Диалектика капитала. К марксовой критике политической экономии. Процесс производства капитала. Том 1. Книга 1: читать начало книги онлайн

Для того, чтобы это обращение состоялось, необходимо не два, а как минимум три действующих лица, одно из которых является владельцем денег. «Полный метаморфоз товара, в своей простейшей форме, предполагает четыре крайние точки и три personae dramatis (действующих лица). Сначала товар противостоит деньгам как образу своей стоимости, который “по ту сторону”, в чужом кармане, обладает своей вещно-осязательной реальностью. Следовательно, товаровладельцу противостоит владелец денег. Как только товар превратился в деньги, они становятся его мимолетной эквивалентной формой, потребительная стоимость или содержание которой существует “по сю сторону”, в других товарных телах. Деньги, конечный пункт первого превращения товара, представляют собой в то же время исходный пункт второго превращения. Следовательно, продавец в первом акте процесса является покупателем во втором акте, где ему противостоит третий товаровладелец как продавец»[727].

Эти две противоположно направленные фазы движения товарного метаморфоза образуют его кругооборот: товарная форма – сбрасывание товарной формы – возвращение к товарной форме. В силу этого сам товар определяется здесь противоположным образом. У исходного пункта товар не является потребительной стоимостью для своего владельца, у конечного пункта он суть потребительная стоимость для своего владельца. Точно так же деньги сначала выступают как реальный представитель стоимости, в который превращается товар, затем они становятся мимолетной эквивалентной формой товара.

Итак, «два метаморфоза, образующие полный кругооборот одного товара, представляют собой в то же время противоположные частичные метаморфозы двух других товаров. Один и тот же товар (холст) открывает ряд своих собственных метаморфозов и в то же самое время завершает полный метаморфоз другого товара (пшеницы). Во время своего первого превращения, в акте продажи, он выступает в обеих этих ролях своей собственной персоной. А превратившись в золотую куколку, в виде которой он сам проходит путь всякого товарного тела, он вместе с тем завершает первый метаморфоз некоторого третьего товара. Таким образом, кругооборот, описываемый рядом метаморфозов каждого товара, неразрывно сплетается с кругооборотами других товаров. Процесс в целом представляет собой обращение товаров»[728].

Как показано выше, товарное обращение не только формально, но и по существу отличается от простого товарного обмена, т. е. непосредственного обмена одного продукта на другой. Поскольку товарное обращение не требует взаимного соответствия потребностей двух товаровладельцев, то оно, с одной стороны, разрывает индивидуальные и локальные границы непосредственного обмена продуктами и тем самым развивает обмен продуктами человеческого труда. С другой стороны, в условиях товарного обращения возникают многочисленные общественные связи, которые находятся вне контроля действующих лиц, а потому носят характер отношений, данных от природы. Так, «ткач может продать холст лишь потому, что крестьянин уже продал пшеницу; любитель водки может продать библию лишь потому, что ткач продал холст; винокур может продать свой горячительный напиток лишь потому, что другой продал напиток живота вечного и т. д.»[729].

Поэтому, в отличие от непосредственного обмена продуктами, процесс обращения не заканчивается даже после того, как потребительные стоимости поменялись местами и владельцами. Ведь деньги не исчезают вследствие того, что они в конце выпадают из ряда метаморфозов данного товара. Напротив, деньги снова и снова появляются в тех пунктах процесса обращения, где один товар непрерывно замещается другим. «Например, в общем метаморфозе холста: холст – деньги – библия сначала холст выпадает из обращения, деньги заступают его место, затем библия выпадает из обращения, и деньги заступают ее место. Благодаря замещению одного товара другим к рукам третьего лица прилипает денежный товар. Обращение непрерывно источает из себя денежный пот»[730].

В этой связи К. Маркс подверг резкой критике догмат («закон») Ж.Б. Сэя, согласно которому товарное обращение (рынок) обязательно создает равновесие между продажами и куплями, так как каждая продажа есть в то же время купля, и наоборот. Другими словами, предложение порождает свой собственный спрос, вследствие чего между ними устанавливается равенство. Поэтому общие кризисы невозможны[731].

