Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бюрократия не образует единого целостного органа. Она никогда им не была, и попытки национал-социалистов разрушить стратификацию серьезного значения не имели. Есть основное различие между чиновниками, которые осуществляют политические функции, и теми, кто этого не делает. В политической государственной службе дальнейшее различие должно быть проведено между теми, кто готовит политические решения, и теми, кто просто их исполняет. Первый тип лучше всего иллюстрируется министерской бюрократией, последний — полицией и низшими административными органами. Неполитическое чиновничество включает большой слой, в основных чертах неотличимый от работающих по найму. Железнодорожные и почтовые чиновники, например, классифицируются в немецком законодательстве как государственные служащие, но они не осуществляют политическую власть и не выполняют задачи, которые не могли быть с равным успехом выполнены и по трудовому договору. Они прямо служат обществу, решая его жизненно важные экономические и социальные задачи, и поэтому не принадлежат бюрократии в прямом смысле слова.

Если сделать разрез всей структуры государственной службы, то обнаружится социальный антагонизм между так называемым академическим слоем (университетскими преподавателями и государственными экспертами) и неакадемическим. Это различие является, возможно, самым сильным из всех, порождающих глубокие расхождения между стратами внутри бюрократии. Новый режим этого различия не касался, хотя трудно сказать, означает ли это искреннее одобрение или капитуляцию, В 1933 г. правительство сделало революционный шаг, предоставив прусское министерство юстиции Гансу Керрлу, неакадемическому чиновнику среднего ранга из числа служащих в судебной администрации. Керрлу вскоре пришлось оставить свою должность, и академическая монополия судебной иерархии с тех пор не была потревожена.

Ключевые позиции в академической государственной службе удерживаются министерской бюрократией: эксперты, правительственные советники, министерские советники, министерские управляющие, государственные секретари. Их власть выросла за последние годы Веймара, поскольку упадок парламентарной демократии принес в практику депутатского законодательства методы чрезвычайного законодательства, а также фактическую неприкосновенность бюджета и администрации от парламентского контроля.

Министерская бюрократия — это закрытая каста. В республике ее личный состав не был ни антидемократическим, ни про-демократическим, и мало заботился о формах государства и правительства. Старший чиновник рассматривает государство как что-то вроде бизнеса, которые следует вести эффективно. У него есть цинизм успешного бизнесмена с тем различием, что административная эффективность занимает место прибыли в качестве его высшей цели. Политические проблемы сведены к техническим административным проблемам. Неэффективность парламентского контроля и слабость или неопытность министерских руководителей усиливала это технократическое и несколько нигилистическое мировоззрение. По существу, конечно, это антидемократическое и авторитарное мировоззрение. Оно ценит успех больше, чем право или социальную справедливость. Власть пользуется уважением, потому что она гарантирует эффективность. Эффективная и чаще всего неподкупная министерская бюрократия была центром любого антидемократического движения в Веймарской республике.

Число чиновников-социалистов в федеральном правительстве было небольшим. Только социалистические министры могли бы делать такие назначения, а они чрезмерно робки в своей политике назначения персонала. Они не видели причин уволить занимающего место функционера, если он не сотрудничал с реакцией открыто. В существующих национал-социалистических министерствах бюрократия состоит из поразительного числа чиновников, занимающих если не более высокие, то те же самые должности, которые они занимали и во время республики. Есть, разумеется, и изменения — министерства пропаганды и авиации, например, совершенно новые. Там, где изменений было меньше всего, мы можем уверенно предположить, что реакционный характер министерства был самым сильным при республике. Самое реакционное из всех федеральное министерство юстиции абсолютно неизменно по личному составу в персонале, несмотря на его объединение с прусской канцелярией. Ни один из семи начальников отделов и трех начальников подотделов не является новичком на службе. Только один из двух государственных секретарей новый — доктор Фрейслер.[773] То же самое верно и для должности президента республики.[774] Доктор Мейсснер служил Эберту так же верно, как он служил Гинденбургу, а теперь Гитлеру. Только два члена его штата являются новыми. Даже в канцелярии, где ситуация отличается, глава — Ганс Генрих Ламмерс, старый чиновник, ранее служивший в министерстве внутренних дел (с 1922 г.). Много перемен было совершено в министерстве иностранных дел, но это были главным образом переходы с одного поста на другой, что характерно для любого министерства иностранных дел. Одно из важных политических изменений — назначение Эрнста Вильгельма Боле, возглавившего отдел немцев за границей. Боле, который родился в Брэдфорде, в Англии, и чей отец был преподавателем в университете Кейптауна, является также директором партийной канцелярии по делам немцев за границей.

