Диалектика капитала. К марксовой критике политической экономии. Процесс производства капитала. Том 1. Книга 1: читать начало книги онлайн

Благодаря всем этим историческим процессам отделение денежного названия определенных весовых количеств металла от их обычных весовых названий становится общеизвестным явлением. Но поскольку денежный масштаб, с одной стороны, сам по себе является совершенно условной величиной, а с другой стороны, должен пользоваться всеобщим признанием, то он, в конечном итоге, регулируется законом. Поэтому определенное весовое количество благородного металла, например, унция золота, официально разделяется на определенные части, которые получают соответствующие им наименования, например, фунт, талер и т. д. Будучи собственно денежной единицей измерения, такая часть делится, в свою очередь, на новые части, получающие на основе известного закона свои наименования: шиллинг, пенни и т. д. «Во всяком случае определенные весовые количества металла по-прежнему остаются масштабом металлических денег. Изменяются только способ разделения на части и наименования последних»[705].

Итак, цены, или определенные количества золота, в которые идеально превращаются стоимости товаров, выражаются теперь в денежных названиях этого металла, или законодательно установленных государством счетных названиях золотого масштаба. В результате «вместо того, чтобы сказать, что один квартер пшеницы равен одной унции золота, англичанин скажет, что он равен 3 ф. ст. 17 шилл. 10 ¹/2 пенсам. Таким образом, в своих денежных названиях товары показывают, чего они стоят, и деньги служат счетными деньгами каждый раз, когда требуется фиксировать какую-либо вещь как стоимость, т. е. в денежной форме»[706].

Однако само название какой-либо вещи не имеет ничего общего с ее собственной природой. Так, нельзя ничего определенного сказать о данном человеке, если известно только, что его зовут Яковом. Точно так же и в различных денежных названиях – фунт, талер, франк и т. д. – исчезает всякий след отношения стоимостей. Сложность понимания сути этого вопроса заключается в том, что денежные названия выражают одновременно и стоимость товаров, и определенную часть данного веса металла, т. е. денежного масштаба. С другой стороны, необходимо, чтобы стоимость как таковая, в отличие от разнообразных потребительных стоимостей товаров, развилась в эту иррационально вещную и вместе с тем чисто общественную форму[707].

Цена есть денежное выражение стоимости товаров, т. е. воплощенного в них общественно необходимого труда. Поэтому эквивалентность данного товара и определенного количества денег, название которого есть его цена, представляет собой тавтологию, так как всякое относительное выражение стоимости товара есть в то же время выражение эквивалентности двух товаров, находящихся в стоимостном отношении друг к другу. «Но если цена как показатель величины стоимости товара есть в то же время показатель его менового отношения к деньгам, то отсюда не вытекает обратного положения, что показатель менового отношения товара к деньгам неизбежно должен быть показателем величины стоимости»[708].

Предположим, что общественно необходимый труд равной величины выражается в 1 квартере пшеницы и в 2 фунтах стерлингов (около ¹/₂ унции золота). Но 2 ф. ст. есть денежное выражение стоимости квартера пшеницы, или его цена. Если обстоятельства позволяют повысить цену этого квартера до 3 ф. ст. или, напротив, вынуждают понизить ее до 1 ф. ст., то становится очевидным, что 3 ф. ст. слишком большое, а 1 ф. ст. слишком малое денежное выражение стоимости пшеницы. Тем не менее эти выражения суть цены пшеницы, потому что они являются, во-первых, ее денежной формой стоимости, деньгами; во-вторых, определенными показателями ее менового отношения к деньгам. С превращением величины стоимости пшеницы в цену общественно необходимое рабочее время, затраченное на производство квартера пшеницы, проявляется в меновом отношении данного товара к денежному товару как всеобщему эквиваленту. «Но в этом меновом отношении может выразиться как величина стоимости товара, так и тот плюс или минус по сравнению с ней, которым сопровождается отчуждение товара при данных условиях. Следовательно, возможность количественного несовпадения цены с величиной стоимости, или возможность отклонения цены от величины стоимости, заключена уже в самой форме цены. И это не является недостатком этой формы, – наоборот, именно эта отличительная черта делает ее адекватной формой такого способа производства, при котором правило может прокладывать себе путь сквозь беспорядочный хаос только как слепо действующий закон средних чисел»[709].