По К. Марксу, несостоятельность этого догмата («закона») заключается в следующем. Во-первых, утверждение о том, что число действительно совершающихся продаж равно числу соответствующих им покупок (предложение всегда равно спросу), не выходит за рамки бессодержательной тавтологии, которая сама по себе ничего не объясняет. Ибо с точки зрения взаимодействия двух полярно противоположных лиц – товаровладельца и владельца денег – продажа и купля представляют собой один и тот же акт. Но с точки зрения действия одного и того же лица, они образуют два полярно противоположных акта. Таким образом, само «тождество продажи и купли предполагает, что товар становится бесполезным, когда он, будучи брошен в алхимическую реторту обращения, не выходит из нее в виде денег, не продается товаровладельцем, а следовательно, не покупается владельцем денег»[732].

Во-вторых, это тождество предполагает также, что процесс обмена, если он успешно завершается, есть некоторая пауза, охватывающая известный период времени, который может быть более или менее продолжительным. Поскольку первый метаморфоз товара есть одновременно и продажа, и купля, то этот частичный процесс образует в то же время самостоятельный процесс. В результате покупатель получает товар, а продавец – деньги, т. е. особый товар, сохраняющий всеобщую форму, способную к обращению независимо от того, когда он фактически снова появится на рынке. Следовательно, «никто не может продать без того, чтобы кто-нибудь другой не купил. Но никто не обязан немедленно покупать только потому, что сам он что-то продал. Обращение товаров разрывает временные, пространственные и индивидуальные границы обмена продуктов именно благодаря тому, что непосредственная тождественность между отчуждением своего продукта труда и получением взамен него чужого расчленяется на два противоположных акта – продажи и купли»[733].

В-третьих, эти два совершенно самостоятельных и противоположных акта товарного метаморфоза образуют его внутреннее единство, которое обнаруживается в движении внешних противоположностей, т. е. товара и денег, предложения и спроса и т. п. Когда само внешнее обособление продажи и купли достигает определенного пункта, то единство их обнаруживается насильственно – в форме кризиса. Вследствие этого имманентные товару противоречия между потребительной стоимостью и стоимостью, конкретным и абстрактным, частным и общественным трудом получают в противоположностях товарного метаморфоза развитые формы своего дальнейшего движения. Таким образом, «уже эти формы заключают в себе возможность – однако только возможность – кризисов. Превращение этой возможности в действительность требует целой совокупности отношений, которые в рамках простого товарного обращения вовсе еще не существуют»[734].

b) Обращение денег. Смена форм, в ходе которой совершается движение товаров, Т – Д – Т, с одной стороны, представляет собой кругооборот: движение стоимости начинается с товара как исходного пункта и снова возвращается к этому же пункту в виде товара. С другой стороны, эта же самая форма исключает в то же время кругооборот денег. Ведь результатом ее является непрерывное удаление денег от их исходного пункта, а не возвращение к нему. Это обусловлено тем, что до тех пор, пока товар сохраняется в руках продавца в своем превращенном виде, в виде денег, товар этот находится в стадии своего первого метаморфоза, т. е. он осуществил лишь первую половину своего обращения. Но когда данный процесс – продажа ради купли – завершен, то деньги, в свою очередь, удалились из рук своего первоначального владельца. Правда, последний может вновь стать владельцем денег, но только в том случае, если он предложит для продажи новый товар, возобновит или повторит все тот же процесс обращения, который заканчивается тем же результатом, как и первый. Поэтому возвратное движение денег не является кругооборотом. Расходование денег на покупку товара с целью его потребления не означает, что эти деньги вновь вернутся в исходный пункт. В отличие от кругооборота товаров деньги не возвращаются к исходному пункту, а постоянно удаляются от него, переходят из рук одного товаровладельца в руки другого, или совершают обращение.

Таким образом, «обращение денег есть постоянное монотонное повторение одного и того же процесса. Товар всегда находится на стороне продавца, деньги – всегда на стороне покупателя как покупательное средство. Они функционируют как покупательное средство, реализуя цену товара. Но, реализуя ее, деньги переносят товар из рук продавца в руки покупателя и в то же время удаляются сами из рук покупателя в руки продавца с тем, чтобы повторить тот же самый процесс с каким-либо другим товаром. Тот факт, что эта односторонняя форма движения денег возникает из двусторонней формы движения товара, остается замаскированным. Сама природа товарного обращения порождает как раз противоположную видимость»[735].

