Когда исследователи получили возможность обратиться к «Алфавиту» Боровкова, представления о составе участников движения существенно расширились. Впервые возникла кардинально другая картина, включавшая в себя разные степени участия и «прикосновенности» к деятельности тайных обществ значительно более широкого круга лиц. Огромная часть этого круга ранее не фигурировала в качестве участников декабристских организаций. Но, с другой стороны, целого ряда имен, значившихся в опубликованных к тому времени документах и мемуарах, в «Алфавите» не оказалось. Понятно, что этот ряд составили те, кто не был назван на петербургском следствии или, будучи привлеченным к другим расследованиям, прошел мимо внимания составителя «Алфавита». Обосновывая необходимость составленного ими документального приложения к «Алфавиту», Б. Л. Модзалевский и А. А. Сиверc отмечали: «…редакторы настоящего издания дополнили данные „Алфавита“ сведениями о нескольких участниках декабрьского движения, в этом „Алфавите“ пропущенных или обрисованных недостаточно точно»[784]. Подготовленное ими документальное приложение содержало текст справок из архива III Отделения, касающихся участников выступления Черниговского полка, не затронутых главным петербургским следствием (Е. И. Апостол-Кегич, А. Д. Белелюбский, В. Я. Кондырев, К. К. Маевский, А. П. Мещерский, А. Е. Мозалевский, В. О. Сизиневский, наказанный без суда полковой священник Д. Ф. Кейзер)[785].
В составе VIII тома издания «Восстание декабристов» Модзалевским и Сиверсом был опубликован биографический «Указатель», в котором дополнялись и уточнялись сведения Боровкова. В нем можно найти несколько лиц, отсутствующих в «Алфавите»; данные о причастности к тайным обществам и восстаниям декабристов лиц, не отразившихся в документах главного следствия, содержались в опубликованных к тому времени источниках[786]. Это Лашкевич, А. В. Чевкин, а также привлекавшийся к следствию по делу выступления Черниговского пехотного полка майор А. А. Лебедев[787]. К сожалению, составители «Указателя» ограничились перечисленными 3 лицами, не проведя специальных разысканий для более полного выявления декабристов, отсутствующих в «Алфавите». Таким образом, целый ряд известных к тому времени имен декабристов, не вошедших в «Алфавит», не был учтен при составлении справочного издания 1925 г.
После издания «Алфавита» Боровкова вышло в свет лишь несколько публикаций, авторам которых удалось расширить круг помещенных в нем лиц. А. Е. Пресняков в монографическом исследовании истории тайного общества и событий 14 декабря 1825 г. и Г. С. Габаев в «военно-исторической справке», приложенной к нему, обобщили данные как опубликованных, так и архивных источников, и назвали имена отсутствующих в «Алфавите» А. А. Баранцева, Дашкевича, А. П. Литке, А. П. Пущина и А. В. Чевкина, участвовавших в событиях 14 декабря на стороне заговорщиков, расширив круг отсутствующих в «Алфавите» персоналий еще 3 лицами[788].
Составители биобиблиографического словаря «Деятели революционного движения в России» А. А. Шилов и М. Г. Карнаухова, опиравшиеся главным образом на тот же «Алфавит» Боровкова, дополнили группу отсутствующих в справочном своде следствия еще 4 персоналиями (Бухновский, Е. Н. Троцкий, С. И. Трусов, Крупеников), извлеченными из мемуаров С. Г. Волконского и И. И. Горбачевского[789].
М. В. Нечкина на страницах своего обобщающего труда уделила немалое место персональному составу декабристских обществ. Она тщательно реконструировала персональный состав Союза спасения, упомянув отсутствующего в «Алфавите» полковника Петрулина, с достаточной полнотой выявила состав различных управ Союза благоденствия, в поле ее зрения оказались и участники поздних тайных обществ, по разным причинам оказавшиеся «за кадром» расследования по делу тайных обществ – Крупеников, Троцкий, Трусов и др.[790]
Дальнейшее выявление новых имен приходится уже на последнее 30-летие декабристоведческих исследований. Указатель декабристских материалов РГВИА, составленный под редакцией Л. П. Петровского, включает ряд новых имен (Афанасьев, Градовский и др.), о причастности которых к декабристским обществам дали основание судить документы расследований при штабах 1-й и 2-й армий[791]. К сожалению, издание не содержит конкретных сведений, извлеченных из документов следствия, и развернутой аргументации, необходимой для сделанных его составителем заключений о причастности к декабристам.
