греции и в Риме образование государственных сокровищ, как всегда надежной и всегда готовой к использованию формы избытков, становится задачей политики. Быстрое перемещение таких сокровищ из одной страны в другую завоевателями и их частичный внезапный прилив в обращение составляют особенность античной экономики»[764].

При дальнейшем развитии товарного производства и товарного обращения усиливается необходимость накопления денег в виде сокровища. Эта необходимость обусловлена стремлением каждого товаропроизводителя иметь известный денежный запас, наличие которого позволяет обеспечить непрерывное ведение хозяйства, покупать чужие товары, так как производство и продажа собственного товара стоят определенного времени и зависят от многих случайностей. Поэтому, чтобы купить не продавая, он должен сначала продать не покупая, т. е. он должен предварительно превратить вырученные за собственный товар деньги в сокровище. Следовательно, здесь имеет место продажа (со стороны товаровладельцев) без купли (со стороны владельцев золота или серебра). И все подобные акты продажи без следующих за ними актов купли лишь опосредуют дальнейшее распределение благородных металлов между всеми товаровладельцами. Именно таким образом во всех пунктах товарного обращения происходит накопление золотых и серебряных сокровищ самых различных размеров.

Стремление к накоплению этих сокровищ обусловлено и тем, что они являются абсолютно общественной формой богатства, его всеобщим воплощением. С расширением товарного обращения растет власть денег в обществе. В результате деньги превращаются в могучую общественную силу. Поэтому повсеместно возникает страсть к обогащению, которое становится по существу самоцелью[765].

[744] При этом «вариации различных факторов могут взаимно компенсировать друг друга таким образом, что, несмотря на их постоянную изменчивость, общая сумма товарных цен, подлежащих реализации, остается постоянной, а потому остается постоянной и обращающаяся масса денег. Поэтому, особенно при рассмотрении сравнительно продолжительных периодов, масса денег, обращающихся в каждой данной стране, обнаруживает гораздо более постоянный средний уровень и гораздо менее значительные отклонения от этого среднего уровня, чем можно было бы ожидать с первого взгляда; исключение составляют периоды сильных потрясений, которые вызываются промышленными и торговыми кризисами, реже – изменениями в стоимости самих денег» / Там же. С. 133.

[745] Там же. С. 133–134.

[746] «На территории России чеканка монет восходит к концу Х – началу XI в., в период принятия и распространения христианства. В эту эпоху в русскую речь прочно входят слова: златица, златница, златик, злато, золотник. Исторические источники утверждают, что первой монетой отечественной чеканки был златник, выпущенный в конце Х в. князем Владимиром. На одной стороне этой монеты был изображен сам Владимир с трезубцем. Не менее распространенным в эту же эпоху становится слово “серебренник”, означающее отечественную монету, которая чеканилась во многих русских городах. Предтечей будущего рубля была гривна серебра. Именно этой монетой рассчитывались между собой князья Древней Руси. Русская гривна исторически вошла в экономическую жизнь Московского государства, а позднее и России. Царь Иван III право чеканки монет присвоил только держателю Московского престола. При Иване IV в Московском государстве свободно обращались “московка” и “новгородка”. В начале XVII в. на Руси установилась единая денежная единица – копейка, т. е. монета, на которой был изображен всадник с копьем. Она весила 0,68 г серебра. Копейка делилась на полкопейки и полушку – четверть копейки. Несколько позднее на Руси в счетную систему были введены рубль, полтина, гривна, алтын» / Козырев В.М. Основы современной экономики. М., 2003. С. 107.

[747] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 135.

[748] Там же. С. 136.

[749] Там же.

[750] Там же.

[751] «Таким образом, если товар после первого же своего шага, которым он вступает в обращение, из него выпадает, то монета после нескольких своих шагов в обращении представляет больше металлического содержания, чем она в действительности имеет. Чем дольше монета обращается при неизменной скорости обращения или чем быстрее ее обращение в продолжение одного и того же промежутка времени, тем больше ее бытие в качестве монеты отделяется от ее золотого или серебряного бытия… Призрачное бытие золота в пределах его функции вступает, однако, в конфликт с его действительным бытием» / Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 92–93.

[752] По английскому закону, на который ссылался К. Маркс, золотой соверен, потерявший в весе более 0,747 грана, перестает быть законной монетой / См., там же. С. 94.

[753] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 136–137.