Дело в том, что процесс обращения товара охватывает одновременно два метаморфоза. Первый метаморфоз товара (Т – Д) с внешней стороны есть не только движение денег, но и собственное движение самого товара. Напротив, второй, или заключительный, метаморфоз товара (Д – Т) представляется только как движение денег. Отсюда следует, что в первой половине своего обращения товар замещается деньгами, меняется с ними местами. Однако сам товар как потребительная стоимость выпадает из сферы обращения и переходит в сферу потребления. Тем самым он уступает свое место образу своей стоимости, или денежной маске. Но вторую половину обращения товар проходит уже не в своем натуральном виде, а в своем золотом облачении, ибо в качестве денег здесь выступает золото. «Таким образом, непрерывность движения свойственна только деньгам; и то же самое движение, которое для товара распадается на два противоположных процесса, это самое движение как собственное движение денег, всегда представляет собой один и тот же процесс, в котором деньги меняются местами все с новыми и новыми товарами»[736].

Поэтому, с одной стороны, возникает видимость, будто бы результат товарного обращения, замещение одного товара другим, порождается не имманентным превращением его собственных форм, а обращением денег, их функцией как средства обращения, а потому будто бы именно эта функция приводит в движение товары, сами по себе неподвижные, перемещает эти товары из рук, где они являются непотребительными стоимостями, в руки, где они являются потребительными стоимостями, и притом всегда в направлении, совершенно противоположном собственному движению денег. В действительности же «деньги постоянно удаляют товары из сферы обращения, становясь на их место в обращении и тем самым удаляясь от своего собственного исходного пункта. Поэтому, хотя в движении денег лишь выражается обращение товаров, с внешней стороны кажется, наоборот, что обращение товаров есть лишь результат движения денег.

С другой стороны, деньгам присуща функция средства обращения лишь потому, что они представляют собой ставшую самостоятельной стоимость товаров. Их движение как средства обращения есть поэтому в действительности лишь движение собственной формы товара. Следовательно, последнее должно отражаться в обращении денег и видимым образом»[737].

Так, например, в первом метаморфозе холст сначала превращает свою товарную форму в свою денежную форму. Второй полюс этого метаморфоза (Т – Д), т. е. в форме денег, становится затем первым полюсом его последнего метаморфоза (Д – Т), его обратного превращения в библию. Но каждое из обоих этих превращений формы совершается всегда путем обмена данного товара и денег, путем их взаимного перемещения. При этом «одни и те же деньги притекают к продавцу как отчуждаемый образ товара и покидают его как абсолютно отчужденный образ товара. Они два раза меняются местами. Первый метаморфоз холста приносит эти деньги в карман ткача, второй – снова извлекает их оттуда. Таким образом, два противоположных изменения формы одного и того же товара отражаются в двукратном перемещении денег, совершающемся в обратном направлении»[738].

Напротив, если в данный момент имеют место только односторонние метаморфозы, т. е. либо акты продажи (Т – Д), либо акты купли (Д – Т), то одни и те же деньги лишь один раз меняют, соответственно, свое место. Их второе перемещение всегда выражает собой второй метаморфоз товара, его обратное превращение из денег в товар. Разумеется, все это относится лишь к рассматриваемой здесь форме простого товарного обращения, при которой «в частном повторении перемещений одних и тех же денег отражается не только ряд метаморфозов отдельного товара, но и переплетение бесчисленных метаморфозов всего товарного мира».[739]

Итак, обращение товаров, выражающееся в переплетении бесчисленных метаморфозов, совершается посредством денег. Здесь каждый товар уже при завершении первого метаморфоза, при первой же смене своей формы выпадает из сферы обращения, в которую на его место постоянно вступает новый товар. Напротив, деньги, как средство обращения, постоянно пребывают в сфере обращения, постоянно рыщут в ней, переходя из рук покупателя в руки продавца и из рук продавца, ставшего покупателем, в руки нового продавца и т. д. Отсюда возникает вопрос: сколько денег может непрерывно поглощать эта сфера, какое количество денег должно находиться в обращении?

Согласно К. Марксу, в каждой стране ежедневно совершаются многочисленные, одновременные и в силу этого пространственно сосуществующие односторонние метаморфозы товаров, т. е. либо только продажи, с одной стороны, либо только купли, с другой. Но в этих актах цены уже приравнены к определенным мысленно представляемым количествам денег. Так как данный процесс обращения всегда противопоставляет друг другу товары и деньги – первые на полюсе продажи, а вторые на противоположном полюсе купли, – то масса средств обращения, необходимых для самого процесса обращения товаров, уже определена суммой цен последних. В самом деле, деньги представляют собой реально лишь ту сумму золота, которая идеально уже выражена в сумме цен товаров. Следовательно, равенство этих сумм вытекает из данного выражения.