Таким образом, сама форма цены не только допускает возможность количественного несовпадения величины стоимости товара с его ценой, т. е. денежным выражением величины стоимости этого товара, но и может скрывать в себе качественное противоречие, вследствие чего цена может даже вообще не выражать стоимости, хотя деньги представляют собой лишь форму стоимости товаров. Дело в том, что некоторые вещи сами по себе не являются товарами, например, совесть, честь и т. д. Однако они могут стать для своих владельцев предметами продажи, а потому благодаря своей цене приобретают товарную форму. «Следовательно, вещь формально может иметь цену, не имея стоимости. Выражение цены является здесь мнимым, как известные величины в математике. С другой стороны, мнимая форма цены, – например, цена не подвергавшейся обработке земли, которая не имеет стоимости, так как в ней не овеществлен человеческий труд, – может скрывать в себе действительное стоимостное отношение или отношение, производное от него»[710].

Завершая рассмотрение функции меры стоимости, К. Маркс отмечал, что цена, как и относительная форма стоимости вообще, выражает стоимость данного товара, например, тонны железа, таким образом, что определенное количество денежного эквивалента, например одна унция золота, всегда может быть непосредственно обменено на определенное количество железа. Но отсюда, однако, не следует обратное: что и само железо, в свою очередь, всегда может быть обменено на золото, например, в указанной пропорции. Ведь для того, чтобы на деле выступать в качестве денежного эквивалента, товар должен совлечь с себя свою натуральную плоть и превратиться из мысленно представляемого золота в золото действительное, потому что только оно выполняет роль такого эквивалента. Наряду со своим реальным образом, например, образом железа, товар может обладать выраженным в цене идеальным образом стоимости, или мысленно представляемым образом золота, но вместе с тем он не может быть одновременно действительным железом и действительным золотом. Чтобы установить цену данного товара, достаточно приравнять к нему мысленно представляемое золото. Именно поэтому он должен быть замещен действительным золотом, чтобы выступить в качестве денежного эквивалента. Следовательно, «форма цены предполагает отчуждаемость товаров за деньги и необходимость такого отчуждения. С другой стороны, золото функционирует как идеальная мера стоимости только потому, что оно уже обращается как денежный товар в меновом процессе. В идеальной мере стоимостей скрывается, таким образом, звонкая монета»[711].

Средство обращения. Это вторая функция денег. Она неотделима от меры стоимости, поскольку является ее внешним обнаружением.

Как известно, с течением времени происходит переход от простого товарного обмена, т. е. непосредственного обмена одного товара на другой, к товарному обращению, осуществляемому посредством денег. Необходимость такого перехода обусловлена прежде всего внутренним противоречием товара, т. е. противоречием между потребительной стоимостью и стоимостью. Суть этого противоречия заключается в следующем. Товар, принадлежащий владельцу, не имеет для него самого потребительной стоимости, иначе он потребил бы его, и товар этого владельца не стал бы товаром. Но этот товар имеет потребительную стоимость для того, кто им не владеет. Для владельца потребительная стоимость товара состоит лишь в том, что сам товар служит лишь вещественным носителем меновой стоимости, а стало быть, средством обмена. Поэтому владелец стремится обменять свой товар на другой, в потребительной стоимости которого он нуждается. Так как все товары суть непотребительные стоимости для своих владельцев и потребительные стоимости для своих невладельцев, то они должны постоянно перемещаться из рук в руки. Но это перемещение составляет их обмен, в процессе которого они относятся друг к другу как стоимости и реализуются как стоимости. Следовательно, товары должны сначала реализоваться как стоимости, прежде чем они получат возможность реализоваться как потребительные стоимости. В свою очередь, прежде чем товары смогут реализоваться как стоимости, они должны доказать наличие своей потребительной стоимости, потому что затраченный на них труд признается общественно полезным лишь тогда, когда эти товары удовлетворяют потребности не их владельцев, а других лиц. «Но является ли труд действительно полезным для других, удовлетворяет ли его продукт какой-либо чужой потребности, – это может доказать лишь обмен»[712].

В процессе обмена все товаровладельцы могут приравнивать свои товары друг к другу как стоимости, а стало быть, как товары, лишь относя их к какому-нибудь другому товару, лишь противопоставляя их последнему как всеобщему эквиваленту. Именно такой общественный процесс может превратить определенный товар во всеобщий эквивалент, в котором все остальные товары выражают свою стоимость. Это означает, что натуральная форма данного товара становится общественно признанной формой эквивалента. Выполняя функцию всеобщего эквивалента, выделенный товар превращается в деньги.

