Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это всестороннее регулирование, однако, дополнялось, одинаково далеко идущими. В то время как этот акт стремился увеличить рабочую силу в экономической сфере, акт службы чрезвычайных ситуаций от 15 октября 1938 г.[733] давал властям право призывать «жителей федеральной территории в случаях чрезвычайных ситуаций в обществе или в учебных целях на ограниченный срок». Согласно постановлению представителя Четырехлетнего плана в первую очередь такие полномочия получала полиция. Служба чрезвычайных ситуаций, выполняя политические функции, не основывалась на трудовом договоре. Указ, между прочим, показывает, что режим ставит рабочих выше национал-социалистических чиновников, государственных служащих, или представителей свободных профессий. Если работающего по найму призывают в службу чрезвычайных ситуаций свыше чем на три дня, биржа труда имеет право заявить протест. Но если призываются государственные служащие, политические лидеры партии, ее клерки и простые работники, работники медицинских служб или юристы, никакого уведомления бирже труда не требуется. Только личности младше 15 лет и старше 70, матери несовершеннолетних при определенных условиях, беременные женщины и инвалиды были освобождены. В протекторате только президент протектората, председатель и члены правительства были избавлены от службы чрезвычайных ситуаций. Армия, войска СС и рабочие подразделений защиты от воздушного налета освобождались в силу самой природы их занятий.[734] Работники службы чрезвычайных ситуаций получали определенный заработок и поддержку семьи, которая дифференцировалась в соответствии с предыдущим доходом рабочего, призванного службой.

Мы можем, таким образом, сказать кратко, что рабочий не пользовался никакой свободой. Он не мог выбрать свое место работы или вид работы, он не мог уйти по своему желанию, но, как правило, он не мог быть и уволен без согласия биржи труда — защита, совершенно ненужная сегодня.

Исполнительным агентством полной занятости трудовых ресурсов была биржа труда, работа которой координировалась с работой других агентств специальным уполномоченным по обороне. Биржы труда имели с 28 июня 1935 г. абсолютную монополию в вопросах занятости, завершая тем самым тот ход развития, который начался при Веймарской республике.

Первоначально федеральный институт биржи труда и страхования по безработице был полуавтономным органом (закон от 16 июля 1927 г.), управляемым профсоюзами, организациями работодателей и представителями органов государственной власти под контролем министра труда. У него были региональные и местные структуры. Национал-социализм изменил эти структуры сверху донизу. Провинциальные и местные биржи труда были теперь просто исполнительными учреждениями министерства труда (25 марта 1939 г.), в то время как главная канцелярия был включена в министерство труда. Ее президент (неизменный доктор Зируп) был назначен государственным секретарем в министерстве труда. Только финансовое управление представляло собой отдельный орган, служивший только бухгалтерским целям.

Механизм, посредством которого осуществлялся контроль, — это трудовая книжка, которая постепенно расширялась и включала в себя каждый раздел торговли и промышленности. Каждый работающий по найму должен обладать трудовой книжкой, в которую заносились все данные, относящиеся к его занятиям, такие, как период обучения, прежняя занятость и т. д. Она должна была указывать, например, количество воздушных перелетов, профессиональную подготовку, опыт работы в сельском хозяйстве. Трудовая книжка, конечно, потеряла свое значение в качестве условия, необходимого для обеспечения занятости, но она является вполне развитым методом для террора рабочего; в то же самое время она представляет собой средство статистического контроля за предложением труда.

Режим также усиливал власть распорядителя труда, и в том, что касалось его полномочий регулировать заработную плату,[735] и относительно его права назначать штрафы за нарушение любого из его постановлений и приказов.[736]

