Диалектика капитала. К марксовой критике политической экономии. Процесс производства капитала. Том 1. Книга 1: читать начало книги онлайн

Рецензенты:

доктор экономических наук, профессор кафедры экономики и финансов Международного славянского института И.М. Братищев;

доктор экономических наук, профессор кафедры политической экономии экономического факультета МГУ К.А. Хубиев.

ОБЩЕРОССИЙСКАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ «РОССИЙСКИЕ УЧЁНЫЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ОРИЕНТАЦИИ» (РУСО)

© Сычев Н.В., 2020

© ООО «Издательство Родина», 2020

Книга 1

Предисловие

Предлагаемая вниманию читателя монография первоначально вышла в свет в 2019 году под другим названием, а именно «Диалектика «Капитала» К. Маркса, или логика развития капиталистической экономики». К сожалению, без согласования с автором, издательство, во-первых, не в полном объеме опубликовало эту монографию, а потому представленные в ней две части первого тома не охватывают всего материала; во-вторых, по собственному усмотрению исключило деление этих частей на разделы, а также неправомерно внесло «правку» в название пятой главы, в которой речь идет о социально-экономической теории капитала как господствующей экономической силы буржуазного общества, а не о «Капитале» как главном экономическом произведении К. Маркса; в-третьих, допустило публикацию текста слишком мелким шрифтом (с вкраплением целого ряда стилистических ошибок), трудно поддающегося чтению и осмыслению.

Заметим, в новом издании монографии эти недостатки устранены. Кроме того, уточнено ее название, которое, на наш взгляд, в большей мере соответствует концептуальному замыслу К. Маркса (с точки зрения применяемого им метода во всех трех томах «Капитала») и которое более эвристично по своему содержанию «Диалектика капитала: К марксовой критике политической экономии» (поясним, сообразно этому четвертый том нашего исследования будет называться «Диалектика капитала в XX–XXI в. в.: Критика политической экономии»). В остальном в данной монографии представлен авторский текст, причем в полном объеме.

В этой связи необходимо подчеркнуть, что она представляет собой политэкономическое произведение. Отличительные особенности последнего раскрыты в предисловии к первому изданию, в том числе и причины ликвидации политической экономии как общетеоретической дисциплины в постсоветской России.

К сказанному в этом предисловии следует добавить, что политическая экономия – это классовая наука, ибо она всегда выражала и выражает интересы определенного класса. В центре ее внимания находится фундаментальная проблема любой экономической системы – отношение между собственниками условий производства и непосредственными производителями, на основе которого складываются все другие экономические отношения. Поэтому многие исследователи совершенно справедливо объявляют вопрос о собственности основным вопросом политической экономии.

Но именно подобная постановка вопроса не соответствует идеологической ориентации господствующего класса, закрепившегося у власти после августовского переворота (1991). Более того, такая постановка противоречит его интересам, поскольку она затрагивает самую глубокую тайну, скрытую основу экономической системы современной России, специфику и динамику ее функционирования и развития. В этом заключается главная причина ликвидации политической экономии. Как уже отмечалось, в итоге она оказалась упраздненной из учебного процесса. Вместо этой науки в российских высших и средних учебных заведениях были введены нейтральные в социально-политическом отношении предметы рыночного толка – «экономическая теория», «экономика», «рыночная экономика» и т. п., в которых воспроизводятся основные концептуальные идеи англо-американских курсов экономикс.

Следовательно, совершенно очевидно, что столь поспешное стремление во что бы то ни стало ликвидировать политическую экономию и заменить ее экономической теорией (в духе экономикс) есть реализация чиновничеством от науки вкупе с «учеными приказчиками» власть придержащих социального заказа, выражающего интересы этой власти. Разумеется, эта реализация нанесла значительный ущерб не только самой экономической науке, но и экономической политике, ориентированной на разрушение промышленного потенциала страны. Разрушать, конечно, всегда легко, а вот созидать довольно трудно. Рано или поздно вся эта безумная вакханалия закончится, наступит прозрение, вновь придется собирать «разбросанные камни» с целью возрождения той общетеоретической науки, каковой является политическая экономия. И, как говорится, чем быстрее, тем лучше.

Предисловие к первому изданию

5 мая 2018 года исполнилось 200 лет со дня рождения К. Маркса – гениального мыслителя, основоположника философии диалектического и исторического материализма, пролетарской политической экономии и научного коммунизма, вождя и учителя рабочего класса. Теоретическое обоснование выработанного им нового мировоззрения было дано в «Капитале» (первый том вышел в свет в 1867 г., второй том издан Ф. Энгельсом в 1885 г., а третий том – в 1894 г.).

