Лев Венеции («Над зеленою лагуной…»). – Печ. по: Нива. 1915. № 24. С. 480.
Ирина Грицкат
Марко Поло («В каналах дома, дрожа, отражаются…»). – Печ. по авторской машинописи (собрание А. Арсеньева).
О лиризме и пафосе уключины (Forcola) см.: Скарпа Т. Венеция – это рыба / Пер. Г. Киселева. М., 2011. C. 83–85.
Леонид Гуляев
Венеция («Лунный луч волшебно…»). – Печ. по: Московский листок. Приложение. 1899. № 13. 28 марта. С. 5 (второе стихотворение в цикле «Из путевых впечатлений»).
Николай Гумилев
«Этот город воды, колоннад и мостов…» – Впервые: Гумилев Н. Стихи. Поэмы. Тбилиси, 1988. С. 453. Скопировано П. Н. Лукницким с автографа, хранившегося у Ахматовой; судя по его записи, на обороте был набросок неоконченного стихотворения об авиаторе Г. Латаме (не чужом русской поэзии), убитом буйволом в Конго летом 1912 года. Печ. по: Гумилев Н. Стихотворения и поэмы / Сост. М. Д. Эльзона. СПб., 2000. С. 407.
Венеция («Поздно. Гиганты на башне…»). – Впервые: Гиперборей. 1913. № 6. С. 9–10. Печ. по: Гумилев Н. Колчан. Пг., 1916. С. 11–12. В автографе (архив Лозинского) между третьей и четвертой строфами было: «Шпагу наемный убийца, / Злобно косясь на луну, / Моет; а труп византийца, / Страшный, уходит ко дну» (Гумилев Н. С. Полное собрание сочинений. Т. 2. М., 1998. С. 292).
Положено на музыку композитором И. М. Суховым. В одной из рецензий на «Колчан» говорилось: «Он несомненно видел и любит Италию, грезит „розами Леванта“ и часто вспоминает небо южного полушария. Но как незначительны, как тусклы и сухи эти воспоминания! Какая бледность разбавленных красок!
Это Венеция».
(Ритор. Эскизная поэзия // Новое время. 1916. № 14 434. 14 мая. С. 10).
Юрий Верховский отметил «проникновение в душевное человеческое и в самую душу вещей <…> За каменным маревом Венеции —
и путника охватывает жуть, словно от колдовства скал и воды:
(Верховский Ю. Путь поэта. О поэзии Н. С. Гумилева // Современная литература: Сб. статей. Л., 1925. С. 121).
«Гумилевская „Венеция“ будто бы повторяет элементы блоковской ведуты, хотя не отличается сгущенностью его символики. Венеция вновь видится „путнику“ ночью с пьяццетты. Иконичность привычная: „гиганты на башне“, „узорная аркада“, „черные гондолы“, „львы на колонне“, собор с „мозаики блеском“, есть даже голуби. Однако концовка отступает от декоративности ведуты. Появляются привычные эпитеты – колдовства, призрачности, нереальности города, но все кончается возгласом жути и уединения» (Flaker A. Венецианские литературные ведуты // Russian Literature. 1998. Vol. XLIII. № 2. P. 154; Флакер А. Живописная литература и литературная живопись. М., 2008. С. 205).
Ср. замечание о стихах акмеистов: «Ахматова ограничилась одной – на славу ей удавшейся – Венецией. Не знаю, в полной ли мере замечено было тогда же, до чего все эти, в том числе и ахматовские, стихи не похожи на итальянские стихи Блока, где „изображение“, как бы свободно его ни понимать, играет несравненно меньшую роль, где лирическое „я“ все созерцаемое им не только в себя вбирает, но и собою заслоняет» (Вейдле В. Петербургская поэтика // Гумилев Н. С. Собрание сочинений / Под ред. проф. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. В 4 т. Т. 4. Вашингтон, 1968. С. 11–12).
