Диалектика капитала. К марксовой критике политической экономии. Процесс производства капитала. Том 1. Книга 1: читать начало книги онлайн

Однако фетишистские представления о могущественной силе золота обусловлены отнюдь не его естественными свойствами, а всевластной ролью всеобщего эквивалента, в качестве которого выступает данный металл в условиях товарного производства. Как будет показано ниже, денежный фетишизм получает наиболее яркое проявление в капиталистическом обществе, где товарное производство становится всеобщим. В этом обществе «отношения людей в общественном процессе производства чисто атомистические. Вследствие этого их производственные отношения принимают вещный характер, не зависимый от их контроля и сознательной индивидуальной деятельности. Это проявляется, прежде всего, в том, что продукты их труда принимают вообще форму товаров. Таким образом, загадка денежного фетиша есть лишь ставшая видимой, слепящая взор загадка товарного фетиша».[686]

Завершая анализ товарно-денежного фетишизма, К. Маркс выделял два существенно важных момента. Во-первых, товарно-денежный фетишизм выражается в такого рода формах, которые как раз и образуют категории буржуазной политической экономии. Для нее «это – общественно значимые, следовательно, объективные мыслительные формы для производственных отношений данного исторически определенного общественного способа производства – товарного производства».[687] Во-вторых, товарно-денежный фетишизм суть историческое явление, свойственное лишь этому способу производства. «Поэтому весь мистицизм товарного мира, все чудеса и привидения, окутывающие туманом продукты труда при господстве товарного производства, – все это немедленно исчезает, как только мы переходим к другим формам производства».[688]

Одним из наиболее излюбленных методологических подходов буржуазной политической экономии, отмечал К. Маркс, является робинзонада, т. е. рассмотрение отдельного, изолированного от общества, производителя. Представим себе индивидуальное производство Робинзона, живущего на необитаемом острове. Как ни скромен Робинзон в своих привычках, он, тем не менее, должен удовлетворять разнообразные потребности, а потому он должен соответственно выполнять различные виды трудовой деятельности (изготовление орудий труда, мебели, охота, рыбная ловля, приручение диких животных и т. д.). Несмотря на разнообразие его трудовых функций, все они суть лишь различные формы деятельности одного и того же человека. Следовательно, человеческий труд вообще существует здесь в единичной, индивидуальной форме. При таком производстве продукты труда обособляются друг от друга только по натуральной форме, а не по затратам труда вообще. В силу этого Робинзон должен точно распределять свое рабочее время между различными трудовыми функциями.[689] Подобное распределение свидетельствует о том, что отношения между Робинзоном и вещами, составляющими его индивидуальное богатство, достаточно просты и прозрачны, понимание которых не требует особого напряжения ума. Вместе с тем в них уже заключаются все существенные условия для определения стоимости.

В европейском средневековье все общественные отношения базировались на личной зависимости людей друг от друга. «Но именно потому, что отношения личной зависимости составляют основу данного общества, труду и продуктам не приходится принимать отличную от их реального бытия фантастическую форму. Они входят в общественный круговорот в качестве натуральных служб и натуральных повинностей. Непосредственно общественной формой труда является здесь его натуральная форма, его особенность, а не его всеобщность, как в обществе, покоящемся на основе товарного производства»[690]. Например, в глазах крепостного крестьянина часть его труда была трудом, отданным в силу его личной зависимости феодалу, в ясной и понятной форме в виде барщины, т. е. работы на поле своего господина. Десятина, которая отдавалась попу, представляла собой тоже часть труда крепостного крестьянина, за которую служитель церкви отпускал ему «грехи». Таким образом, общественные отношения проявлялись здесь как личные отношения этих лиц, а не облекались в форму отношения вещей, продуктов труда.