В то время как мобилизация доступного предложения рабочей силой была успешно выполнена, сомнительно и совершено неясно, был ли таким же успешным и подъем производительности труда. Поскольку этот подъем относился к той сфере, где все еще действовали последние остатки рыночного механизма, режим не мог поставить позади каждого рабочего члена СС, который своим оружием заставлял бы рабочего трудиться лучше и быстрее. Следовательно, возникли новые методы промышленной войны, до того времени неизвестные немецким рабочим, методы, более родственные революционному синдикализму, чем немецкому профсоюзному движению. Пассивное сопротивление, Са' canny, или замедление, — один из решающих методов синдикалистской войны, предпринятый в крупных масштабах сначала в 1895 г. итальянскими железнодорожными рабочими, которых защищали Эмиль Пуже и Фернан Пеллутье из французского синдикалистского движения, успешно примененный австрийскими железнодорожными рабочими в 1905, 1906 и 1907 гг. в форме скрупулезного согласования всего движения и инструкций безопасности, по-видимому, вышло на первый план и в Германии. Замедление, организуемое немецкими рабочими, не является, конечно же, открытой или весьма заметной отмеченной политикой, которая приговорила бы к смерти ее лидеров и к концентрационным лагерям их последователей. Оно заключается в отказе посвящать всю энергию работе, а иногда в решении давать значительно меньше нормы.

Конечно, трудно доказать наше утверждение, так как почти невозможно оценить статистически среднюю продукцию на человека; и кроме того нет ничего настолько закрытого и настолько туманного среди секретов режима, чем отклик, вызываемый режимом в среде рабочего класса. У нас есть, однако, одно доказательство: тактика «замедления» у шахтеров в 1938 и 1939 гг. и последовавшие изменения в политике заработной платы режима. Средняя производительность шахтеров упала в Рурском районе с 2199 килограммов в 1936 г. до 1964 килограммов в 1939 г.,[737] а вместе с ним и во всей угольной промышленности. В результат был назначен специальный уполномоченный, чтобы поднять производительность в угольной промышленности. Трудовое время под землей было увеличено с 8 часов до 8 часов 45 минут, но оплату за сдельную работу и сверхурочную плату пришлось увеличить специальным указом от 2 марта 1939 г.,[738] Указ предоставил шахтерам не только 25 % заработной платы в качестве сверхурочной оплаты, но дал им добавочные 200 % премии за дополнительное увеличение производительности.

Но очевидно, что новая и гораздо более значительная победа была одержана рабочими массами во время войны.

Указ об экономике военного времени 4 сентября 1939 г. предусматривал не только замораживание цен, но также и заработной платы.[739] Чтобы понять указ о замораживании заработной платы, необходимо несколько вводных слов. Акт о регулировании национального труда от 20 января 1934 г.,[740] немецкая хартия труда создали должность распорядителя труда, назначаемого федеральными властями государственного служащего, который заменял коллективные соглашения между организациями работодателей и профсоюзами. Распорядители труда получили право назначать тарифы, то есть правила, содержащие шкалу заработной платы и условия труда для всей промышленности на их территории. Новые тарифы были в целом идентичны коллективным договорам с тем отличием, однако, который они применяли не только к организованным членам договаривающихся сторон, но и к каждому работодателю и служащему, работающему в этой определенной отрасли торговли или промышленности. Тарифы стали впоследствии минимальными инструкциями, оставлявшими отдельному соглашению между работодателем и рабочим или соглашению между заводом и его рабочими возможность улучшить условия труда.

Уже указ уполномоченного по Четырехлетнему плану от 25 июня 1938 г. разрешал распорядителям устанавливать в определенных отраслях (строительстве и металлургии) не только минимальную, но и максимальную заработную плату, чтобы помешать использованию нехватки рабочий силы и работодателями, и рабочим. Предписание о замораживании в указе о военной экономике теперь давало распорядителям полномочия сразу же, согласно приказам министра труда, привести трудовые доходы в соответствие с условиями, созданными войной, и закрепить максимальную заработную плату, вознаграждения и другие условия труда. Указ, таким образом, уполномочивал распорядителей произвольно вмешиваться в существующую структуру заработной платы и условий труда, без оглядки на существующие обязательства.

С этого времени не минимальная, а максимальная заработная плата стала правилом.

Скоро, однако, эту новую власть, передаваемую распорядителям, посчитали недостаточной. Большое количество актов постепенно ограничивали труд требованиями военного времени. Если, например, в процессе сокращения завода увольнения кажутся необходимыми, распорядители могут (и они это регулярно делают) сократить сроки увольнения, предписанные законом, тарифным регулированием, индивидуальным договором.[741] Был явный запрет работодателям выплачивать обычную заработную плату за сверхурочную работу, за работу в воскресенье, в праздничные дни, за ночную работу, и он лишал законной силы все предписания, содержавшиеся в законах, тарифных регулированиях или отдельных соглашениях, устанавливающих оплачиваемые и неоплачиваемые праздники, уничтожая, таким образом, те достижения, которыми национал-социализм так часто хвалился. Кроме того, министр труда был уполномочен изменять любые условия, касающиеся трудового времени.