Таким образом, денежный товар есть необходимый продукт развития обмена, в процессе которого разнородные продукты труда фактически приравниваются друг к другу как стоимости и тем самым они фактически становятся товарами. «Исторический процесс расширения и углубления обмена развивает дремлющую в товарной природе противоположность между потребительной стоимостью и стоимостью. Потребность дать для оборота внешнее выражение этой противоположности ведет к возникновению самостоятельной формы товарной стоимости и не унимается до тех пор, пока задача эта не решена окончательно путем раздвоения товара на товар и деньги. Следовательно, в той же самой мере, в какой осуществляется превращение продуктов труда в товар, осуществляется и превращение товара в деньги»[713].

С возникновением денег завершается переход от простого товарного обмена к товарному обращению. Между этими формами движения товаров имеются существенные различия. Как уже отмечалось, простой товарный обмен осуществляется в форме непосредственного обмена товара на товар, т. е. по формуле Т – Т. В этом процессе оба участника обмена находятся в одинаковом положении. Обменивая свой товар на чужой, каждый товаровладелец одновременно и продает, и покупает. Иначе говоря, акты продажи и купли здесь совпадают. Поэтому продавец и покупатель представлены в одном лице, они еще не обособились друг от друга. При этом обмен между ними состоится лишь в том случае, когда обнаруживается взаимное соответствие их потребностей в продуктах, которыми они обмениваются между собой. Кроме того, акты продажи и купли здесь совпадают и в пространстве, и во времени; товаровладельцы обменивают свои продукты на данном рынке в течение определенного времени.

Совершенно иная ситуация складывается при товарном обращении, где деньги выступают в качестве посредника, т. е. выполняют функцию средства обращения. Согласно К. Марксу, эта функция выражается в следующих взаимосвязанных моментах: а) метаморфозе товаров; b) обращении денег; с) возникновении монеты, знака стоимости.

а) Метаморфоз товаров. Он осуществляется, в свою очередь, в виде двух противоположных и друг друга дополняющих метаморфозов – превращения товара в деньги и его обратного превращения из денег в товар. Эти метаморфозы представляют собой в то же время сделки товаровладельца – продажу, т. е. обмен товара на деньги, и куплю, т. е. обмен денег на товар, а также единство двух этих актов: продажу ради купли. Следовательно, акты продажи и купли обособляются друг от друга, становятся самостоятельными. Это обусловливает, соответственно, обособление продавца и покупателя. Товаровладелец может быть в данный момент либо продавцом, либо покупателем, но он не может быть одновременно и тем, и другим. В результате возникает качественно новая форма обмена. Она не требует взаимного совпадения потребностей товаровладельцев, а также совпадения актов продажи и купли в пространстве и во времени. Поэтому каждый товаровладелец может продать свой товар за деньги на одном рынке в течение данного времени и на полученные деньги купить чужой товар на другом рынке в течение, соответственно, другого времени.

В целом процесс обмена товара совершается в виде следующей смены форм: Товар – Деньги – Товар (Т – Д – Т), т. е. товарная форма переходит в денежную, а последняя – вновь в товарную. Со стороны своего вещественного содержания это движение представляет собой Т – Т, обмен товара на товар, обмен веществ общественного труда, перемещение товаров из рук, где они являются непотребительными стоимостями, в руки, где они являются потребительными стоимостями. Товары, достигнув пункта, где они служат потребительными стоимостями, выпадают из сферы товарного обмена и переходят в сферу потребления.

Первый метаморфоз товара (Т – Д) – продажа есть переселение товарной стоимости из плоти товара в плоть денег. Если оно не удается, то владелец товара не достигнет своей цели, т. е. не сможет превратить свой товар в деньги. Необходимость такого превращения обусловлена общественным разделением труда, делающим труд каждого товаровладельца столь же односторонним, сколь односторонни его потребности. Именно поэтому продукт труда данного владельца служит для него лишь меновой стоимостью. Однако общественное признание этот продукт получает только благодаря деньгам. Но сами деньги находятся у другого лица. Для того, чтобы получить их, товар должен представлять собой потребительную стоимость для владельца денег, т. е. труд, затраченный на производство этого товара, должен быть, соответственно, затрачен в общественно полезной форме, или должен быть действительным звеном общественного разделения труда. Но такое разделение труда есть естественно выросший производственный организм, элементы которого стихийно складываются за спиной товаропроизводителей. Отсюда проистекают главные трудности, связанные с превращением товара в деньги.