Далее К. Маркс рассматривает в качестве общего, т. е. непосредственно обобществленного труда, характерного для деревенского патриархального производства крестьянской семьи, – своеобразного пережитка первобытной формы обобществления труда. При данной форме производства каждая семья производит для собственного потребления различные продукты: хлеб, скот, пряжу, холст, предметы одежды и т. д. Все они суть натуральные продукты и потому не противостоят друг другу как товары. Эти продукты различаются между собой по своей натуральной (полезной) форме, а не по воплощенному в них труду вообще, поскольку последний есть труд одной семьи как единого целого. Что же касается различных видов полезного труда, выполняемых ею (уход за скотом, прядение, ткачество, портняжество и т. д.), то эти виды труда являются непосредственно общественными функциями в своей натуральной форме, так как они покоятся на естественно выросшем разделении труда (по полу, возрасту и т. п.). В соответствии с ним сознательно регулируется распределение труда между всеми членами семьи. Но индивидуальная затрата их индивидуальных рабочих сил уже с самого начала выступает здесь как общественное определение самого труда, потому что эти индивидуальные рабочие силы с самого начала функционируют здесь лишь как составные части совокупной рабочей силы семьи.

«Наконец, представим себе, – писал К. Маркс, – для разнообразия, союз свободных людей, работающих общими средствами производства и планомерно (selbstbewupt) расходующих свои индивидуальные рабочие силы как одну общественную рабочую силу. Все определения робинзоновского труда повторяются здесь, но в общественном, а не в индивидуальном масштабе».[691] Действительно, все продукты труда Робинзона принадлежали ему и составляли непосредственно предметы потребления для него самого. Весь продукт труда союза свободных людей представляет собой совокупный общественный продукт. Часть этого продукта служит здесь снова в качестве средств производства; она остается общественной. Другая часть потребляется в качестве жизненных средств всеми членами данного союза. Поэтому она распределяется между ними. Способ этого распределения изменяется соответственно характеру самого общественно-производственного организма и ступени его исторического развития. В сравнении с товарным производством предположим, что доля каждого производителя в жизненных средствах определяется его рабочим временем. При этом условии само рабочее время играет двоякую роль. С одной стороны, его общественно-планомерное распределение устанавливает надлежащее отношение между различными трудовыми функциями людей и их различными потребностями. С другой стороны, рабочее время служит вместе с тем необходимой формой индивидуального участия производителей и в совокупном труде, и в индивидуально потребляемой части всего общественного продукта. Таким образом, общественные отношения людей к их труду и продуктам их труда являются здесь прозрачно ясными как в производстве, так и в потреблении.

Как видим, в рассмотренных выше формах производства не было овеществления производственных отношений, а следовательно, и товарно-денежного фетишизма. Последний есть неотъемлемый атрибут общества, в котором существует товарное производство. Именно поэтому в таком обществе производственные отношения овеществляются, принимают формы отношений между вещами. Движение же самих вещей осуществляется здесь посредством денег. Для преодоления товарно-денежного фетишизма необходимы соответствующие социально-экономические условия. Имея в виду эти условия, К. Маркс писал: «Строй общественного жизненного процесса, т. е. материального процесса производства, сбросит с себя мистическое туманное покрывало лишь тогда, когда он станет продуктом свободного общественного союза людей и будет находиться под их сознательным планомерным контролем. Но для этого необходима определенная материальная основа общества или ряд определенных материальных условий существования, которые представляют собой естественно выросший продукт долгого и мучительного процесса развития».[692]

§ 5. Виды и функции денег

Как показано выше, с течением времени денежная форма всеобщего эквивалента прочно срастается с потребительной стоимостью благородных металлов и, в конечном итоге, с золотом. В этом качестве золото выполняет пять функций. Оно служит: 1) мерой стоимости; 2) средством обращения; 3) средством образования сокровищ; 4) средством платежа; 5) мировыми деньгами. Наиболее глубокий и всесторонний анализ этих функций дал К. Маркс.

Мера стоимости. Исторически и логически – это первая и вместе с тем главная функция денег. Суть ее состоит в том, что золото служит материалом для выражения стоимости всех товаров, вступающих в обмен. Будучи специфическим эквивалентным товаром, золото становится деньгами прежде всего потому, что оно функционирует как всеобщая мера стоимости обмениваемых товаров, представляющих собой одноименные величины, качественно одинаковые и количественно сравнимые.

Однако «не деньги делают товары соизмеримыми. Наоборот. Именно потому, что все товары как стоимости представляют собой овеществленный человеческий труд и, следовательно, сами по себе соизмеримы, – именно поэтому все они и могут измерять свои стоимости одним и тем же специфическим товаром, превращая таким образом этот последний в общую для них меру стоимостей, т. е. в деньги. Деньги как мера стоимости есть необходимая форма проявления имманентной товарам меры стоимости – рабочего времени»[693].