Однако была предпринята по крайней мере одна попытка, чтобы помешать работодателям собирать урожай прибыли с отказа от оплаты сверхурочных и от других правил. Они были вынуждены передавать такую дополнительную прибыль в федеральные налоговые службы, хотя позже эта обязанность была в значительной мере аннулирована.[742]

Все это, однако, считалось недостаточным, и другое исполнительное распоряжение наконец установило потолок, запрещающий повышение заработной платы, вознаграждения и другие компенсации и изменения в условиях сдельного труда.[743] Насколько жестко указ о замораживании заработной платы исполнялся, можно узнать из тарифного регулирования трудового распорядителя в Берлине, который установил размер вознаграждений берлинских коммерческих служащих.[744] Было не только запрещено увеличивать вознаграждения, но даже и приведение самых низких вознаграждений в соответствие с новой шкалой явно запрещалось. Даже рождественские премии не должны были превышать размеры премий, выплаченных в предыдущем году.[745]

Военное законодательство не остановилось на заработной плате. Оно было намерено уничтожить все законодательство, защищающее труд, которым Германия по праву гордилась. Законы и инструкции, устанавливающие максимальное рабочее время для рабочих мужского пола и оплачиваемых служащих свыше 18-летнего возраста, было аннулировано указом министерского совета государственной защиты,[746] а административные учреждения были наделены правом отклоняться от всего существующего законодательства о трудовом времени относительно подростков от 16 до 18 лет. Они в экстренных случаях могли ежедневно наниматься на работу до 10 часов в день, не превышая 50 часов в неделю.[747] Подростки младше 16 лет могли быть наняты в экстренных случаях, если они посещали школу или профессиональные училища, до 10 часов в день, если же они не учились, то до 48 часов в неделю; фактически все инструкции, запрещавшие воскресную и праздничную работу для подростков, были отменены.

Рука об руку с этим ухудшающим положение дел пересмотром заработной платы, вознаграждений и условий труда, шло уничтожение страхования от безработицы, которое, хотя и не имело большого практического значения в период полной занятости, могло в любой момент начать играть главную роль. Новый указ министерского совета государственной защиты[748] уже рассматривает поддержку безработных не как страхование, но как помощь, и соответственно делает ее зависимой от строгой проверки материального положения. Верно, что новый указ содержит некоторые улучшения предшествующего законодательства; время ожидания и предельный срок отменены. Но поскольку пособие значительно уменьшено, поскольку проверка материального положения выполняется очень строго и поскольку в помощи может быть отказано, если безработный отклонит предложенную работу, то финансовые обязательства по отношению к безработным оказываются небольшими.[749] Тем не менее прибыль, которая накапливается у правительства от вкладов в такую схему помощи безработным, огромна. Объединенные вклады работодателей и служащих, выросшие в 1930 г. от 3 до 6 % от номинальной заработной платы, сохраняются. Общие расходы в 1937 г., когда полная занятость еще не была достигнута, уже составляли 1 058 000 000 марок, из которых 9 600 000 марок были потрачены на страхование от потери способности к труду, 674 300 000 — на политику создания рабочих мест, 6 200 000 — на субсидии региона Саара, в то время как 368 800 000 были выплачены федеральному правительству.[750] В последние годы весь доход фактически шел непосредственно в казначейство федерального правительства.

Таким образом, ясно, что намерение режима при начале войны было не только в том, чтобы установить потолок заработной платы, но и в том, чтобы отменить все социальные завоевания, полученные за десятилетия общественной борьбы.