В эти же годы появляются первые исследования, специально посвященные отдельным «новым» (или «неизвестным») декабристам. С. Л. Мухина в статье «Безвестные декабристы (С. Д. Нечаев и П. Д. Черевин)», опираясь на давнюю публикацию М. О. Гершензона[792] и привлекая новые материалы, остановила свое внимание на двух малоизвестных фигурах, из которых один – член Союза благоденствия С. Д. Нечаев – не значится в «Алфавите» Боровкова; данные об участии его в декабристском обществе были обнаружены в ходе подписки 1826 г. о «непринадлежности» к тайным обществам. Он представляет характерный пример члена декабристского общества, «ускользнувшего от следствия». Я. А. Гордин вновь ввел в число участников декабристского заговора забытые имена А. Ф. Багговута и А. В. Чевкина, не привлекавшихся к главному расследованию[793].
Следующие важные шаги были сделаны приблизительно в те же годы. В. А. Пушкина, составитель графической схемы декабристских организаций, включающей списки членов тайных обществ, собрав и обобщив тщательным образом данные источников и исследовательской литературы, представила целый ряд новых имен, не избежав, однако, при этом ошибок и неточностей[794]. Исследовательница привела более 20 имен, отсутствующих в «Алфавите» Боровкова. Но без раскрытия доказательной базы включения того или иного лица в списки декабристов эта работа все же не могла считаться в полной мере законченной.
В вышедшем в свет в 1988 г. биографическом справочнике «Декабристы» сведения о персоналиях участников декабристских обществ и военных выступлений 1825–1826 гг. были значительно пополнены и расширены[795]. Более того, в справочник включен особый раздел «Декабристы, не вошедшие в „Алфавит“ Боровкова и выявленные по другим источникам», содержащий 20 имен «вновь обнаруженных декабристов», из которых 18 являлись участниками декабристских обществ и военных выступлений 1825–1826 гг.[796] Этот раздел можно считать итогом того выборочного изучения свидетельств о «неизвестных» декабристских персоналиях, которое осуществлялось на протяжении предыдущих десятилетий.
Говоря о более полном, в сравнении с «Алфавитом» Боровкова, составе участников тайных обществ и декабристских выступлений 1825–1826 гг., С. В. Мироненко отмечал: «В настоящем издании сделан шаг к расширению и уточнению представлений об этом реальном составе. В особом, втором разделе справочника помещены биографические справки о 20 декабристах, не упомянутых в издании 1925 г. Принадлежность этих лиц к тайным декабристским обществам установлена по другим источникам. О некоторых из них написаны уже исследования. О других таких работ нет, но их имена, как членов тайных обществ, назвали сами декабристы… Это, как можно надеяться, привлечет к ним внимание исследователей и будет стимулировать дальнейшие разыскания в этой области»[797]. Вместе с тем, в этом фундаментальном издании не были учтены некоторые известные на тот момент документальные указания о принадлежности к декабристам целого ряда лиц (например, С. С. Ланского, А. Ф. Багговута, А. В. Чевкина), а справки нового раздела нуждаются в уточнениях и дополнениях[798].
Не зафиксированные в «Алфавите» имена «новых» декабристов, несмотря на то что некоторые из них вошли в состав биографического справочника «Декабристы», все же оставались на окраине исследовательского внимания. Как правило, они по-прежнему не рассматривались в качестве участников «движения декабристов», прямым свидетельством чему является практически полное отсутствие сведений о них в библиографических указателях декабристоведческой литературы, отражающих утвердившееся в историографии представление о том, кто является декабристом[799]. Таким образом, их статус как декабристов остается неподтвержденным.