Отсюда следует, что величина стоимости товаров не может быть выражена непосредственно в рабочем времени, так как в условиях товарного производства продукты труда должны принимать товарную форму. Последняя предполагает их разделение на обычные товары и денежный товар. В таких условиях частный труд отдельных товаропроизводителей не может рассматриваться как непосредственно общественный труд, который образует субстанцию стоимости. В силу этого стоимость товаров может быть выражена только косвенно, т. е. путем приравнивания каждого товара к деньгам. Именно поэтому деньги как мера стоимости выступают необходимой (внешней) формой проявления присущей товарам внутренней меры стоимости – рабочего времени, затраченного на их производство. Но деньги могут выполнять эту функцию лишь потому, что сами они имеют стоимость, будучи конкретной формой воплощения общественно необходимого труда.

Стоимость товара, выраженная в деньгах, называется его ценой, или цена есть денежное выражение стоимости товара. Она является результатом приравнивания воплощенной в товаре стоимости к известному количеству денежного товара – золоту. «Выражение стоимости товара в золоте: Х товара А = Y денежного товара есть денежная форма товара, или его цена. Теперь достаточно только одного уравнения: 1 тонна железа = 2 унциям золота, чтобы представить стоимость железа в общественно значимой форме. Этому уравнению уже нет надобности маршировать плечом к плечу в ряду стоимостных уравнений других товаров, потому что эквивалентный товар, золото, уже обладает характером денег. Поэтому всеобщая относительная форма стоимости товаров снова возвращается теперь к своему первоначальному виду – к простой, или единичной, относительной форме стоимости»[694].

Но если цена есть стоимость товаров, выраженная в деньгах, то, симметрично, стоимость денег, выраженная в товарах, – это покупательная способность (сила) денег. В этом случае «… развернутое относительное выражение стоимости, или бесконечный ряд относительных выражений стоимости, становится специфически относительной формой стоимости денежного товара. Но этот ряд теперь уже общественно дан в товарных ценах. Читайте справа налево отметки любого прейскуранта, и вы найдете выражение величины стоимости денег во всех возможных товарах»[695].

На поверхности явлений экономической жизни общества цена представляет собой определенную денежную сумму, уплачиваемую (взимаемую) за данный товар. Но сами «деньги не имеют цены. Чтобы участвовать в этой единой относительной форме стоимости других товаров, они должны были бы относиться к самим себе как к своему собственному эквиваленту»[696]. Следовательно, все товары имеют цену, но деньги не имеют ее, так как отношение, например, 10 руб. к 10 руб. (10 руб. = 10 руб.) ничего не выражает. Величина стоимости денег выражается в отношении к любым другим товарам, а не к самим себе. Это отношение характеризует покупательную способность (силу) денег. Читая прейскурант справа налево, можно обнаружить, например, следующие отметки: 1 пачка сигарет – 10 руб., 1 кг картофеля – 15 руб. и т. д.

Цена товаров, как и вообще их стоимостная форма, есть нечто, отличное от их чувственно воспринимаемой реальной натуральной формы, т. е. она есть форма идеальная, существующая лишь в представлении товаровладельцев. «Стоимость железа, холста, пшеницы и т. д. существует, хотя и невидимо, в самих этих вещах; она выражается в их равенстве с золотом, в их отношении к золоту, в отношении, которое, так сказать, существует лишь в их голове. Хранителю товаров приходится поэтому одолжить им свой язык или навесить на них бумажные ярлыки, чтобы поведать внешнему миру их цены»[697]. Но так как выражение стоимости товаров в золоте носит идеальный характер, то для этой операции может быть применено также лишь идеальное, или мысленно представляемое, золото в качестве меры их стоимости. «Каждый товаровладелец знает, что он еще далеко не превратил свои товары в настоящее золото, если придал их стоимости форму цены, или мысленно представляемого золота, и что ему не нужно ни крупицы реального золота для того, чтобы выражать в золоте товарные стоимости на целые миллионы. Следовательно, свою функцию меры стоимостей деньги выполняют лишь как мысленно представляемые, или идеальные, деньги»[698].