У позднейшего читателя «Венеция» Гумилева «странным образом вызывала в памяти знаменитое полотно Джеймса Уистлера „Лагуна, Венеция: Ноктюрн в голубом и серебряном“» (Ryszard Przybylski. An essay on the poetry of Osip Mandelstam: God’s grateful guest. Translated by Madeline G. Levine. Ardis: Ann Arbor, 1987. P. 128). Ср. также: «Идеальный город акмеистов помимо Петербурга – это Венеция. Там все типичные для акмеизма мотивы повторяются в узорах и кружеве фасадов, в мозаиках и тканях города. Здесь культурная „готика“ достигла предела, все стало памятью, все реалии превратились в знамения нездешнего в повседневном, все окаменело и тем самым осталось в живых – перед лицом постоянно присутствующей смерти. Как у Мандельштама, так и у Гумилева и Ахматовой Венеция ассоциируется с мотивами текстуры и камней, с одной стороны, и мотивами голубятни и воды – с другой» (Ханзен-Лёве Оге А. Интермедиальность в русской культуре. От символизма к авангарду. М., 2016. С. 172).
Гиганты на башне – Часовая башня (Torre dell’orologio) в северной части площади Св. Марка, «хотя она больше известна как „Башня мавров“ (Torre dei Mori), благодаря двум внушительным мужским фигурам (отлитым в 1497 году Амброджо да ле Анкоре), которые, стоя на приступочке под циферблатом, отбивают часы на большом колоколе» (Тозо Феи А. Венецианские тайны: история, мифы, легенды, призраки, загадки и диковины в семи ночных прогулках. Пер. с итал., подгот. и коммент. М. Визеля. М., 2015. С. 239).
См. подробный анализ: Алонцева И. «Венеция» Н. С. Гумилева // Художественный текст и текст в массовых коммуникациях. Материалы международной научной конференции. Вып. 4. Смоленск, 2008. Ч. 2. С. 29–35; Куликова Е. Ю. Дальние небеса» Николая Гумилева: Поэзия. Проза. Переводы. Новосибирск, 2015. С. 101–112.
Юрий Данцигер
Джакомо Казанова («В сухом гербарии морали, словно розу…»). – Печ. по: ARS (Тифлис). 1919. № 1. С. 43.
Orlando Furioso – в воспоминаниях Казановы (именовавшего себя кавалером де Сейнгальтом) рассказывается, что в тюрьме Пьомби («свинец» – тюрьма находилась под свинцовой крышей) он гадал по поэме Ариосто «Неистовый Роланд», когда ему лучше совершить побег, и ему выпал стих «Tra il fin е Ottobre, e il capo di Novembre» – между концом октября и началом ноября.
Александр Дехтерев
Венеция («Канал меж высоких домов…»). – Печ. по: Дехтерев А. П. Неокрепшие крылья. 1905–1906 гг. Стихотворения. Первая часть. Вильна, 1906. С. 22.
Анатолий Доброхотов
Венеция («Венецию я не забуду…»). – Печ. по: Доброхотов Анатолий. Песни воли и тоски. 1900–1912 гг. (за 12 лет). М., 1913. С. 273–274.
Евгений Долматовский
Венеция («И вот Венеция. Скажу вам прямо…»). – Впервые: Октябрь. 1963. № 11. С. 12–13. Печ. по: Долматовский Е. Стихи о нас. М., 1964. С. 125–126. И современный лирик Н. с женой. – Возможно, Николай Константинович Доризо (1923–2011), чей итальянский маршрут описан в отрывке из поэмы «Смотровое стекло» («Сюжет поэмы этой, / Внезапной, как приезд, / Пролег шоссейной лентой: / Неаполь – Рим – Триест. / Где небо южно синее / Бьет волнами в песок, / Где, как из алюминия, / Оливы у дорог. / Где в переулках Сьены / Зеленые плющи / Наброшены на стены, / Как легкие плащи. / Холмов античных виды / Показывались нам. / Суфлировали гиды / Спектаклям-городам. / И даже дождь под вечер, / Венецианский дождь, / Был ради нашей встречи / Весь в пурпуре, как дож» и т. д. (Доризо Н. Седьмое чувство. М., 1966. С. 24–25).
Легкий крейсер «Джузеппе Гарибальди», спущенный на воду в 1933 году, переоборудован в крейсер-ракетоносец в 1957–1961 годах, порт приписки – Таранто, девиз – Obbedisco («Слушаюсь!»).