[754] См. Михалевский Ф.И. История денег и кредита. Хрестоматия. М., 1925. С. 12–17.

[755] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 137.

[756] Там же. С. 138.

[757] Следовательно, «бумажные деньги являются знаками золота, или знаками денег. Их отношение к товарным стоимостям состоит в том, что последние идеально выражаются в тех же самых количествах золота, которые получают в бумажках чувственно воспринимаемое символическое выражение. Бумажные деньги лишь постольку знаки стоимости, поскольку они являются представителями известных количеств золота, а количество золота, как и всякие другие количества товаров, есть в то же время количество стоимости» / Там же. С. 139.

[758] «Правда, – пояснял К. Маркс, – обособление этой функции не имеет места по отношению к отдельным золотым монетам, хотя оно и проявляется в том, что стершиеся монеты продолжают оставаться в обращении. Куски золота остаются только монетами, или только средством обращения, лишь до тех пор, пока они действительно находятся в обращении. Но то, что неприменимо к отдельным золотым монетам, применимо к той минимальной массе золота, которая может быть замещена бумажными деньгами» / Там же.

[759] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 97. «Золотая монета произвела, однако, своих заместителей, сперва металлических, а затем бумажных, только потому, что она, несмотря на потерю части металла, продолжала функционировать в качестве монеты. Она не потому обращалась, что истерлась, а она истерлась до превращения в символ потому, что она долго обращалась. Лишь поскольку золотые деньги в процессе обращения сами становятся простым знаком своей собственной стоимости, они могут быть замещены простыми знаками стоимости» / Там же.

[760] В функции средства обращения золото «является всего лишь связующим звеном метаморфозов товаров и их лишь мимолетным денежным бытием; оно реализует цену одних товаров только для того, чтобы потом реализовать цену других товаров, но нигде не выступает как находящееся в покое бытие меновой стоимости или даже как находящийся в покое товар. Реальность, которую меновая стоимость товаров получает в этом процессе и которую золото представляет в своем обращении, – писал К. Маркс, словно предвидя «электронные деньги», – есть только реальность электрической искры. Хотя это действительное золото, функционирует оно здесь лишь как кажущееся золото и потому может быть замещено в этой функции знаком самого себя» / Там же. С. 98.

[761] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 140.

[762] Там же. С. 141.

[763] «Первая, естественно возникшая форма богатства, это – излишек, или избыток продуктов, т. е. та часть продуктов, которая не нужна непосредственно в качестве потребительной стоимости, или же владение такими продуктами, потребительная стоимость которых находится вне круга первых необходимых потребностей. При рассмотрении перехода товара в деньги мы видели, что именно этот излишек, или избыток, продуктов на неразвитых ступенях производства образует сферу товарного обмена. Избыточные продукты становятся продуктами, способными к обмену, или товарами. Адекватной формой существования этого излишка являются золото и серебро, первая форма, в которой богатство утверждается как абстрактное общественное богатство. Товары не только могут сохраняться в форме золота и серебра, т. е. в денежном материале, но золото и серебро суть богатство в сохраненной форме. Каждая потребительная стоимость как таковая служит тем, что она потребляется, т. е. уничтожается. А потребительная стоимость золота как денег состоит в том, чтобы быть носителем меновой стоимости, чтобы в качестве бесформенного сырья быть материализацией всеобщего рабочего времени. В виде бесформенного металла меновая стоимость обладает непреходящей формой. Золото или серебро, приведенные таким образом в виде денег в неподвижное состояние, суть сокровище» / Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 109–110.

[764] Там же. С. 110.

[765] «Деньги представляют собой не только один из предметов страсти к обогащению, но единственный ее предмет. Эта страсть по существу есть auri sacra fames (проклятая страсть к золоту – ред.). Страсть к обогащению, в отличие от страсти к определенному натуральному богатству или к потребительной стоимости, как, например, к платью, украшению, стадам и т. п., возможна только тогда, когда всеобщее богатство как таковое индивидуализируется в особой вещи и потому может сохраниться в виде отдельного товара. Таким образом, деньги выступают как предметом, так и источником страсти к обогащению. В сущности в основе здесь лежит то, что меновая стоимость как таковая, а тем самым и ее умножение, становится целью. Скупость сохраняет сокровище, не позволяя деньгам стать средством обращения, но жажда золота сохраняет денежную душу сокровища, его постоянное стремление к обогащению» / Там же. С. 114–115.