Хотя эту функцию выполняют идеальные деньги, тем не менее, цены товаров всецело зависят от реального денежного материала. При этом величина стоимости каждого товара, т. е. количество общественно необходимого труда, воплощенного, например, в одной тонне железа, выражается в мысленно представляемом количестве денежного товара, содержащем столько же данного труда. Но смотря по тому, золото, серебро или медь служит мерой стоимости, стоимость тонны железа выражается в совершенно различных ценах, или в совершенно различных количествах этих денежных товаров. «Если мерой стоимости служат одновременно два различных товара, например, золото и серебро, то цены всех других товаров получают два различных выражения: золотые цены и серебряные цены; и те и другие спокойно уживаются рядом, пока остается неизменным отношение между стоимостями золота и серебра, например 1:15. Но всякое изменение этого отношения стоимостей нарушает существующее отношение между золотыми и серебряными ценами товаров и таким образом доказывает фактически, что двойственность меры стоимости противоречит ее функции»[699]. Но поскольку деньги вещественно воплощены в золоте или другом благородном металле, то товарные стоимости превращаются в мысленно представляемые количества этих металлов, т. е., несмотря на пестрое разнообразие своих товарных тел, они превращаются, таким образом, в величины одноименные, в величины благородных металлов. Как различные количества последних, они сравниваются между собой и соизмеряются друг с другом. В этой связи возникает техническая необходимость сводить их к какому-либо фиксированному и вместе с тем общепринятому количеству данного металла, например золоту, как единице измерения. «Сама эта единица измерения путем дальнейшего деления на определенные части развертывается в масштаб. Золото, серебро, медь еще до своего превращения в деньги обладают таким масштабом в виде весовых делений: так, если единицей измерения служит, например, фунт, то, с одной стороны, он разделяется дальше на унции и т. п., с другой стороны, путем соединения фунтов получаются центнеры и т. д. Поэтому при металлическом обращении готовые названия весового масштаба всегда образуют и первоначальные названия денежного масштаба, или масштаба цен»[700].

Таким образом, для того, чтобы сравнивать цены товаров, необходимо иметь единицу измерения самого денежного металла (золота). В ней отражается вес последнего, или его масштаб. Такая единица устанавливается государством и может изменяться в зависимости от конкретно-исторических условий. Определенное весовое количество денежного металла (золота), принятое в данной стране в качестве денежной единицы, называется масштабом цен. Так, в России денежной единицей является рубль[701]. Его весовое содержание составляло в 1897 г. 0,774254 гр. золота, а в 1961 г. – 0,987412 гр. золота. В США денежной единицей служит доллар, который после девальвации в 1972 г. содержал 0,818513 гр. золота. Для удобства измерения денежные единицы делятся на более мелкие части: рубль – на 100 копеек, доллар – на 100 центов и т. д.

Важно, однако, отметить, что как мера стоимости и как масштаб цен деньги выполняют две совершенно различные функции: общественно-экономическую и организационно-техническую. «Мерой стоимостей они являются как общественное воплощение человеческого труда, масштабом цен – как фиксированный вес металла. Как мера стоимости они служат для того, чтобы превращать стоимости бесконечно разнообразных товаров в цены, в мысленно представляемые количества золота; как масштаб цен они измеряют эти количества золота. Мерой стоимостей измеряются товары как стоимости; масштаб цен измеряет различные количества золота данным его количеством, а не стоимость данного количества золота весом других его количеств. Для масштаба цен определенный вес золота должен быть фиксирован как единица измерения. Здесь, как и при всяком другом определении одноименных величин, решающее значение имеет устойчивость соотношения мер. Следовательно, масштаб цен выполняет свою функцию тем лучше, чем неизменнее одно и то же количество золота служит единицей измерения. Мерой стоимостей золото может служить лишь потому, что оно само представляет продукт труда и, следовательно, стоимость потенциально переменную»[702].

Отсюда видно, что изменение стоимости золота никоим образом не отражается на его функции в качестве масштаба цен. Ведь как бы ни изменялась стоимость золота, стоимости определенных количеств его сохраняют между собой одно и то же отношение. Так, если стоимость золота понизится даже в тысячу раз, 10 унций золота будут по-прежнему обладать в 10 раз большей стоимостью, чем одна унция золота, а при определении цен речь идет лишь об отношениях различных количеств золота друг к другу. Но поскольку при понижении или повышении стоимости золота вес одной его унции остается неизменным, то, соответственно, остается неизменным также и вес всех частей данной унции. Таким образом, «золото как фиксированный масштаб цен всегда оказывает одни и те же услуги, как бы ни изменялась его стоимость»[703].