Как уже отмечалось, при неизменной стоимости товаров цены их изменяются обратно пропорционально стоимости золота: с понижением ее цены повышаются, а с повышением ее цены понижаются. «Вместе с таким повышением или понижением суммы цен товаров должна в той же пропорции увеличиваться или уменьшаться масса обращающихся денег. Во всяком случае причиной изменения массы средств обращения являются здесь сами деньги, но не в своей функции средства обращения, а в своей функции меры стоимости. Сначала цена товаров изменяется в обратном отношении к изменению стоимости денег, а затем масса средств обращения изменяется в прямом отношении к изменению цены товаров»[740].

Сфера товарного обращения есть та сфера, в которой золото (серебро или вообще денежный материал) служит, соответственно, денежным товаром данной стоимости. Именно наличие этой стоимости предполагается уже при функционировании денег в качестве меры стоимости, т. е. при определении цен товаров. «Например, если понижается стоимость самой меры стоимости, то это прежде всего проявляется в изменении цены тех товаров, которые обмениваются на благородный металл как на товар непосредственно в местах добычи последнего. Однако значительная часть других товаров, в особенности на низших ступенях развития буржуазного общества, долгое время продолжает оцениваться в ставшей иллюзорной, устаревшей стоимости меры стоимости. Но по мере того как товары вступают в стоимостные отношения друг с другом, один товар заражает другой, и золотые или серебряные цены товаров мало-помалу выравниваются в соответствии с пропорциями, которые определяются сами стоимостями товаров, пока, наконец, все товарные стоимости не будут оцениваться соответственно новой стоимости денежного материала»[741].

В этой связи К. Маркс отмечал, что необходимо принимать стоимость золота за величину данную, каковой она и является фактически в момент установления товарных цен. При таком предположении масса средств обращения определяется суммой этих цен, подлежащих реализации. Если допустим, что цена каждого товарного вида дана, то сумма цен товаров будет, очевидно, зависеть от количества самих товаров, находящихся в обращении. В самом деле, нетрудно понять, что если, например, 1 квартер пшеницы стоит 2 ф. ст., то 100 квартеров будут стоить 200 ф. ст., 200 квартеров – 400 ф. ст. и т. д., а следовательно, с ростом массы пшеницы должна возрастать, соответственно, и масса тех денег, которые при ее продаже обмениваются с ней местом.

Итак, «если мы предположим, что масса товаров дана, то масса находящихся в обращении денег будет увеличиваться и уменьшаться вместе с колебаниями товарных цен. Она растет и падает в зависимости от того, повышается или понижается сумма цен товаров вследствие изменения величины цен. При этом необязательно должны одновременно повышаться или понижаться цены всех товаров. Повышения цен известного числа ведущих товаров в одном случае, понижения их цен в другом случае достаточно для того, чтобы заметно повысить или понизить подлежащую реализации сумму цен всех обращающихся товаров, а следовательно, и для того, чтобы привлечь в сферу обращения больше или меньше денег. Отражает ли изменение цен товаров действительное изменение стоимости их или представляет собой просто колебание рыночных цен, влияние на массу средств обращения в обоих случаях одинаково»[742].

