История изучения восточных языков в русской императорской армии: читать начало книги онлайн

По оценочным данным, за все время существования офицерского отделения Восточного института офицерами-слушателями было подготовлено 350–400 отчетных работ, в которых содержался огромный массив сведений по Китаю, Маньчжурии, Монголии, Корее, Японии и Тибету. К сожалению, лишь ничтожная часть этого уникального «информационного банка» стран и народов Дальнего Востока сохранилась до наших дней, преимущественно в виде небольшого числа печатных работ и архивных документов. Бσльшая же часть работ оказалась безвозвратно утраченой в ходе революционного хаоса и гражданской войны.

Особенностью 1910–1911 академического года явилось то обстоятельство, что в этом году в Восточном институте началась подготовка офицеров-востоковедов, зачисленных в подготовительную школу восточных языков при штабе Приамурского военного округа. Таким образом, в формате одного учебного заведения реализовывались две совершенно разные концепции подготовки военно-востоковедных кадров. В течение двух лет в стенах института одновременно готовились офицеры-ориенталисты и офицеры-переводчики. В этом отношении опыт деятельности Восточного института был поистине уникален.

В 1911 г. из Восточного института были выпущены 20 офицеров-слушателей, которые закончили следующие языковые отделения: китайско-маньчжурское – 9 чел., японско-китайское – 4 чел., китайско-монгольское – 4 чел., корейско-китайское – 3 чел. Особенностью выпуска явилось присутствие в числе выпускников значительного числа сверхштатных офицеров-слушателей.

Среди офицеров этого года выпуска следует выделить штабс-капитана А. И. Цепушелова, поручиков В. Д. Песоцкого и П. А. Рушена.

Подполковник Александр Ильич Цепушелов (1881–1960) по выпуску из института служил переводчиком и офицером-востоковедом при штабе Приамурского военного округа; начальник военно-статистического отделения штаба (1917–1920), неоднократно командировался в Китай и Японию, принимал участие в подготовке информационных сборников штаба округа. Автор нескольких военно-востоковедных работ. После 1917 г. в эмиграции в Китае, проживал в Шанхае, принимал активное участие в деятельности русских заграничных организаций, состоял членом совета Общества русских ориенталистов. В 1949 г. переехал на Филиппины, в 1950 г. – в США, проживал в Лос-Анджелесе, работал на фабрике рабочим, вышел на пенсию (1956). Скончался в связи с осложнениями после перенесенной операции.

Подполковник Вениамин Дмитриевич Песоцкий (1884–?) после выпуска из института прикомандирован в качестве офицера-востоковеда к штабу Приамурского военного округа (1912); участник Первой мировой войны, закончил младший класс ИНВА, командирован в Киевскую авиационную школу (октябрь 1916 г.). В период учебы в академии закончил Восточную академию при Императорском обществе востоковедения. Участник гражданской войны, военный комиссар Сибирского правительства, командир морского учебного полка, в начале 1920 г. захвачен в плен большевиками и подлежал отправке в Москву в распоряжение Всероссийского главного штаба, дальнейшая судьба неизвестна. В 1911 г. принял участие в работах Амурской экспедиции, снаряженной по Высочайшему повелению для колонизационного обследования района Амурской железной дороги. Активный участник дискуссии по вопросам военно-востоковедной реформы. Автор нескольких военно-востоковедных работ.

Поручик Петр Андреевич Рушен (1881 – после 1946 г.) после выпуска из Восточного института самостоятельно изучал японский язык, командировался на языковую стажировку в Японию. В 1913 г. сдал экзамен на звание офицера-переводчика японского языка в окружной подготовительной школе восточных языков при штабе Приамурского военного округа, состоял офицером-востоковедом при штабе Приамурского военного округа. Автор военно-востоковедных работ. Участник Первой мировой войны, на фронт вышел в составе 21-го Сибирского стрелкового полка, принимал участие в Лодзинской операции (ноябрь 1914 г.), после разгрома полка попал в плен. Вернулся из немецкого плена в Латвию (ноябрь 1918 г.), занимался сельским хозяйством. Поступил на службу в МИД Латвийской Республики (1923), занимал различные должности в центральном аппарате и в зарубежных дипломатических представительствах, выведен за штат (1932), уволен со службы по сокращению штатов (1937). Занимался сельским хозяйством на ферме в дер. Одзиенас (1932–1934), начальник бюро цензуры Министерства внутренних дел Латвии (июль – сентябрь 1934 г.), работал по контракту в Ассоциации свободной прессы (с апреля 1934 г.), в Министерстве юстиции. После советской оккупации Латвии работал в типографии. В период немецкой оккупации работал начальником снабжения стройматериалами Саласпилсского концентрационного лагеря и председателем Саласпилсской ассоциации потребителей (октябрь 1941 г. – январь 1944 г.). В феврале 1945 г. арестован органами СМЕРШ на своей ферме в волости Стопини и заключен в Рижскую тюрьму. В апреле 1946 г. приговорен к 5 годам тюрьмы. Наказание отбывал во Владимирской области. Дальнейшая судьба неизвестна.