Величие «Капитала» определяется прежде всего тем, что это единственное крупное произведение, в котором впервые в истории социально-экономической мысли сознательно применен диалектический метод в одной общественной науке – политической экономии. Такое применение послужило отправным пунктом критики прежних представлений о предмете и методе политэкономии и превращении ее в подлинную науку. Оно стало возможным благодаря коренной переработке посредством критического переосмысления «рационального зерна» идеалистической диалектики Г. Гегеля с точки зрения материализма, органического синтеза последнего с диалектикой и выработки на этой основе материалистической диалектики как метода научного познания. В этой связи Ф. Энгельс писал: «Выработку метода (диалектического. – Н.С.), который лежит в основе марксовой критики политической экономии, мы считаем результатом, который по своему значению едва ли уступает основному материалистическому воззрению».[1]

Напомним, необходимость этой выработки была обусловлена следующим обстоятельством. Будучи объективным идеалистом, Г. Гегель считал первичным, абсолютной субстанцией мира мышление, мировую идею, безличный, оторванный от человека и человечества мировой разум, а вторичным – все материальное, всю совокупность реальных явлений и процессов как якобы воплощение и конкретное выражение духовного начала. Тем самым действительное отношение между материальным и идеальным в гегелевской философии ставится с ног на голову: духовное, идеальное выступает в ней как творец, созидатель материального, реального. Поэтому, в соответствии с гегелевской концепцией, окружающий мир представляет собой не что иное, как вечно существующую, самодвижущуюся абсолютную идею и различные формы ее проявления – понятия и их конкретные воплощения. По Г. Гегелю, подчеркивал К. Маркс, «все, что происходило, и все, что происходит еще в мире, тождественно с тем, что происходит в его собственном мышлении. Таким образом, философия истории оказывается лишь историей философии – его собственной философии. Нет более «истории, соответствующей порядку времен», существует лишь «последовательность идей в разуме». Он воображает, что строит мир посредством мысли; между тем как в действительности он лишь систематически перестраивает и располагает, согласно своему абсолютному (объективно-идеалистическому. – Н.С.) методу, те мысли, которые имеются в голове у всех людей».[2]

Следовательно, согласно Г. Гегелю, абсолютная идея существует вечно и содержит в себе в скрытом виде все возможные явления природы и общества, а потому представляет собой их источник и движущую силу. Эта идея в процессе саморазвития проходит различные стадии, в ходе которого она раскрывает свое внутреннее содержание. Сначала она развивается в самой себе, затем принимает форму природы – неорганического и органического мира и человека, далее проявляется в форме государства, искусства, религии и философии. Таким образом, весь многообразный мир есть продукт саморазвития абсолютной идеи как творческой, созидающей силы, совокупность различных форм ее проявления.

Исходя из этого положения, Г. Гегель разрабатывал идеалистическую диалектику, которая сводилась у него к диалектике мышления. Подчеркнем, ее центральный пункт – учение о противоречии. Суть этого учения состоит в том, что противоречие следует считать за нечто более глубокое и существенное, чем тождество. «Ибо в противоположность ему, тождество есть определение лишь простого непосредственного, мертвого бытия; противоречие же есть корень всякого движения и жизненности; лишь поскольку нечто имеет в себе самом противоречие, оно движется, обладает побуждением и деятельностью».[3] «Что вообще движет – это противоречие, и смешно говорить, что противоречие немыслимо».[4] Следовательно, по Г. Гегелю, противоречие является источником движения, изменения и развития всех явлений и процессов окружающего мира; поэтому оно имманентно диалектике.[5]

Определяя диалектический метод как способ постижения всех этих явлений и процессов, развертывающихся в противоречиях и через противоречия, Г. Гегель подчеркивал, что данный метод «раскрывает истинное содержание предмета и, следовательно, показывает неполноту односторонних определений рассудка».[6] Подобно тому как диалектика бытия «составляет начало всякого движения, всякой жизни и деятельности в мире действительности», точно так же в логике и философии диалектический метод есть «душа научного развития», – «живая душа в движении науки»; только одна диалектика «вносит необходимость и внутреннюю связь в содержание науки».[7]

Диалектика Г. Гегеля – это целостная система логических категорий как ступеней развития абсолютной идеи. Он показал внутреннюю взаимосвязь, противоречивость, взаимопроникновение и переходы таких парных категорий, как качество и количество, причина и следствие, сущность и явление, необходимость и случайность, возможность и действительность и др. Это позволило ему открыть три основных закона диалектики: закон перехода количества в качество, закон взаимопроникновения противоположностей и закон отрицания отрицания.

В результате впервые в истории философии Г. Гегель создал развитую теорию диалектики как логики и метода, соединив диалектику и логику в единую концепцию диалектической логики.[8] При этом, как идеалист, он стремился вывести одну категорию из другой посредством обобщения эмпирических фактов и тем самым отобразить развитие явлений и процессов реальной действительности, которые вопреки его учению существуют независимо от мышления. «Гегель, – указывал в этой связи В.И. Ленин, – гениально угадал в смене, взаимозависимости всех понятий, в тождестве их противоположностей, в переходах одного понятия в другое, в вечной смене, движении понятий именно такое отношение вещей, природы … именно угадал не больше».[9] По словам Ф. Энгельса, три основных закона диалектики были развиты Гегелем идеалистическим образом лишь как законы мышления. Хотя в диалектике Г. Гегеля, как и во всей его философской системе, имеется не мало искусственных, порой насильственных конструкций, но «кто не задерживается излишне на них, а глубже проникает в грандиозное здание, тот находит там бесчисленные сокровища, до настоящего времени сохраняющих свою полную ценность».[10]