Кроме того, изменение стоимости золота не препятствует также выполнению им функции меры стоимости. Ибо оно затрагивает все товары одновременно, а потому при прочих равных условиях не изменяет их относительных стоимостей, несмотря на то, что эти последние выражаются теперь то в более высоких, то в более низких золотых ценах, чем выражались раньше, т. е. до изменения стоимости золота.

Подобно выражению стоимости одного товара в потребительной стоимости какого-либо другого товара, при оценке товаров золотом всегда предполагается лишь одно весьма важное обстоятельство, а именно, в данное время производство определенного количества золота стоит известного количества труда. Что же касается движения товарных цен, то оно отражает вышеуказанные законы простого относительного выражения стоимости:

1) при неизменной стоимости золота цены изменяются прямо пропорционально изменениям стоимости товаров: с повышением стоимости последних цены повышаются, соответственно, с понижением их стоимости цены понижаются;

2) при неизменной стоимости товаров цены изменяются обратно пропорционально стоимости золота: с повышением ее цены понижаются, а с понижением ее цены повышаются;

3) при одновременных изменениях стоимости товаров и стоимости золота в одинаковом направлении и в одинаковой степени цены остаются неизменными;

4) при одновременных изменениях стоимости товаров и стоимости золота, но в неодинаковом направлении и в неодинаковой степени, цены могут повышаться и понижаться в зависимости от того, насколько изменилась стоимость товаров, с одной стороны, и стоимость золота, с другой.

С развитием товарного производства и товарного обращения денежные названия определенных по весу количеств металла постепенно отделяются от своих первоначальных весовых названий. Это было обусловлено различными причинами. Наиболее важными среди них являются следующие:

I. Введение иностранных денег в странах, находящихся на сравнительно низких ступенях развития. Так, например, в Древнем Риме золотые и серебряные монеты обращались сначала как иностранные деньги. Названия этих денег отличались от названий местных весовых единиц.

II. С развитием товарно-денежных отношений менее благородный металл, выполнявший функцию меры стоимости, вытеснялся более благородным: медь вытесняется серебром, серебро – золотом. Например, в Англии фунт стерлингов был денежным названием для действительного фунта серебра. Но когда золото вытеснило серебро в качестве меры стоимости, то это же самое название стало применяться и к определенному количеству золота, составлявшему, допустим, ¹/₁₅ фунта и т. д. в зависимости от соотношения между стоимостью золота и стоимостью серебра. В силу этого фунт как первоначальное денежное название и фунт как обычное весовое название данного количества золота отделились друг от друга.

III. В течение целого ряда столетий государи постоянно занимались непрерывной фальсификацией денег, вследствие чего первоначальный вес монет уменьшался преднамеренно или подвергался порче. Заметим, то, что раньше считалось порчей монеты, впоследствии стало использоваться как одно из средств регулирования денежного обращения, в том числе в качестве средства борьбы с инфляцией. Речь, в данном случае, идет о девальвации, т. е. понижении золотого содержания денежной единицы (обратная операция называется ревальвацией[704]).

[686] Там же. С. 102–103.

[687] Там же. С. 86.

[688] Там же.

[689] «Больше или меньше места займет в его совокупной деятельности та или другая функция, это зависит от того, больше или меньше трудностей придется ему преодолеть для достижения данного полезного эффекта. Опыт учит его этому, и наш Робинзон, спасший от кораблекрушения часы, гроссбух, чернила и перо, тотчас же, как истый англичанин, начинает вести учет самому себе. Его инвентарный список содержит перечень предметов потребления, которыми он обладает, различных операций, необходимых для их производства, наконец, там указано рабочее время, которое ему в среднем стоит изготовление определенных количеств этих различных продуктов» / Там же. С. 87.

[690] Там же. С. 87.

[691] Там же. С. 88.

[692] Там же. С. 90.

[693] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 104.

[694] Там же. С. 105.

[695] Там же.

[696] Там же.