Во-первых, владелец должен выйти на рынок с таким товаром, который обладает качественно определенной потребительной стоимостью, способной удовлетворять текущую, или сегодняшнюю, общественную потребность, т. е. потребность других лиц, представленных на этом рынке. «Товар может быть продуктом нового вида труда, который претендует на удовлетворение вновь возникшей потребности или на свой страх и риск желает еще только вызвать какую-либо потребность. Известная трудовая операция, бывшая еще вчера одной из многих функций одного и того же товаропроизводителя, сегодня, быть может, порывает эту связь, обособляется как нечто самостоятельное и именно поэтому посылает на рынок свой частичный продукт как самостоятельный товар. Общественные условия могут быть достаточно и недостаточно зрелыми для этого процесса обособления. Сегодня данный продукт удовлетворяет известной общественной потребности. Завтра он, быть может, будет вполне или отчасти вытеснен со своего места другим подобным ему продуктом»[714].

Во-вторых, каждый товаропроизводитель должен произвести не только потребительную стоимость определенного качества, но и определенное количество этой потребительной стоимости, не превышающей общественной потребности в ней. «И если даже труд данного производителя товаров, например, нашего ткача, есть патентованное звено общественного разделения труда, то это отнюдь еще не гарантирует, что как раз его 20 аршин холста будут иметь потребительную стоимость. Если общественная потребность в холсте, которая, как и все прочее, имеет границы, уже удовлетворена конкурентами данного ткача, продукт нашего приятеля окажется избыточным, лишним, а следовательно, и бесполезным»[715].

В-третьих, данный товаропроизводитель должен затрачивать на изготовление своего продукта среднее, или общественно необходимое, рабочее время. Последнее, в свою очередь, не должно превышать общественно необходимое рабочее время, которое является таковым сегодня, а не завтра. «Пусть производитель затратил на свой продукт лишь среднее общественно необходимое рабочее время. Следовательно, цена товара есть лишь денежное название овеществленного в нем количества общественного труда. Но без разрешения нашего ткача и за его спиной пришли в движение традиционные производственные условия ткачества холста. То, что вчера, несомненно, представляло рабочее время, общественно необходимое для производства аршина холста, сегодня перестало им быть, и владелец денег энергично демонстрирует нашему приятелю это обстоятельство, указывая ему на цены, назначенные различными его конкурентами. К его несчастью, на свете много ткачей»[716].

В-четвертых, общая сумма стоимостей всех товаров данного вида не должна превышать, с одной стороны, общественно необходимого рабочего времени, затраченного на их производство; с другой стороны, платежеспособной общественной потребности в этих товарах. «Допустим, наконец, что каждый имеющийся на рынке кусок холста заключает в себе лишь общественно необходимое рабочее время. Тем не менее общая сумма этих кусков может заключать в себе избыточно затраченное рабочее время. Если чрево рынка не в состоянии поглотить всего количества холста по нормальной цене 2 шилл. за аршин, то это доказывает, что слишком большая часть всего рабочего времени общества затрачена в форме тканья холста. Результат получается тот же, как если бы каждый отдельный ткач затратил на свой индивидуальный продукт более, чем общественно необходимое рабочее время. Здесь имеет силу поговорка: “Вместе пойман, вместе и повешен”. Весь холст на рынке функционирует как один товар. Каждый кусок его – только как соответственная часть этого одного товара. И в самом деле, стоимость каждого индивидуального аршина есть лишь материализация одного и того же общественно определенного количества однородного человеческого труда»[717].

Итак, стихийно сложившаяся система разделения труда в условиях данного общественно-производственного организма, т. е. товарного производства, имеет и качественную, и количественную структуру. Поэтому «все товаровладельцы открывают, таким образом, что то самое разделение труда, которое делает их независимыми частными производителями, делает в то же время независимыми от них самих процесс общественного производства и их собственные отношения в этом процессе, что независимость лиц друг от друга дополняется системой всесторонней вещной зависимости»[718].

Именно общественное разделение труда (при наличии экономической обособленности товаропроизводителей) превращает продукт труда в товар и в силу этого делает необходимым его превращение в деньги. Но оно в то же время не превращает этот процесс в обязательный в каждый данный момент. Ведь само превращение продукта труда в товар, а последнего – в деньги есть дело случая. Ибо условия производства товара и условия продажи его не совпадают: первые определяются уровнем развития производительных сил, вторые – различными рыночными факторами (платежеспособным спросом, соотношением спроса и предложения и т. п.).