Допустим, что дано известное число не связанных между собой, одновременных и в силу этого пространственно сосуществующих актов продаж, или частичных метаморфозов, например, 1 квартера пшеницы, 20 аршин холста, 1 библии, 4 галлонов водки. Если цена каждого из этих товаров составляет 2 ф. ст., а стало быть, подлежащая реализации сумма цен равна 8 ф. ст., то и в обращение должна вступить масса денег, равная 8 фунтам стерлингов. Но если те же самые товары образуют звенья указанного выше ряда метаморфозов: 1 квартер пшеницы – 2 ф. ст. – 20 аршин холста – 2 ф. ст. – 1 библия – 2 ф. ст. – 4 галлона водки – 2 ф. ст., то одни и те же 2 фунта стерлингов приводят в движение все эти товары один за другим, последовательно реализуя тем самым их цены. Следовательно, эти 2 ф. ст. реализуют сумму цен, равную 8 ф. ст. с тем, чтобы оказаться, в конечном итоге, в руках винокура. Они совершают, таким образом, четыре оборота. Это повторное перемещение одних и тех же денег выражает двойное изменение формы каждого товара, его движение через две противоположные стадии обращения и в то же время сплетение метаморфозов различных товаров. Противоположные и дополняющие одна другую стадии этого процесса не могут совершаться рядом в одном и том же пространстве, но они должны следовать друг за другом во времени. Поэтому определенные промежутки времени образуют меру их продолжительности, т. е. числом оборотов одних и тех же денежных единиц в течение данного времени измеряется скорость (быстрота, по терминологии автора) обращения денег. Предположим, что процесс обращения четырех вышеуказанных товаров продолжается, например, один день. Тогда подлежащая реализации сумма цен товаров составляет 8 ф. ст., число оборотов одних и тех же денежных единиц – 4, а масса обращающихся денег – 2 ф. ст. Таким образом, для процесса обращения на данный промежуток времени действует закон, согласно которому сумма цен товаров, деленная на число оборотов одноименных денежных единиц, равна массе денег, или

«Этот закон, – писал К. Маркс, – имеет всеобщее значение. За данный промежуток времени процесс обращения каждой страны охватывает, с одной стороны, множество разрозненных, одновременных, пространственно рядом совершающихся актов продажи (соответственно купли), или частичных метаморфозов, в которых одни и те же деньги лишь один раз меняют место, или совершают лишь один оборот; с другой стороны, тот же самый процесс охватывает совокупность многих, частью параллельных, частью переплетающихся между собой, более или менее богатых звеньями рядов метаморфозов, в которых одни и те же деньги совершают более или менее значительное число оборотов. Общее число оборотов всех находящихся в обращении одноименных денежных единиц дает, однако, среднее число оборотов отдельной единицы, или среднюю скорость обращения денег»[743].

Отсюда следует, что если в процессе обращения денег проявляется только процесс обращения товаров, т. е. их кругооборот, совершающийся путем смены противоположных метаморфозов, то в скорости обращения денег проявляется, соответственно, скорость смены форм товаров, непрерывное переплетение одного ряда метаморфозов с другими, стремительность этого обмена веществ, быстрое исчезновение одних товаров из сферы обращения и столь же быстрая замена их новыми товарами. Именно в быстроте денежного обращения проявляется текучее единство противоположных и вместе с тем взаимно дополняющих друг друга фаз – превращение потребительной формы товара в образ стоимости и обратное превращение этого образа стоимости в потребительную форму, т. е. единство обоих процессов: продажи и купли. Напротив, в замедлении денежного обращения выражается разделение и обособление этих процессов в виде двух противоположных полюсов, т. е. приостановка смены форм, а стало быть, и обмена товаров. Но из обращения самого по себе, конечно, нельзя увидеть, откуда возникает эта приостановка. Ведь обращение лишь обнаруживает наличие данного явления. Согласно обыденному воззрению, тот факт, что по мере замедления денежного обращения сами деньги начинают все реже появляться и исчезать на всех конечных пунктах обращения, объясняется недостаточным количеством данных средств обращения.

Таким образом, общее количество денег, необходимое для обращения в течение данного отрезка времени, определяется следующими факторами: 1) движением товарных цен; 2) массой (количеством) обращающихся товаров; 3) скоростью (быстротой) обращения денег. Эти три фактора могут изменяться в самых различных направлениях и в самых различных пропорциях, а потому подлежащая реализации сумма товарных цен, а следовательно, и обусловленная ею масса средств обращения могут также претерпевать весьма многочисленные комбинации.

Рассмотрим лишь те комбинации, которые играют наиболее важную роль в движении товарных цен.

1. При неизменных товарных ценах:

1.1. Масса средств обращения может расти, если увеличивается масса обращающихся товаров или уменьшается скорость обращения денег, или оба эти обстоятельства действуют совместно.

[727] Там же. С. 121–122.

[728] Там же. С. 122.

[729] Там же. С. 123.

[730] Там же.