В 1911 г. в схеме организации летних командировок офицеров – слушателей Восточного института произошли значительные изменения. В связи с подготовкой штабом Приамурского военного округа военно-статистического описания Маньчжурии было принято решение осуществить доразведку отдельных направлений и территорий. С этой целью штаб округа признал целесообразным к работам в Маньчжурии наряду с офицерами Генерального штаба и строевыми офицерами привлечь офицеров – слушателей Восточного института. Таким образом, летние командировки 1911 г. изначально не предполагали поездок офицеров-слушателей по традиционным направлениям и исключали возможность языковой подготовки (за исключением изучающих китайский и маньчжурский языки). В начале апреля 1911 г. во Владивосток командировался старший адъютант штаба Приамурского военного округа Генерального штаба подполковник К. К. Петерс для личного инструктажа офицеров-слушателей[863].

Принятая к выполнению схема летних командировок 1911 г. выглядела следующим образом[864]. Маршруты рекогносцировок для офицеров-слушателей, изучавших китайский и маньчжурские языки: 1) штабс-капитаны Арапов и Невельской – Хумахэ[865] (против с. Ушаково[866]) – Кумарские прииски по новой дороге в Мергень, далее в Айгунь и Благовещенск; 2) штабс-капитаны Ганныткевич и Новаковский – Цицикар, Мергень по долине р. Ган, в долину р. Номини к ст. Хайлар; 3) штабс-капитан Миза и поручик Муравьев – ст-ца Михайло-Семеновская[867] сухим путем в Саньсин[868], далее по новой дороге в Синдун (против пос. Союзный[869]); 4) штабс-капитан Глебов и поручик фон Марниц – Турий Рог[870], Саньсин и вверх по р. Муданьцзян сухим путем до ст. Эхо[871].

Для офицеров-слушателей, изучавших японский язык: 1) капитан Отоцкий – Новокиевское[872], китайские села Хуньчунь, Кегенфу, Ченчжэн, Хайенг, далее – Кегенфу, Новокиевское; 2) поручики Драуль и Мусатов – Посьет, Кегенфу, Ченжин, Кенгшен; 3) штабс-капитан Попов – Аньдун, Анджю; 4) капитан Моллер – Анджю, Циманьпо. Штабс-капитан Удовиченко, изучавший китайский и монгольский языки, направлялся на рекогносцировку направления: Кяхта, по Уртенской дороге на Ургу и монастырь Дзен.

Когда стало известно о маршрутах летних командировок, поручик фон Марниц подал рапорт в штаб Приамурского военного округа с просьбой разрешить ему альтернативный маршрут летней командировки: Владивосток – Япония (с посещением главных военных центров) – Корея – Квантун – Чифу – Тяньцзин – Пекин – Баодинфу[873] – Цицикар – Харбин – Сансин – Нингута – Владивосток. Необходимость такой разведочной поездки он объяснял подготовкой отчетной работы «Параллельный обзор современных вооруженных сил Японии и Китая», которую он предполагал представить на рассмотрение конференции Восточного института, а копию направить в штаб Приамурского военного округа[874]. Начальник штаба Владивостокской крепости генерал-майор барон А. П. Будберг, ознакомившись с рапортом, отказался дать ход документу. В отношении на имя заведующего офицерами-слушателями Будберг отмечал: «Отказ от задачи, данной штабом округа, является нарушением определенной системы разведки, установленной штабом округа. Подробные сведения о вооружении и дислокации, которые предполагает собрать объездом поручик фон Марниц в столь обширном районе, не могут быть собраны в промежуток времени, коим поручик фон Марниц располагает»[875].

Когда программа летних командировок офицеров-слушателей была в основном согласована, в штабе округа получили отношение за подписью генерал-квартирмейстера ГУГШ генерал-майора Ю. Н. Данилова. В нем отмечалось: «Поступающие из Китая и, в частности, из Маньчжурии сведения свидетельствуют о крайне повышенном настроении китайских народных масс и даже регулярных войск на почве неприязненного отношения к иностранцам вообще и к русским в частности[876]. Указанное настроение, нередко в последнее время вырывающееся наружу в виде вооруженных нападений на небольшие команды и отдельных чинов расположенных в Маньчжурии наших войск и делающее положение в названной области вообще тревожным, обязывает нас без крайней в том необходимости не возлагать на одиночных правительственных агентов таких поручений, исполнение которых в названной области было бы сопряжено с неминуемой для них опасностью»[877].