Каждый товар реально есть потребительная стоимость, его стоимость лишь идеально проявляется в цене, выражающей, соответственно, его отношение к золоту. Напротив, вещество золота играет роль лишь материализации стоимости, т. е. денег. Поэтому золото реально есть меновая стоимость, форма выражения стоимости товаров. «Его потребительная стоимость пока лишь идеально обнаруживается в ряде относительных выражений стоимости, при помощи которых оно относится к противостоящим ему товарам как к совокупности своих реальных потребительных форм. Эти противоположные формы товаров представляют собой действительные формы их движения в процессе обмена»[719].

В этом процессе для одного товаровладельца золото замещает его товар, а для другого – товар замещает его золото. Суть данного явления заключается в том, что товар и золото, например, 20 аршин холста и 2 ф. ст., перемещаются из рук в руки или с места на место, т. е. в конечном итоге обмениваются друг на друга. Товар обменивается здесь на всеобщую форму своей собственной стоимости, а золото – на особенный вид своей потребительной стоимости. При этом золото противостоит холсту в качестве денег лишь потому, что цена самого холста, 2 ф. ст., т. е. его денежное название, уже выражает отношение этого товара к деньгам. Тем самым «первоначальная товарная форма сбрасывается путем отчуждения товара, следовательно – в тот момент, когда потребительная стоимость товара действительно притягивает к себе золото, лишь мысленно представленное в цене товара. Поэтому реализация цены, или только идеальной формы стоимости товара, есть, с другой стороны, реализация только идеальной потребительной стоимости денег, – превращение товара в деньги есть в то же время превращение денег в товар. Этот единый процесс является, таким образом, двусторонним: один его полюс – со стороны товаровладельца – продажа, противоположный полюс – со стороны владельца денег – купля. Продажа есть купля, Т – Д есть в то же время Д – Т»[720].

Следовательно, суть процесса обмена сводится к простому отношению товаровладельцев, в котором каждый из них присваивает чужой продукт труда только путем отчуждения своего собственного. Поэтому «один товаровладелец может противостоять другому в качестве владельца денег лишь потому, что либо продукт его труда от природы обладает денежной формой, т. е. является денежным материалом, золотом и т. д., либо его собственный товар уже переменил кожу, сбросил с себя свою первоначальную потребительную форму»[721]. Но чтобы функционировать в качестве денег, само золото должно обязательно вступить в каком-нибудь пункте на товарный рынок. Этот пункт первоначально находится в местах его добычи, т. е. там, где оно как непосредственный продукт труда обменивается на другой продукт труда той же стоимости.

Начиная с этого момента, золото непрерывно выражает в себе цены реализованных товаров. Если оставить в стороне обмен золота на товар в местах его добычи, то в руках каждого товаровладельца золото есть самостоятельный, отделившийся образ его отчужденного товара, продукт продажи, или первого метаморфоза товара (Т – Д). Идеальными деньгами, или мерой стоимости, золото стало потому, что все товары измеряют в нем свои стоимости; и таким образом они сделали его мысленно представляемой противоположностью их потребительной стоимости, образом их стоимости. Но реальными деньгами золото становится лишь потому, что все товары в процессе своего всестороннего отчуждения делают его действительно денежной формой, т. е. отделившейся от них всеобщей эквивалентной формой, или превращенной формой, их потребительной стоимости, а следовательно, действительным образом их стоимости. Именно «как образ стоимости, товар стирает с себя всякий след своей естественно выросшей потребительной стоимости, всякий след создавшего его особенного полезного труда, и превращается в однородную общественную материализацию лишенного различий человеческого труда. В деньгах нельзя разглядеть, какого сорта товар превратился в них. В своей денежной форме один товар выглядит совершенно так же, как и всякий другой. Деньги могут представлять собой навоз, хотя навоз отнюдь не деньги»[722].

Таким образом, продажа товара (Т – Д) есть в то же время купля его (Д – Т). Например, владелец холста продает свой товар за определенную сумму денег, необходимую ему для покупки библии. В свою очередь, например, владелец пшеницы покупает холст за определенную сумму денег, полученную им от продажи своего товара. Отсюда следует, что акты продажи и купли образуют единство противоположностей. Процесс продажи холста открывает собой движение, заканчивающееся противоположностью этого акта, т. е. куплей библии. Процесс же покупки холста заканчивает движение, начавшееся с противоположности этого акта – с продажи пшеницы. Но Т – Д (холст – деньги), или первая фаза данного процесса Т – Д – Т (холст – деньги – библия), есть в то же время Д – Т (деньги – холст), т. е. вторая фаза другого процесса Т – Д – Т (пшеница – деньги – холст). Первый метаморфоз товара, охватывающий его превращение из товарной формы в деньги, всегда является в то же время вторым противоположным метаморфозом какого-либо другого товара, т. е. обратного превращения последнего из денежной формы в товар[723].