Лишь факт членства С. Д. Нечаева в Союзе благоденствия, а следовательно его принадлежности к декабристам, прочно укрепился в научной традиции и зафиксирован в библиографических справочниках; Нечаев даже «заслужил» как декабрист персональную рубрику[800]. Но этот случай является скорее исключением из общего правила. Другие лица, не отраженные в «Алфавите» Боровкова, составителями библиографических указателей декабристами не считаются. Об этом красноречиво свидетельствует отсутствие во всех указанных научных библиографиях имен А. Ф. Багговута, М. Д. Горчакова, А. В. Чевкина, в то время как о каждом из них имеются те или иные данные в публикациях и специальной литературе[801]. Это обстоятельство в полной мере показывает отсутствие интереса к ним как декабристам. Еще более показательно, что такие лица, как С. С. Ланской, А. П. и Ф. П. Литке, Н. Н. Муравьев, хотя и присутствуют в указателях декабристоведческой литературы, но не фигурируют в них в качестве декабристов. Все эти наблюдения говорят об одном: лица, не вошедшие в состав «Алфавита», как правило, не считаются декабристами. Инерция традиционных представлений распространяется и на современный этап декабристоведения.
Подводя итог обзору исследований, затрагивающих проблему «неизвестных декабристов» и расширяющих круг установленных членов тайных обществ, следует констатировать: категория декабристов, не вошедших в «Алфавит» Боровкова, до сих пор не получила необходимого отражения в исторической литературе. Фактически за единичными исключениями эти лица остаются неизвестными как участники «декабристского движения».
Более того, отсутствие лиц данной группы в своде Боровкова оказывало обратное влияние на «признание» их в качестве декабристов. Как правило, комментаторы публиковавшихся документов, содержавших прямые указания на принадлежность к тайному обществу такого незафиксированного в «Алфавите» лица, ограничивались замечанием о том, что свидетельств, подтверждающих эти данные, не имеется. Так, составители тома письменного наследия В. Ф. Раевского А. А. Брегман и Е. П. Федосеева, комментируя сообщение Раевского о принадлежности к Союзу благоденствия полковника Пятина, писали: «Сведений об участии полковника Пятина в тайном обществе декабристов не обнаружено», тем самым ставя под сомнение недвусмысленное указание осведомленного мемуариста[802]. В комментарии к воспоминаниям B. C. Толстого С. В. Житомирская оценила сообщение мемуариста о членстве Г. И. Ефимовича (Яфимовича) в Союзе благоденствия короткой фразой: «Сведений о принадлежности Яфимовича к тайному обществу у нас нет»[803].
Итак, отсутствие фамилии в «Алфавите» Боровкова стало причиной того, что принадлежность представителей этой группы к тайному обществу или военным выступлениям декабристов остается в научной традиции малоизвестным или совсем неизвестным фактом. В целом группа декабристов, не зафиксированных в «Алфавите» Боровкова, вплоть до недавнего времени оставалась вне исследовательского внимания, лишь отдельные имена изредка фигурировали в качестве участников «движения декабристов» на периферии научной литературы. В силу этого заполнение «белых пятен» в представлениях о персональном составе декабристских обществ приобретает несомненную научную значимость.
Между тем, еще С. Л. Мухина, посвятившая свое исследование «безвестным декабристам» П. Д. Черевину и С. Д. Нечаеву, считала такую работу одной из очередных задач изучения декабристов: «К следствию над декабристами были, как известно, привлечены свыше 500 человек. Но из следственных материалов, мемуарных и эпистолярных данных мы знаем, что не все участники декабристского движения были обнаружены, некоторые ускользнули от внимания бдительного николаевского сыска… Знаем ли мы всех? Нет, изучение, естественно, сосредоточено на лидерах, на идеологах, на особо выдающихся участниках движения…». Далее автор продолжает: «…их надо знать всех. Надо разыскать декабристов, условно говоря, „пропавших без вести“, найти источники – следы их деятельности»[804].
Актуальность и научное значение этого исследовательского направления отметила и М. В. Нечкина: «Мы до сих пор не знаем ни общего облика, ни конкретной деятельности многих декабристов, особенно относившихся к Союзу благоденствия, а иной раз и к более поздним организациям. Имена некоторых, счастливо спасшихся от следствия, естественно пропущены в „Алфавите“ декабристов…». Историк при этом особо подчеркивала, что «по счастливому стечению обстоятельств» некоторые члены декабристских обществ «вообще не были обнаружены». «Было бы очень полезно и нужно для декабристоведения раскрыть облик и деятельность как можно большего числа „безвестных декабристов“», – заключала М. В. Нечкина. По ее мнению, статья С. Л. Мухиной открывала «новое… весьма перспективное направление в декабристоведении»[805].