[731] Заметим, эту точку зрения развивал и Д. Рикардо. По его мнению, «каждый человек производит только для продажи или для потребления, и он продает всегда только с целью купить какой-нибудь другой товар, который мог бы быть ему непосредственно полезен или мог бы способствовать будущему производству. Таким образом, всякий производитель необходимо становится или потребителем собственных товаров, или покупателем и потребителем товаров какого-нибудь другого производителя. Нельзя предположить, что он будет в течение долгого времени плохо осведомлен о том, какие товары он может производить с наибольшей выгодой для того, чтобы достичь своей цели, а именно: приобрести другие товары. Маловероятно поэтому, чтобы он продолжал производить товар, на который нет спроса…

[732] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 123.

[733] Там же. С. 124.

[734] Там же. «Два пункта характерны здесь для метода экономической апологетики. Во-первых, отождествление обращения товаров и непосредственного обмена продуктов путем простого отвлечения от их различий. Во-вторых, попытка отрицать противоречия, присущие капиталистическому процессу производства; последнее достигается тем, что отношения между капиталистическими агентами производства сводятся к простым отношениям, вытекающим из товарного обращения. Между тем производство товаров и обращение товаров представляют собой явления, свойственные самым разнообразным способам производства, хотя объем и значение их далеко не одинаковы. Мы, следовательно, ровно ничего не знаем о differentia specifica (характерных особенностях) данных способов производства, не можем ничего сказать о них, если нам известны только общие им всем абстрактные категории товаров обращения. Ни в одной науке, кроме политической экономии, не провозглашаются с такой претенциозностью элементарнейшие общие места. Например, Жан Батист Сэй берется судить о кризисах, зная только одно: что товар есть продукт» / Там же.

[735] Там же. С. 125.

[736] Там же. С. 126.

[737] Там же.

[738] Там же. С. 127.

[739] Там же.

[740] Там же. С. 128. «Совершенно то же явление имело бы место, если бы, например, не стоимость золота понизилась, а серебро заместило бы его в качестве меры стоимости, или, наоборот, если бы не стоимость серебра повысилась, а золото вытеснило бы серебро из функции меры стоимости. В первом случае должно было бы обращаться серебра больше, чем раньше обращалось золота, во втором – меньше золота, чем раньше обращалось серебра. В обоих случаях изменилась бы стоимость денежного материала, т. е. товара, функционирующего как мера стоимостей, а потому изменилось бы также выражение товарных стоимостей в ценах, а следовательно, – масса обращающихся денег, которые служат для реализации этих цен» / Там же.

[741] Там же. С. 128. «Этот процесс выравнивания сопровождается непрерывным ростом количества благородных металлов, притекающих взамен непосредственно обмениваемых на них товаров. Поэтому в той же самой мере, в какой среди товаров распространяются эти новые, исправленные цены, или в какой степени стоимости товаров оцениваются в новой, упавшей и продолжающей до известного пункта падать стоимости металла, в такой же мере уже имеется в наличии добавочная масса благородного металла, необходимая для реализации этих новых цен. Одностороннее наблюдение фактов, последовавших за открытием новых месторождений золота и серебра, привело в XVII и в особенности в XVIII столетии к неверному выводу, будто товарные цены возросли потому, что большее количество золота и серебра стало функционировать в качестве средства обращения» / Там же. С. 128–129.

[742] Там же. С. 129.

[743] Там же. С. 130–131. Поясняя свою мысль, К. Маркс далее писал: «Масса денег, которая в начале, например, дневного процесса обращения вступает в него, определяется, конечно, суммой цен товаров, обращающихся одновременно и пространственно рядом друг с другом. Но в пределах процесса каждая денежная единица становится, так сказать, ответственной за остальные. Если одна из них ускоряет быстроту своего обращения, то тем самым она замедляет быстроту обращения другой; причем последняя может даже совсем вылететь из сферы обращения, так как эта сфера в состоянии поглотить лишь такую массу золота, которая, будучи помножена на среднее число оборотов ее отдельных элементов, равна сумме цен, подлежащих реализации. Поэтому, если растет число оборотов денег, то масса денег, находящаяся в обращении, уменьшается. Если уменьшается число их оборотов, то масса их растет. Так как при данной средней быстроте обращения масса денег, которая может функционировать как средство обращения, дана, то стоит бросить в обращение определенное количество банкнот, например, однофунтового достоинства, чтобы извлечь из него ровно столько же золотых соверенов, – фокус, хорошо известный всем банкам» / Там же. С. 131.