История может быть повторена и для министерства внутренних дел и для прикрепленного к нему Kaiser Wilhelm Gesellschaft zur Forderung der Wissenschaften (Ассоциации развития науки кайзера Вильгельма), для министерства финансов, для федеральной статистической службы и даже для министерства труда, у которого всегда была репутация, что оно укомплектовано многими стойкими демократами.

Полный переворот имел место на верхушке министерства экономики, которое также подверглось основной структурной реорганизации. Согласно последним сообщениям оно теперь разделено на пять главных отделов:[775] 1) персонала и администрации, возглавляемый Гансом Ильгнером; 2) промышленности при генерал-лейтенанте Германе фон Хайнекене; 3) организации экономики под управлением Шмеера; 4) финансов при министерском управляющем Клуки; и 5) торговли валютой, возглавляемый заместителем государственного секретаря Герхардом фон Ягвицем. Государственным секретарем министерства является Фридрих В. Ландфрид. Руководители отделов — все новые люди. Остальная часть персонала фактически неизменна.

Изменения, которые были произведены, не лишены значения. Большинство государственных секретарей новые, как Ландфрид в министерстве экономики, Фрейслер в министерстве юстиции, Баке в министерстве продовольствия и сельского хозяйства, Фриц Рейнхардт в министерстве финансов. Они назначенцы национал-социалистических министров. В министерстве труда выдающаяся новая фигура — доктор Вернер Мансфельд, бывший советник организаций работодателей Рура и член организации Стальные шлемы, которая была возглавлена и затем и передана национал-социалистам министром труда Зельдтом. Мансфельд — прекрасный экземпляр послевоенного нигилистического поколения. Как руководитель подразделения трудового законодательства, он никогда не предавал своих промышленных хозяев.

В министерстве экономики следующий в команде за Ланд-фридом Ханнекен — организатор стальной промышленности и типичный экономический генерал. Ханнекен — шурин немецкого машиностроительного диктатора Карла Ланге, менеджера экономической группы машиностроения.[776] Он также искренне преследовал политику полной поддержки интересов частной промышленности и был против партийного вмешательства. Единственный посторонний и единственный подлинный национал-социалист в министерстве — член государственного совета, Рудольф Шмеер, который отвечает за экономическую организацию. После работы учеником в электротехнической промышленности Шмеер стал партийным активистом в 1922 г. Он был признан бельгийской армией виновным в саботаже в Рурском районе в 1923 г., но никогда не отбывал свое наказание. В 1930 г. он был избран в рейхстаг и впоследствии стал заместителем лидера трудового фронта. Но даже Шмеер следует традиционной политике министерства. В предисловии к книге Барта об экономической организации он указывает на свое полное согласие с утверждением Барта, что у партии нет никакого места в экономической жизни.[777]

Подробное сравнение состава бюрократии в 1931 и в 1936 гг. (в некоторых случаях даже в 1939 г.) показывает, что стабильность академической бюрократии распространяется вниз на глав провинциальных и местных финансовых организаций, членов федеральных и провинциальных финансовых трибуналов, на гражданские и уголовные суды и на большой процент местного административного штата (за исключением Пруссии).

Министерская бюрократия — закрытая каста, которая не допускает посторонних. Ее члены — это чрезмерно амбициозный и в целом эффективный технический персонал, который мало заботится о политических и социальных ценностях. Их самое большое желание — оставаться там, где они есть, или, вернее, продвигаться вперед так быстро, как это возможно. Они не являются сторонниками ни национал-социализма, ни министерской бюрократии. Как и в прошлом, они идут вместе с самой сильной армией — от монархии и республики к национал-социализму. И при этом они без колебаний бросят вождя, если когда-то существующий режим продемонстрирует реальные признаки слабости.