Но именно в этот момент пассивное сопротивление, кажется, и началось в крупном масштабе. Режиму пришлось уступить и капитулировать почти на каждом участке фронта. 16 ноября 1939 г.[751] он вновь ввел дополнительные выплаты за праздничные дни, за воскресные дни, за ночную и сверхурочную работу. 17 ноября 1939 г.[752] — он повторно ввел оплачиваемые выходные и даже издал приказ о компенсации рабочим за предыдущие потери. 12 декабря 1939 г.[753] режиму пришлось наконец принять новое законодательство о трудовом времени, и усилить защиту женщин, подростков, и рабочих в целом. Регулярное рабочее время — теперь 10 часов в день, или 60 часов в неделю, хотя расширение трудового времени разрешено во многих случаях. Занятость женщин и подростков вне пределов, предписанных в законе о защите молодежи от 30 апреля 1938 г., запрещена. Ночная работа теперь возможна только в чрезвычайных случаях и только при специальном разрешении. Сверхурочная оплата составляет 25 %. Мы не можем здесь вникать в детали новых инструкций, которые время от времени изменялись.[754] Они, по моему мнению, показывают поражение режима и победу рабочего класса. Это может быть замечено по формулировке указа, повторно вводящего оплату за сверхурочное время. Он оправдывает повторное введение премий за работу при полном затемнении; это утверждает, что воскресные работы приносят особые затруднения рабочим; и что отмена дополнительных выплат была только временной мерой. Если бы затемнение не было только предлогом, оно не было бы необходимым для повторного введения сверхурочной оплаты на всей территории. Формулировка указа нацелена на то, чтобы скрыть поражение режима.

Может быть правдой, что частичное восстановление прав рабочих было в первую очередь следствием «фиктивной» войны 1939 г., которая сделала требование высоких жертв необязательным. Издание указа о помощи частично занятым рабочим, кажется, подтверждает такое представление.[755] Режим явно ожидал, что война на западном фронте сделает неизбежным закрытие множества заводов на западе; в результате производство на других заводах должно было бы увеличиться, трудовое время расшириться до крайнего предела, и предписания были сделаны для тех, кто стал бы полностью или частично безработным из-за закрытия. Этого не случилось. Заводы, расположенные в Западной Германии, работали на полную мощность, и суровое законодательство могло быть смягчено.

Чтобы поднять производительность труда, режим использовал не только террор и пропаганду, но также и обычное стимулирование заработной платы.

Он также использовал и другие методы. Сдвиг от потребления к производству товаров и увеличение объема производства требовали изменений в профессиональной подготовке рабочего класса. Ученики должны были обучаться, и, как следствие, профессиональное обучение было сделано обязательным. Некоторые отрасли, такие, как строительство и машиностроение, были вынуждены нанимать учеников в соответствии с зафиксированным соотношением между профессиональными рабочими и учениками. Квалифицированные рабочие, которые, во время депрессии, перешли в другие профессии, должны были возвратиться к их старым. В результате было значительное снижения числа сельскохозяйственных рабочих. Перепись 1939 г. показала, что труд, используемый в сельском хозяйстве и лесоводстве, снизился больше чем на 10 %. Пробел пришлось восполнять за счет военнопленных и иностранных гражданских рабочих.

Источники: Institut für Konjunkturforschung, Wochenbericht. 1939. N 8. 22 февраля; и Statistik des In- und Auslandes. 1939/40 (14). N 2.

Источник: Institut für Konjunkturforschung, Vierteljahrshefte zur Wirtschaftsforschung. 1939/40. N 1.

Тем не менее решающий вопрос о том, выросла ли средняя производительность труда, оставался без ответа. Мы полагаем, что из-за изможденности рабочих, использования слишком молодых или слишком пожилых людей, недостаточно обученных рабочих, средняя производительность труда будет ниже, чем в 1929 г., несмотря на модернизацию и увеличившийся объем производства.

Труд был поставлен под авторитарный контроль настолько полный, насколько это возможно. Рынок труда регламентировался.