Принимая во внимание создавшееся положение, начальник шаба Приамурского военного округа генерал-лейтенант С. С. Саввич оставил на документе следующую резолюцию: «Считаю необходимым отсрочить командирование офицеров Восточного института. Последних возможно командировать только непосредственно в крупные населенные пункты, где имеются наши представители». На документе также имеется рукописная запись – «Сообщить нач[альнику] шт[аба] креп[ости] Владивосток об отмене маршрутов кроме Кореи».

Рекогносцировка Маньчжурии в 1911 г. все же была произведена, но в несколько усеченном формате и без участия офицеров-слушателей. В рекогносцировке приняли участие офицеры Генерального штаба – подполковник Н. С. Махров и капитан А. П. Беловский, а также выпускник Восточного института офицер-ориенталист при штабе Приамурского военного округа штабс-капитан Е. В. Грегори. Последний в августе – сентябре 1911 г. провел рекогносцировку маршрута Саньсин – Турий Рог протяженностью 266 верст и подготовил отчет о поездке[878].

Весной 1912 г. состоялся последний выпуск офицеров-слушателей из Восточного института. Всего были выпущены 16 чел. (один – без свидетельства об окончании полного курса института), которые обучались на следующих языковых отделениях: китайско-маньчжурское – 9 чел., японско-китайское – 6 чел., китайско-монгольское – 1 чел.

Из этого выпуска следует отметить деятельность штабс-капитанов В. М. Драуля и Н. Д. Глебова. Владимир Михайлович Драуль (1882–1914) по выпуску из института состоял офицером-востоковедом при штабе Приамурского военного округа, при его непосредственном участии издавался информационный сборник штаба округа «Китай и Япония». Участник Первой мировой войны, погиб в бою.

Подполковник Николай Дмитриевич Глебов (1881–1939) по выпуску из института назначен переводчиком штаба Приамурского военного округа (1912), находился в распоряжении военного агента в Китае (1913). Член Приамурского отделения Общества востоковедения, автор военно-востоковедных работ. Участник Первой мировой войны, командир стрелкового батальона и полка. После революции вернулся на Дальний Восток, поступил в охранную стражу КВЖД (1918), директор общественной гимназии на ст. Пограничная (1920), лектор Института ориентальных и коммерческих наук (1927), преподаватель китайского языка в гимназии Харбина (1929), преподаватель в различных учебных заведениях Маньчжурии (с 1936 г.). Скончался от сердечного приступа, похоронен на Новом кладбище в Харбине.

Подводя итог деятельности офицерского отделения Восточного института, следует отметить, что его становление пришлось на крайне неблагоприятный период отечественной истории – войну с Японией и первую русскую революцию 1905–1907 гг. Эти события значительно повлияли на весь процесс подготовки востоковедных кадров. Вместе с тем за относительно непродолжительный период деятельности на офицерском отделении было подготовлено значительное число военных специалистов по основным языкам стран Дальнего Востока. Офицерское отделение было не только кузницей военно-востоковедных кадров, но и важным рабочим элементом всего дальневосточного центра русского военного востоковедения, своеобразной лабораторией по отработке приемов и методов изучения сопредельных стран Востока и их вооруженных сил. Основная часть офицеров-выпускников приходится на выпуски, которые были сделаны после русско-японской войны. Количественный и качественный состав этих выпусков позволяет зримо представить, какой мощный организационный и интеллектуальный прорыв был совершен в русской императорской армии в повышении оборонного потенциала России на Дальнем Востоке, и насколько быстро шло преодоление ошибок периода русско-японской войны, переосмысление и использование опыта войны.

Вся система подготовки военно-востоковедных кадров в Восточном институте строилась на широких академических основаниях и имела в конечной своей цели подготовку квалифицированных офицеров-востоковедов. Пришедшая ей на смену система подготовки кадров в окружной подготовительной школе восточных языков основывалась на других идейных и методологических началах и ставила своей целью подготовку военных переводчиков. На вопрос, какая из двух систем подготовки военно-востоковедных кадров наиболее полно отвечала потребностям русской армии, не представляется возможным ответить с уверенностью по причине слишком малого времени существования окружных подготовительных школ и незначительного числа их выпускников, не успевших в связи с началом Первой мировой войны проявить себя в практической деятельности.