Министерская бюрократия никогда не изменяла промышленному капитализму. Некоторые честные борцы с трестами (как, например, Йостен в министерстве экономики) не играли большой роли при республике и никакой роли не играют сейчас. Искреннее служение промышленным интересам может однажды, возможно после отставки, дать назначение в крупное индустриальное объединение, с более высокой оплатой и лучшим социальным положением. Промышленные наблюдательные советы переполнены бывшими государственными секретарями и министерскими управляющими. Бюрократия теперь единственное важное учреждение, формирующее политику, особенно в экономической, финансовой, социальной и сельскохозяйственной областях. Обычно законодатель — это министерский совет государственной защиты, и совет полагается на проекты указов и исполнительных учреждений, подготовленные министерской бюрократией. Власть этой бюрократии является неограниченной еще больше, чем когда-либо ранее, поскольку она вынуждена конкурировать с другой бюрократией — партийной, военной и промышленной.

2. Партийная иерархия

Национал-социалистическая партия — прежде всего огромная бюрократическая машина. Ее правящая группа состоит из Гитлера, его заместителя (теперь Бормана), рейхсляйтеров во главе различных отделов в центральной партийной администрации, наследника вождя, Германа Геринга, адъютанта Гитлера, гауляйтеров (окружных лидеров) и тех национал-социалистических членов кабинета министров и государственных секретарей, у которых нет определенных должностей внутри партийной иерархии.

Влияние рейхсляйтеров является решающим. Некоторые являются членами кабинета министров, другие занимают высокие должности в министерствах, третьи — ведущие административные должности. Одни контролируют прессу, другие молодежь, третьи — труд. Некоторые, как Франц Шварц, имеют дело главным образом с внутренней партийной администрацией.[778]

Сорок три окружных лидера партии начинают приобретать все большее значение.[779] Многие из новых правительственных должностей заполняются из их рангов. Их посылают на завоеванные территории, и они служат губернаторами, федеральными регентами, провинциальными президентами и министрами земель. Сегодня самые важные из окружных лидеров — Юлиус Штрейхер, самый крайний антисемит, Роберт Вагнер из Бадена, Иосиф Бюркель из Саара и Лотарингии, Фриц Заукель из Тюрингии, федеральный специальный уполномоченный по ценам Йозеф Вагнер, Тербовен в Норвегии, X. Лозе, губернатор стран Балтии, Бальдур фон Ширах, прежний молодежный лидер, теперь федеральный регент в Вене. Общий портрет окружного лидера показывает, что он родился приблизительно в 1890 г., учился в начальной школе, служил чиновником во время Первой мировой войны, был школьным учителем — если он имел какую-либо постоянную профессию — и вступил в партию в ее первые годы. Число учителей начальной школы в партийной иерархии удивительно высоко: Руст, Штрейхер, два Вагнера, Брюкель, окружные лидеры Силезии, и Гиммлер.[780] Руководство трудового фронта и национал-социалистического продовольственного сословия, провинциальные крестьянские лидеры и четырнадцать распорядителей труда доводят общее количество учителей в партийной иерархии приблизительно до 120. Как группа, они имеют одно и то же происхождение и те же самые характеристики, что и окружные лидеры. В целом они — профессиональные политические деятели, искусные и обученные массовому господству.

Хотя партийная администрация централизованно располагается в Мюнхене, есть специальный центр в Берлине при заместителе вождя. К берлинской организации прикреплены все те партийные канцелярии, которые устанавливают прямой контакт с министерствами и которые часто возглавляются или министерским бюрократом, или другим высокопоставленным чиновником. Типичен отдел внешней политики. Он возглавляется Э. Боле, государственным секретарем в министерстве иностранных дел. Другой отдел — отдел технологии при Ф. Тодте, одном из самых влиятельных национал-социалистов. Есть отделы по расовым вопросам, университетам, финансам и налогообложению (возглавляемый Фрицом Рейнхардтом, который является в то же самое время государственным секретарем в министерстве финансов), и партийной литературе (под руководством верховного цензора Боулера).

Дуализм партийной и правительственной бюрократии служит двойной цели. Спокойное функционирование бюрократии никто не нарушает, и она сохраняет полную ответственность за административные и политические решения. В то же самое время влияние партии обеспечивается через чиновников-посредников.