Второй, или заключительный, метаморфоз товара (Д – Т) – купля. Так как деньги есть превращенная форма потребительной стоимости всех товаров, действительный образ последних, отделившийся от них, или продукт их всеобщего отчуждения, то они (деньги) представляют собой абсолютно отчуждаемый товар (в современной терминологии – абсолютно ликвидный товар). Покупательная способность денег выражается в товарных ценах как необходимом материале, посредством которого они превращаются в товар. «Вместе с тем цены, эти влюбленные взоры, бросаемые товарами на деньги, указывают последним границу их способности к перевоплощению, а именно их собственное количество. Так как товар, превращаясь в деньги, исчезает как таковой, то на деньгах не остается следов того, как именно они попали в руки владельца и что именно в них превратилось. Деньги non olet (не пахнут), каково бы ни было их происхождение. Если, с одной стороны, деньги представляют проданный товар, то, с другой стороны, они представляют товары, которые можно купить»[724].

Купля (Д – Т) есть в то же время продажа (Т – Д). Поэтому последний метаморфоз данного товара есть, соответственно, первый метаморфоз какого-либо другого товара. Например, для ткача жизненный путь его товара заканчивается библией, которую он купил на полученные им деньги. Но продавец библии превращает, например, полученные от ткача деньги в водку. Тем самым Д – Т, т. е. заключительная фаза данного процесса Т – Д – Т (холст – деньги – библия) есть в то же время и Т – Д, т. е. первая фаза другого процесса Т— Д – Т (библия – деньги – водка). Поскольку товаропроизводитель доставляет на рынок лишь определенный продукт, он продает его обыкновенно многим лицам. Вместе с тем разнообразные потребности данного товаропроизводителя заставляют его делить вырученную им сумму денег между многочисленными покупками, посредством которых он удовлетворяет эти потребности. «Одна продажа приводит, таким образом, ко многим актам купли различных товаров. Итак, заключительный метаморфоз одного товара образует сумму первых метаморфозов других товаров»[725].

В целом метаморфоз какого-либо товара (например, холста) состоит из двух противоположных и дополняющих друг друга движений: Т – Д и Д – Т, т. е. продажи и купли. Эти два противоположных движения данного товара осуществляются в двух противоположных общественных актах товаровладельца и отражаются в двух противоположных экономических ролях последнего. Как агент первого акта, он – продавец, как агент второго акта, он – покупатель. Но так как в каждом своем превращении товар существует одновременно в двух формах – товарной и денежной, – которые лишь располагаются на противоположных полюсах, то один и тот же товаровладелец выступает и в качестве продавца, и в качестве покупателя. «Подобно тому как один и тот же товар последовательно совершает два противоположных превращения – из товара в деньги и из денег в товар, – точно так же один и тот же товаровладелец меняет роль продавца на роль покупателя. Следовательно, это не прочно фиксированные роли, а роли, постоянно переходящие в процессе товарного обращения от одного лица к другому»[726].

[705] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 110.

[706] Там же.

[707] «Так как золото в качестве масштаба цен выступает под теми же счетными названиями, как и товарные цены, – например, унция золота, точно так же как и стоимость тонны железа, выражается в 3 ф. ст. 17 шилл. 10 1/2 пенсах, – то эти счетные наименования золота назвали его монетной ценой. Отсюда возникло странное представление, будто золото (или серебро) оценивается в своем собственном материале и, в отличие от всех других товаров, получает от государства твердую цену. Установление счетных названий для определенных весовых количеств золота ошибочно принималось за установление стоимости этих весовых количеств» / Там же.

[708] Там же. С. 111.

[709] Там же. С. 112.

[710] Там же.

[711] Там же. С. 113.

[712] Там же. С. 95.

[713] Там же. С. 97.

[714] Там же. С. 116.

[715] Там же. С. 116–117.

[716] Там же. С. 117.

[717] Там же.

[718] Там же. С. 118.

[719] Там же. С. 115.

[720] Там же. С. 118–119.

[721] Там же. С. 119.

[722] Там же.

[723] «Исключение составляет, как уже было упомянуто выше, производитель золота или серебра, который обменивает свой продукт без предварительной продажи его» / Там же. С. 120.

[724] Там же. С. 120.

[725] Там же. С. 121.

[726] Там же.