Настоящее исследование отражает результаты дальнейшей работы в этом направлении. Его смысл – в выявлении декабристов, отсутствующих в «Алфавите» Боровкова. Необходимо подчеркнуть, что мы не ставили перед собой цель провести специальные биографические разыскания в отношении каждого «нового декабриста», а стремились прежде всего к тому, чтобы очертить границы этой группы, привести те документальные основания, которые стали причиной включения в ее состав того или иного лица, критически оценить их достоверность, и на этой основе сделать необходимые выводы о характерных особенностях данной категории участников декабристской конспирации.
Критерии установления принадлежности к категории «неизвестных» декабристов. Систематизация свидетельств о лицах, не привлекавшихся к следствию
Установление причастности к декабристской конспирации группы «неизвестных» декабристов наделено своими особенностями. Они обусловлены самими причинами появления указанной группы декабристов. В силу того что большинство вошедших в нее лиц не были замечены официальным следствием, особое значение приобретает рассмотрение свидетельств, имеющихся в других первоисточниках. Наряду с этим пристального внимания требуют случаи неучтенных следователями показаний, сохранившихся в следственных материалах.
В настоящем исследовании критерием определения участника декабристского движения является свидетельство о причастности к тайному обществу, принадлежащее участнику тайного общества, заговора и восстаний декабристов либо другому лицу, фиксирующему такого рода свидетельство. Для категории «неизвестных» декабристов этот критерий сохраняется в полной мере, но при этом особое значение приобретает критика свидетельств, извлеченных из источников разного вида и разного происхождения. Таким образом, необходим учет специфики типологически разных источников, всестороннее критическое изучение свидетельств. Несомненно и другое: требуются специальные разыскания достоверных свидетельств и внимательный учет каждого из них.
В данном разделе в основу систематизации свидетельств о «неизвестных» декабристах положена не приведенная выше общая группировка лиц, «не замеченных» главным петербургским следствием и отсутствующих в его итоговых документах, а типология источников, лежащих в основе доказательной базы принадлежности к тайным обществам. Эта систематизация реализуется в последовательном рассмотрении указаний различных видов исторических источников, которые содержат необходимую информацию об участии в тайном обществе того или иного лица. Последовательность рассмотрения указаний построена в зависимости от типологических особенностей документов, из которых извлечены эти свидетельства, и от степени достоверности самих свидетельств.
Рассматриваемые исторические свидетельства извлечены из источников различных видов. В их числе: документы официальных расследований в Петербурге и на юге, доносы, материалы подписки 1826 г., мемуарные указания декабристов и других лиц, передающие свидетельства «из первых рук».
Значительное количество следственных документов, способных пролить свет на состав подследственных на юге, материалов полковых следственных комиссий в Петербурге и прочих следственных органов, по-настоящему еще не введено в научный оборот. Отсутствует полноценная публикация следственных документов южного расследования[806], как и полковых расследований в гвардии. За исключением не лишенного недостатков упоминавшегося указателя материалов РГВИА[807] и отчасти биографического справочника «Декабристы», пожалуй, в распоряжении историка нет справочного издания по этим материалам. Все это в известной степени служит благоприятным фактором для открытия имен тех лиц, что прошли мимо внимания петербургского следствия.
Кроме того, внимательное изучение следственных показаний и других материалов процесса, как уже отмечалось, также способно обогатить представления о «неизвестных» декабристах. В этом контексте представляется важным анализ достоверности такого рода показаний, а также уяснение причин, в силу которых следователями не были учтены те или иные свидетельства о членстве в тайном обществе. В целом, подобные свидетельства, сохранившиеся в следственных показаниях, при условии осведомленности их авторов, обладают достаточной достоверностью.