Далеко не все выпускники офицерского отделения Восточного института связали свою дальнейшую службу с востоковедением, с применением на практике полученного специального образования. Общие сведения о последующей служебной деятельности выпускников офицерского отделения Восточного института к началу Первой мировой войны могут быть представлены в следующем виде[879]:

Состояли на службе в органах военного управления и разведки и применяли на практике знания восточных языков 40 чел.

Состояли на службе в различных штабах, управлениях и строевых частях без применения на практике знания восточных языков 48 чел.

В военно-учебных заведениях 3 чел.

В органах военно-народного управления 2 чел.

Обучались в подготовительной школе восточных языков при штабе Приамурского военного округа 1 чел.

Состояли в запасе 3 чел.

Перешли на службу в гражданские ведомства 4 чел.

Умерли 5 чел.

Сведений не имеется 1 чел.

Из этих данных видно, что перед Первой мировой войной число выпускников офицерского отделения Восточного института, использовавших востоковедные познания на практике, было достаточно высоким. Офицеры занимали должности в ГУГШ, разведывательных и отчетных отделениях штабов Приамурского и Иркутского военных округов, Заамурского округа пограничной стражи, в аппаратах русских военных агентов в Китае и Японии. Именно эта категория офицеров приняла наиболее активное участие в проведении военно-востоковедной реформы в русской армии в 1905–1911 гг. Эти же офицеры составили кадр преподавательского состава в окружных подготовительных школах при штабах Приамурского и Туркестанского военных округов. Им принадлежит заслуга в учреждении и развитии таких военно-востоковедных изданий, как «Вестник Ташкентской офицерской школы восточных языков», «Разведка штаба Приамурского военного округа», «Дальний Восток. Сведения из периодической печати», «Китай и Япония» и др. Широка и разнообразна была научная, педагогическая, литературная и публицистическая деятельность выпускников офицерского отделения.

[863] РГВИА. Ф. 1558. Оп. 3. Д. 20. Л. 167. Доклад разведывательного отделения штаба Приамурского военного округа, 22 июня 1911 г.

[864] Составлены на основе документа: РГВИА. Ф. 1558. Оп. 3. Д. 20. Л. 62. Маршруты офицеров Восточного института, командируемых за границу для усовершенствования в изучаемых языках в 1911 г.

[865] Хумахэ – река, правый приток р. Амура. Недалеко от места слияния Хумахэ с Амуром находилась китайская деревня Хума (совр. адм. центр уезда Хума, окр. Да-Хинган-Лин, пров. Хэйлунцзян, КНР). Деревня была также известна под русским названием Кумарск. Основана Ерофеем Хабаровым как русская крепость в 1652 г. Поселение уступлено Китаю по Нерчинскому договору 1689 г.

[866] Ушако́во – село совр. Шимановского р-на Амурской обл. Основано в 1859 г. Располагается в юго-западной части Шимановского р-на на левом берегу р. Амур.

[867] Станица Михайло-Семеновская – современное село Ленинское, районный центр Ленинского р-на Еврейской авт. обл. Основано в 1858 г. Располагается на левом берегу р. Амур.

[868] Саньсин – совр. г. Илань, адм. центр уезда Илань, пров. Хэйлунцзян, КНР.

[869] Поселок Союзный – село совр. Октябрьского р-на Еврейской авт. обл.

[870] Турий Рог – село в совр. Ханкайском р-не Приморского края. Основано в 1859 г. Расположено на северо-западном берегу оз. Ханка.

[871] Эхо – ж.-д. ст. КВЖД, находилась на удалении 350 верст от Харбина.

[872] Село Новокиевское – совр. поселок Кра́скино в Хасанском р-не Приморского края.

[873] Баодинфу – совр. г. Баодин, адм. центр округа Баодин, пров. Хэбей, КНР.

[874] РГВИА. Ф. 1558. Оп. 3. Д. 20. Л. 56–58. Рапорт слушателя Восточного института 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка поручика фон Марница.

[875] Там же. Л. 58.

[876] Речь идет о событиях, предшествовавших началу Синьхайской революции в Китае (октябрь 1911 г. – февраль 1912 г.).

[877] РГВИА. Ф. 1558. Оп. 3. Д. 20. Л. 59.

[878] Грегори Е. В. Описание пути Сань-син – Турий Рог / Сборник маршрутов, исполненных офицерами Приамурского военного округа. 1911 год. Хабаровск: Изд. Штаба Приамур. воен. окр., 1912. Вып. I. 51 с.

[879] Составлено на основе следующих материалов: РГВИА. Ф. 400. Оп. Л. 5–5 об.; Список лиц (1). 1. Д. 3640.