7. Заключение

Мы подошли к концу нашего утомительного путешествия по национал-социалистической экономике. Мы не исследовали все обходные тропы. Мы не касались субъектов аграрного рынка и продовольственного сословия. Обсуждение последнего не является необходимым, так как теперь это простое правительственное учреждение без какой-либо независимости; к социальному положению крестьянина мы обратимся в следующей части. Мы не обсудили военное финансирование. Достаточно сказать, что проблемы хотя и были огромными, но они были преодолены. Военное финансирование образовано доходом, состоящим прежде всего из подоходного налога плюс дополнительный военный налог в размере 50 % на провизию, при этом, однако, этот налог и дополнительный налог вместе не должны превышать 65 % дохода; военных дополнительных налогов на товары потребления (пиво, шампанское, алкогольные напитки, табак); увеличенных взносов земель и муниципалитетов федеральному правительству; налога на корпорации, который был уже увеличен перед войной; выпуска государственных облигаций; зачетов будущих налоговых поступлений; краткосрочных заимствований. Все они обеспечивают финансовое основание для ведения войны. Полная занятость и низкие льготы на подоходный налог, высокая ликвидность банков, ипотечных организаций, частных и социальных страховых учреждений, и скупость правительства, держащего в своих руках структуру кредита, сделали финансирование войны не слишком трудной задачей. Благодаря полной занятости национальный доход значительно вырос.[756] Следует упомянуть, что дополнительный налог в размере 50 % не затрагивал получателей заработной платы, зарабатывавших менее 234 марок в месяц или 54 марок в неделю или 9 марок в день, и это — огромная часть наемных работников. Другими словами, налоговая политика не переложила бремя военного финансирования на большие массы, заработную плату — и добытчики зарплаты. Действительно, налог на заработную плату и вознаграждения, введенный с 1919 г., не был увеличен национал-социалистами. Взносы в учреждения социального страхования не повышались с 1930 г. Только взносы в партию и ее вспомогательные организации составляли нелегкое бремя, как будет позже отмечено. Во всяком случае сокращение потребления не было следствием налогообложения.

Хотя мы не стремимся к полноте, мы полагаем, что мы описали главные явления экономики Германии и теперь способны соединить множество частей в единое целое. Три проблемы встают перед нами снова и снова.

Как работает организация?

[733] Posse. Vol. 1. Notdienst.

[734] Ibid. P. 5.

[735] Указ от 1 сентября 1939 г., Posse. Vol. I, Arbeitsrecht. II. P. 1, 2.

[736] Третье исполнительное распоряжение к указу о заработной плате военного времени, 2 декабря 1939 г.; Posse. Vol. I, Kriegslohne. II. P. 23–30.

[737] Die Bergarbeiterfrage // WK. 1939 (18). Р. 303–309.

[738] Molders. Op. cit. Vol. I. Group 4. P. 31, 32.

[739] Posse. Vol. I, Kriegslohne. P. I.

[740] Franz Neumann. European Trade Unionism and Politics / Preface by H. J. Laski. New York, 1936. P. 43–49.

[741] Первое исполнительное распоряжение к указу о заработной плате военного времени, 16 сентября 1939 г.; Posse. Op. cit. Р. 6–11.

[742] Указ от 4 сентября 1939 г.; Ibid. Р. 12–14.

[743] Второе исполнительное распоряжение к указу о заработной плате военного времени, 12 октября 1939 г.; Ibid. Р. 14~18а.

[744] 4 февраля 1941 г.; см.: DV. 1941 (15). N 22. Р. 822.

[745] Постановление министра труда, 16 ноября 1939 г.; Posse. Op. cit. Р. 21.

[746] Указ 1 сентября 1939 г. министерского совета государственной защиты; Posse. Vol. I. Arbeitsschutz. P. 1–13.

[747] 11 сентября 1939 г.; Ibid. P. 12–13.

[748] 1 сентября 1939 г.; Posse. Vol. I. Arbeitslosenhilfe. II. P. 1–74.

[749] Система была упрощена и изменена 16 декабря 1940 г.; см.: International Labour Review. 1941 (43). Р. 586.

[750] WK. 1938 (17). Р. 292.

[751] Posse. Vol. I. Kriegslohne. P. 20.

[752] Ibid. P. 21, 22.

[753] Posse. Vol. I. Arbeitsschutz. P. 15–25.

[754] То есть для рабочих-металлургов, где условия опять были ухудшены. Если завод работал непрерывно 24 часа, трехсменная система заменялась двухсменной системой, то есть 12 часов в день и 72 часа в неделю. См.: International Labour Review. 1941 (43), N 5. Р. 585.

[755] Указ 18 сентября 1939 г.; Posse. Vol. I. Kurzarbeiterunterstutzung. P. 1–29.

[756] 1929 75 449 000 1935* 58 662 000 1932 45 175 000 1936 64 884 000 1933 46 514 000 1937 72 590 000 1934 52 710 000 1938 79 722 000