Помимо документов петербургского следствия и других расследований, использованы также доносы на тайные общества и материалы подписки о «непринадлежности» к тайным обществам 1826 г. Как известно, на протяжении существования декабристской политической конспирации правительству поступил не один донос на отдельных участников тайных обществ декабристского ряда или на ту или иную декабристскую организацию. В том случае, если автор доноса осведомленное лицо (находившееся в числе членов конспиративного союза), получившее информацию от самих участников тайного общества, т. е. «из первых рук», у исследователя нет оснований сомневаться в точности и достоверности его свидетельства – разумеется, речь идет о фактических данных, несомненно известных доносителю. Ценным источником, позволяющим обнаружить имена новых декабристов, являются т. н. «обязательства», данные при подписке, которая проводилась весной-летом 1826 г. на основании рескрипта императора Николая I на имя управляющего министерством внутренних дел B. C. Ланского от 21 апреля 1826 г.[808] Эти «обязательства», которые были вынуждены дать офицеры, чиновники и даже неслужащие дворяне, содержали в себе не только обещание в будущем не участвовать ни в каких тайных или неразрешенных правительством обществах – их авторы были обязаны назвать все те общества (вплоть до масонских лож), в которых когда-либо участвовали и которые им были известны.
«Обязательства» 1826 г. заключают в себе собственноручные признания в принадлежности к декабристскому тайному обществу, поэтому обладают высокой степенью авторитетности. В данной работе мы не входим в подробный разбор движущих мотивов, которые стали причиной признаний, прозвучавших весной-летом 1826 г., в разгар преследования участников политического движения. Этот вопрос заслуживает отдельного исследования. Можно лишь заключить, что признание в принадлежности к т. н. «ранним» декабристским организациям (а все известные на данный момент «обязательства» содержат информацию именно об этом) не грозило неминуемым преследованием, поскольку в официальных документах следственного процесса такая принадлежность не рассматривалась как степень виновности, подлежащая наказанию[809]. Тем не менее, признающиеся потенциально могли быть привлечены к ответственности в связи с тем, что утаили свое участие в тайных обществах во время первой «подписки», проводившейся по распоряжению Александра I в 1822 г. Более того, правительство императора Николая I с обостренным вниманием встречало любое признание в причастности к тайному обществу, свидетельством чему стала как межведомственная переписка по поводу прозвучавших признаний, так и учреждение тайного надзора в отношении тех, кто признал себя когда-то причастным к декабристским обществам.
Незаменимым источником для выявления лиц, принадлежащих к категории «неизвестных декабристов», служат мемуарные свидетельства. Они существенным образом пополняют сведения, добытые из других источников. Это в первую очередь воспоминания и рассказы декабристов, пострадавших по делу. Спустя многие годы некоторые из них называли имена своих товарищей, избежавших наказания и внимания правительства, приоткрывая завесу над категорией «неизвестных» декабристов. Мемуарные тексты, исходящие от спасшихся от наказания участников движения, как правило, не содержат информации об их участии в конспиративной организации. В распоряжении историка имеются также свидетельства осведомленных «посторонних» лиц, передающие сведения об участии того или иного лица в декабристском союзе, а также мемуары непосредственных очевидцев военных выступлений 1825–1826 гг. В этих случаях требуется критическая оценка достоверности такого свидетельства.
Рассматриваемая категория типологически распадается на два разряда – члены тайных обществ и участники военных выступлений декабристов. Документальные свидетельства, позволяющие нам отнести то или иное лицо к одному из указанных разрядов «неизвестных декабристов», необходимо разделить на две основные группы в соответствии с особенностями происхождения источника, содержащего информацию о членстве в тайном обществе.
Разряд «члены тайных обществ» делится, таким образом, на две группы:
[784] Модзалевский Б. Л., Сивере А. А. Предисловие к изданию [«Алфавита» А. Д. Боровкова] 1925 г. С. 404.
[785] Там же. С. 399.
[786] Учтенные в VIII томе «неизвестные» декабристы легко обнаруживаются, поскольку в «Указателе» по понятным причинам напротив их фамилий не указана соответствующая страница, отсылающая к тексту «Алфавита» Боровкова.
[787] Указатель [к «Алфавиту» А. Д. Боровкова] // ВД. Т. VIII. С. 338, 340, 417–418. Автор благодарен А. А. Кононову, обратившему его внимание на это обстоятельство.