[697] Там же.

[698] Там же. С. 106.

[699] Там же. «Там, где золото и серебро, согласно закону, одновременно функционируют как деньги, т. е. как мера стоимостей, постоянно делались тщетные попытки рассматривать их как одну и ту же материю. Предполагать, что одинаковое рабочее время неизменно овеществляется в одинаковых пропорциях серебра и золота, значит предполагать в сущности, что серебро и золото суть одна и та же материя и что определенное количество менее ценного металла, серебра, составляет неизменную дробную часть определенного количества золота. Начиная с правления Эдуарда III до времен Георга II, история английского денежного обращения представляла собой непрерывный ряд его нарушений, вызванных коллизией между установленными по закону соотношением стоимости золота и серебра и действительными колебаниями их стоимости. То золото оценивалось слишком высоко, то серебро. Металл, оцененный слишком низко, изымался из обращения, переплавлялся в слитки и вывозился за границу. Тогда соотношение стоимостей обоих металлов вновь изменялось законодательным путем, но вскоре новая номинальная стоимость приходила в такой же конфликт с действительным соотношением стоимостей, как и старая. – В наше время даже очень слабое и преходящее падение стоимости золота по сравнению с серебром, вследствие спроса на серебро со стороны Индии и Китая, вызвало во Франции в самых крупных масштабах то же явление, а именно вывоз серебра и вытеснение его из обращения золотом. В течение 1855, 1856 и 1857 годов ввоз золота во Францию превышал его вывоз на 41 580 000 ф. ст., между тем как превышение вывоза серебра над его ввозом составляло 34 704 000 фунтов стерлингов. Фактически в таких странах, где по закону оба металла являются мерой стоимостей и потому оба должны приниматься при платежах, – причем каждый по желанию может платить золотом или серебром, – тот металл, стоимость которого повышается, приобретает лаж и, подобно всякому другому товару, измеряет свою цену в металле, оцененном слишком высоко, в то время как мерой стоимостей служит только этот последний. Весь исторический опыт в этой области сводится просто к тому, что там, где по закону функцией меры стоимостей были наделены два товара, фактически эта функция всегда закреплялась лишь за одним из них» / Там же. С. 106–107.

[700] Там же. С. 107.

[701] Слово «рубль» происходит от глагола «рубить». Будучи денежной единицей, рубль представлял по стоимости половину предшествовавшей ему гривны. «В домонгольской Руси и в первое столетие монгольского ига до второго десятилетия XIV в. самою крупною денежною единицею была гривна. Она отличается архаическою особенностью всех древнейших денежных единиц… Она одновременно и денежная, и весовая единица… Древнейший рубль возникает не только как самая крупная денежная единица, заменяющая гривну, как денежную же единицу; он возникает сверх того, как новая весовая единица, заменяющая гривну в той же роли. Древнейший рубль возникает в начале XIV века не просто как рубль, а как рублевая гривенка, как гривенка, вес, служащая рублем, или как рубль, составляющий гривенку, имеющий вес гривенки. В этом отношении между древнею Русью и ранним средневековьем Западной Европы оказывается полное сходство. В Западной Европе древнейшею самою крупною денежной единицею был ливр, который одновременно был и денежной, и весовой единицею; этому в древнейшей Руси соответствует гривна. В XI столетии ливр оказывается слишком крупною единицею, и его заменяет марка (в одних местах половина, в других – две трети ливра), и в древнейшем своем виде марка сохраняет архаическую двойственность, служа одновременно как весовою, так и денежною единицею. И то же самое мы видим в древней Руси: западно-европейской марке соответствует в древней Руси рублевая гривенка, которая в XIV столетии и в первой половине XV столетия служит одновременно денежною и весовою единицею, а с половины XV столетия обе эти единицы обособляются (дифференцируются) одна от другой и продолжают свою эволюцию одна независимо от другой» / Кауфман И.И. Серебряный рубль в России. СПб., 1910. С. 12 // Цит. по: Михалевский Ф.И. История денег и кредита. Хрестоматия. М., 1925. С. 7–8.

[702] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 107–108.

[703] Там же. С. 108.

[704] В современных условиях под девальвацией понимается понижение курса одной валюты по отношению к другой, а под ревальвацией – повышение этого курса.