Идеалистическая интерпретация диалектики Г. Гегелем отнюдь не помешала весьма высокой оценке К. Марксом крупных достижений этого великого мыслителя в области диалектики, диалектической логики. Ибо «Гегель первый дал всеобъемлющее и сознательное изображение ее (диалектики. – Н.С.) всеобщих форм движения». И непосредственно далее сформировал свою задачу: «У Гегеля диалектика стоит на голове. Надо ее поставить на ноги, чтобы вскрыть под мистической оболочкой рациональное зерно».[11] «Маркс, – писал Ф. Энгельс, – был и остается единственным человеком, который мог взять на себя труд высвободить из гегелевской логики то ядро, которое заключает в себе действительные открытия Гегеля в этой области и восстановить диалектический метод, освобожденный от его идеалистических оболочек, в том простом виде, в котором он и становится единственно правильной формой развития мысли».[12]

Важно отметить, что такое восстановление, явившееся закономерным итогом материалистического переосмысления идеалистической диалектики Г. Гегеля, выразилось в создании нового, в корне противоположного гегелевскому, марксистского диалектического метода. Имея в виду материалистическую основу своего метода, К. Маркс писал: «Мой диалектический метод по своей основе не только отличен от гегелевского, но и является его прямой противоположностью. Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург (творец, созидатель. – Н.С.) действительного. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней».[13]

Подобная трактовка сущности данного метода позволила К. Марксу решить проблему субъекта и объекта, ставшую камнем преткновения для всей идеалистической философии. Согласно К. Марксу, в основе процесса познания лежит практика, т. е. материальная, производственная деятельность людей. Характеризуя социальную природу практики, он подчеркивал, что люди не могут воздействовать на мир вне общества, что в силу этого они взаимодействуют между собой. Это значит, что если объектом познания является материальный мир, то субъектом познания является человеческое общество в целом.

В соответствии с вышеизложенным можно выделить три отличительные черты материалистической диалектики.

Во-первых, как учение (наука) о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления она представляет собой целостную систему категорий, принципов и законов. Категории диалектики – единичное, особенное, общее; содержание и форма; причина и следствие; сущность и явление; необходимость и случайность; возможность и действительность – были осмыслены и развиты в рамках материалистической концепции. Будучи философскими категориями, они, в отличие от категорий конкретных наук, отражают свойства и связи не просто наиболее существенные, а всеобщие, т. е. присущие всем явлениям и процессам реальной действительности.

[1] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 497.

[2] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 132–133.

[3] Гегель Г. В. Ф. Соч. Т. 1. М.-Л., 1930. С. 42.

[4] Там же. С. 215.

[5] «Все что нас окружает, может служить примером диалектики. Мы знаем, что все конечное изменяется и уничтожается, его изменение и уничтожение есть не что иное, как его диалектика, оно содержит в себе свое иное и потому выходит за пределы своего непосредственного существования и (потому оно – Н.С.) изменяется» / Там же. С. 135. «Мы говорим, что все вещи, или все конечные предметы обречены на гибель, и в этом смысле диалектика есть всеобщая неотразимая власть, которой все должно покориться, как бы оно ни было, по-видимому, независимо и прочно» / Там же. С. 135–136.

[6] Гегель Г. В. Ф. Соч. Т. 1. М.-Л., 1930. С. 134.

[7] Там же. С. 133–134.

[8] «Изложение Гегелем в «Науке логики» созданной им идеалистической диалектики является единственным примером построения философской теории в соответствии с внутренней логикой ее содержания. Ни до, ни после Гегеля не было и нет подобного логически обоснованного и доказательного изложения философского учения, представленного в процессе самодвижения, саморазвития его содержания от самых абстрактных характеристик бытия до наиболее конкретного описания его как самопознающего субъекта. Гегелю удалось представить свою философию в виде целостной и вместе с тем развивающейся системы знания» / Солопов Е.Ф. Философия. Предмет и логика философии. Истоки диалектики и метафизики. М., 2001. С. 7.

[9] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 179.

[10] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 278. Заметим, критикуя «критиков» философии Г. Гегеля, которые ограничиваются «презрительным пожатием плеч по поводу его крайнего идеализма», Г.В. Плеханов указывал, что «если ее ошибочная идеалистическая основа действительно дает себя чувствовать слишком часто; если она ставит слишком тесные пределы движению гениальной мысли великого человека, то именно это обстоятельство и должно заставить нас отнестись к философии Гегеля с величайшим вниманием; именно оно-то и делает ее в высшей степени поучительной. Идеалистическая философия Гегеля сама по себе самое лучшее, самое неопровержимое доказательство несостоятельности идеализма» / Плеханов Г.В. Соч. Т. VII. М., 1931. С. 38–39.

[11] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 22.

[12] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 496–497.

[13] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 21.