[788] Пресняков А. Е. 14 декабря 1825 года. М.; Л., 1926. С. 101; Габаев Г. С Гвардия в декабрьские дни 1825 года. Военно-историческая справка // Пресняков А. Е. 14 декабря 1825 года. М.; Л., 1926. С. 176, 178, 183, 185, 193–194.
[789] Деятели революционного движения в России. Биобиблиографический словарь. Т. 1. Ч. 1: От предшественников декабристов до падения царизма / Сост. А. А. Шилов и М. Г. Карнаухова. М., 1927. С. 30, 91, 183, 184.
[790] Нечкина М. В. Движение декабристов. М., 1955. Т. 1. С. 141–147, 165, 167–171, 214–220, 222–223, 357; Т. 2. С. 7, 152–153.
[791] Движение декабристов. Именной указатель к документам фондов и коллекций ЦГВИА СССР. Вып. 1. С. 121, 227.
[792] Отголоски 14-го декабря 1825 года в Московском университете / Сообщ. М. Гершензон // Русская старина. 1910. Т. 141. № 2. С. 333–349.
[793] См.: Мухина С. Л.: 1) Безвестные декабристы (С. Д. Нечаев, П. Д. Черевин) // Исторические записки. М., 1975. Т. 96. С. 231–251; 2) Современник декабристов С. Д. Нечаев // Вопросы истории. 1983. № 10. С. 183–187; Гордин Я. А. Мятеж реформаторов. Л., 1989. С. 199.
[794] Пушкина В. А. Схема (и комментарий к ней) развития декабристских и связанных с ними организаций // Общественная мысль в России XIX века. Л., 1986. С. 242–244.
[795] См. об этом: Ильин П. В. Биографический справочник «Декабристы»: итоги и проблемы декабристской биографики. С. 208–210
[796] Декабристы. С. 211–214.
[797] Мироненко С. В. Биографический справочник «Декабристы». Принципы издания. С. 383.
[798] См.: Ильин П. В. Биографический справочник «Декабристы»: итоги и проблемы декабристской биографики. С. 232–233.
[799] Эрлих СЕ. Кого считать декабристом? Ответ советского декабристоведения (по материалам библиографических указателей 1929–1994 гг.) // 14 декабря 1825 года: Источники, исследования, историография, библиография. СПб.; Кишинев, 2000. Вып. 3. С. 264.
[800] Движение декабристов: Указатель литературы. 1928–1959 / Сост. Р. Г. Эймонтова. М., 1960. С. 233, 387; Движение декабристов: Указатель литературы. 1960–1976 / Сост. Р. Г. Эймонтова. М., 1983. С. 140–141, 279; Движение декабристов: Указатель литературы. 1977–1992 / Под ред. С. В. Мироненко. М., 1994. С. 97–98, 319. Отметим, что в первой по времени библиографии Н. М. Ченцова Нечаев присутствовал, но не в качестве декабриста. См. об этом: Эрлих СЕ. Кого считать декабристом? Ответ советского декабристоведения… С. 302.
[801] Эрлих СЕ. Кого считать декабристом? Ответ советского декабристоведения. С. 285–313.
[802] Раевский В. Ф. Материалы о жизни и революционной деятельности. Т. 2. Иркутск, 1983. С. 489.
[803] Толстой B. C. Воспоминания // Декабристы. Новые материалы. М., 1955. С. 101.
[804] Мухина СЛ. Безвестные декабристы (С. Д. Нечаев, П. Д. Черевин). С. 231.
[805] Нечкина М. В. 150-летний юбилей восстания декабристов // Исторические записки. М., 1975. Т. 96. С. 23–24.
[806] Отчасти пробел заполняет том VI серии «Восстание декабристов», в который вошли документы расследования восстания Черниговского полка, подготовленный Ю. Г. Оксманом.
[807] Движение декабристов. Именной указатель к документам фондов и коллекций ЦГВИА СССР. М., 1975. Вып. 1–3.
[808] РГИА. Ф. 560. Оп. 3. Д. 283. «Дело об истребовании по всему государству вновь обязательств от всех находящихся в службе и отставных чиновников и не служащих дворян, в том, что они ни к каким тайным обществам впредь принадлежать не будут».
[809] См. об этом главу 1.