Партийную иерархию едва ли можно считать закрытой, сильно сплоченной группой. Есть различные течения, влияние которых меняется в различных случаях. Нехватка последовательной теории позволяет партии в любой данный момент выдвигать на первый план «радикальных» или «умеренных» лидеров, «социалистические» или «капиталистические» элементы, «террористов» или «влюбленных в человечество». Заговоры и интриги, неизбежно возникающие в закрытой, иерархической группе, сосредоточенной вокруг лидера, предотвращают ту однородность, которая является предпосылкой популистского правления.

3. Чиновники и партия

Государственные служащие никогда не были восторженными сторонниками Веймарской демократии. Они рассматривали Социал-демократическую партию и профсоюзы как коррумпированных «преступников», которые предали монархию в 1918 г. по чисто эгоистическим причинам. Хотя и не открыто национал-социалистический, их собственный союз, DBB, стал более реакционным, поскольку престиж демократии уменьшился.

Сегодняшняя позиция чиновничества не вполне ясна. Национал-социалистическая партия явно контролирует организацию учителей начальной школы. В 1936 и 1937 гг. 160 000 партийных функционеров пришли из учительской профессии, прежде всего из начальных школ (22.9 % из 700 000 политических лидеров в целом).[781] Многие из этих учителей преподавали во времена имперского периода, и их причастность к национал-социалистическому режиму демонстрирует полный упадок немецкого философского идеализма, каким он официально преподавался. Отрыв юридической и политической философии Канта с ее настойчивым подчеркиванием долга от остальной части его учения предоставил средство окружать любое вероломство ореолом идеализма. Звонкие фразы стали пустыми раковинами, скрывающими обожествление власти.[782] Такая тенденция является рожденной от самой структуры немецкого идеализма. Изгнав идею права в сферу трансцендентного, Кант оставил «действительное право и действительную нравственность во власти эмпиризма и слепых сил традиции».[783]

Что еще хуже, большинство национал-социалистических учителей получило свое образование при Веймарской республике. Не может быть более ужасного обвинения образовательной философии и политики немецкой демократии, возможно, всего так называемого прогрессивного образования. Даже во времена республики слой учителей начальной школы выделялся как слой самых неисправимых противников системы, самых пылких шовинистов, самых страстных антисемитов. Учитель начальной школы принадлежит к неакадемической государственной службе и отделен глубокой социальной пропастью от преподавателя высшей школы с его университетским образованием и его ученой степенью. Его доход низок и его социальное положение не лучше, чем положение любого неакадемического государственного служащего из низших слоев чиновничества. При империи, однако, армейская служба давала его достоинству определенную компенсацию. Как непригодный к строевой службе или как офицер запаса, он мог пользоваться властью над людьми, стоявшими выше на социальной лестнице. Веймар убрал эту компенсацию. Так он повернулся к СА, СС и Стальным шлемам, в то время как республиканскую милицию (Reichsbanner) оставили в значительной степени рабочим. Псевдоэгалитаризм национал-социалистической партии и ее частной армии, таким образом, обеспечил превосходный выход всему негодованию, накопленному во время жизни пацифистской республики.

Вступление в партию

Профессия или род занятий

Занимаемая должность

? | Фермер

1923 Офицер

1922

Офицер

[773] Ministerialrat Franz Sommer. Das Reihsjustizministerium. Berlin, 1939. P. 54–60.

[774] На основе сравнения между «Handbuch für das Deutsche Reich» для 1931 и 1936 гг. (Берлин). Более поздние издания, если они существуют, мне недоступны.

[775] FZ. 5 January 1941.

[776] См. примеч. 23 на с. 476.

[777] Eberhard Barth. Wesen und Aufgaben der Organisation der gewerbli-chen Wirtschaft. Hamburg, 1939. P. 7, 8.

[778] Nationalsozialistisches Jahrbuch. 1939.

[779] В соответствии с op. cit. 1938 and 1939.

[780] Согласно: Das Deutsche Führerlexikon, 1933–1934 Berlin, 1934; и Hans Gerth. The Nazi Party: Its Leadership and Composition // The American Journal of Sociology. 1940 (45). P. 517–41, esp. p. 525.

[781] Gerth. Op. cit. Р. 525.

[782] Прекрасный анализ этого феномена: Herrigel Н. Politik und Idealis-mus // Kant-Studien. 1921 (26). P. 52–73.

[783] «Morris Ginsberg. Stammler’s Philosophy of Law // Modern Theories of Law. London, 1933. P. 51.