«История крестовых походов»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В знак овладения городом вожди — Готфрид Бульонский, Танкред Готвильский и Раймунд IV Тулузский — велели водрузить на улицах, которые хотели сохранить за собой, свои знамена и очень скоро вступили с купцами и видными людьми города в переговоры о сумме выкупа. Но через несколько часов весь город заполнили толпы франкских простолюдинов с намерением грабить и убивать. «Резня, какую невозможно описать», — пишут хронисты, последовавшие туда за Готфридом Бульонским. Авторы,уделяющие сегодня особое внимание этой трагической развязке и представляющие ее следствием религиозной ненависти, сознательно не учитывают, что это смертоносное безумие обрушилось на всех жителей — христиан, мусульман и иудеев — и что иерусалимское побоище не было ни более ужасным, ни более «несправедливым», чем многие другие, когда после долгой осады победители, раздраженные ожиданием и лишениями, вымещали свои страдания и постыдным образом утоляли жажду мести. Те, кто говорит о «политической ошибке», не хотят ничего знать о приказах, отдававшихся вождями, которые хотели спасти жизнь горожан, хорошо понимая, что многие из них — христиане, а за других можно получить большой выкуп.

Осадная война не была сражением одинаковым оружием, где победу приносят храбрость и мужество. В те времена рыцари сшибались на копьях, лицом к лицу и открыто. Бой длился самое большее несколько часов, и вечером победители могли воздать должное убитым, позволить противнику похоронить своих и обеспечить пленным достойное обращение. А вот чтобы осадить и взять крепость, люди должны были биться неделями или месяцами, они обменивались оскорблениями и вызывающими жестами — осажденные выставляли на внешних стенах изуродованные тела или головы врагов, убитых во время вылазок; это была война на истощение, не имевшая никакого отношения к смелости и чести, но лишь разжигавшая злобу. Рыцари не могли захватить город, обнесенный высокими стенами. Очень часто для решительного штурма набирали пеших воинов, бедняков из бургов и сельской местности, не участвовавших в переходах отряда, знающих, что никакого жалованья они не получат, и рассчитывавших только на возможность пограбить; чтобы подавить всякое сопротивление, они сеяли страх, жгли и убивали.

Количество бедняков по мере продвижения войск постоянно росло — искателей удачи и бездомных, которые не признавали над собой господ, объединялись в шайки и не хотели знать иного закона, кроме своего. Многие уже не имели ничего общего с паломниками и не смешивались с прочими, шли босиком и были вооружены только пращами, дубинками и ножами. Эти люди, которых хронисты называли «бродягами» (truands), «цыганами» или «тафурами»[54], оказывали услуги, несли поклажу, как вьючные животные, но, поскольку командующие армией их не кормили, грабили больше, чем другие, и захватывали добычу, не дожидаясь приказов.

В июле 1099 г. под Иерусалимом бароны, столь немногочисленные по сравнению с ними, были совершенно неспособны их сдержать. Много ли они нашли добычи?

Достаточно для каждого? Через двадцать лет один историк писал, что никто из паломников не остался бедным. В этом можно усомниться: их насчитывалось несколько тысяч, а Иерусалим не был очень богатым городом. Несомненно, лучше поверить Раулю Канскому, очевидцу и внимательному наблюдателю, который не говорит о сокровищах, но пишет, что «тот, кто голоден, найдя очаг, не стремится искать оружия или прочих прекрасных вещей, кто жаждет и найдет воду, не ищет ни золота, ни железа, ни скота, раненый же ищет хороший дом, чтобы обрести там отдых, а гуляка всюду ищет чаши с вином»[55].

ГОТФРИД БУЛЬОНСКИЙ, КОРОЛЬ ИЕРУСАЛИМА

22 июля 1099 г., всего через неделю после взятия города, «выборщики» — нам неизвестно ни их число, ни положение, ни способ, каким они производили выбор, — назначили иерусалимским королем Готфрида Бульонского. Он одержал верх над Раймундом IV Тулузским, хоть последний привел больше рыцарей, взял с собой более весомую военную казну в золотых монетах и сделался покровителем бедняков, проявив себя в вылазках за продовольствием далеко от лагеря. Некоторые полагают, что против него проголосовали его спутники, желая вернуться домой. Другие утверждают, что Готфрид больше всех проявлял высокие добродетели и выказал образцовое христианское благочестие, снискав уважение и восхищение многих участников похода, вплоть до самых смиренных клириков: «В каждой церкви он надолго задерживался после службы, прося священников объяснять ему изваянные образы и сцены, одну за другой, что вынуждало его соратников, собравшихся за столом в другом месте, весьма страдать, ибо кушанья, приготовляемые почти всегда заранее, не подавались вовремя и это слишком долгое и непредвиденное ожидание делало их невкусными». Папа назначил его главой экспедиции; он выступил в путь первым, и за ним следовало множество монахов, «набожных людей, весьма почитаемых за святые дела: эти монахи в течение всего пути днем и ночью в канонические часы возносили за него молитвы»[56].

Главное, Готфрид, герцог Нижней Лотарингии, был выходцем из империи, вассалом германского императора, главой партии тех, кто в Константинополе решительно противился притязаниям Алексея I Комнина, тогда как Раймунд IV Тулузский в Антиохии предлагал, чтобы уладить ссоры, обратиться к императору греков, тем самым признав его право вмешиваться в дела латинян и даже требовать передачи ему завоеванных земель.

Как только Готфрида избрали, он отказался от золотой короны и якобы заявил, что не желает быть королем там, где свои Страсти претерпел Христос. И он будет только защитником Гроба Господня. Все авторы того времени видят в этом проявление смирения — возможно, выраженного с целью верней добиться признания со стороны тех, кто голосовал не за него. Именно это внушают сегодня наши учебники, тогда как это было выполнением политического решения, несомненно, принятого перед выступлением в поход, по согласованию с папой, три года назад. Защитник (advocatus) в то время был «светской дланью» церкви, хранителем церковного владения, и выбор этого слова ясно показывает, что Иерусалим и зависимые от него города и земли, некогда входившие в состав константинопольской империи, становились вотчиной латинской церкви, зависимой от Рима, как папские владения в Италии. Латинский патриарх Иерусалима должен был подчиняться папе так же, как все архиепископы и епископы Западной Европы.

Первые шаги в этом направлении были сделаны, но очень скоро от этой идеи пришлось отказаться. Греческий патриарх Симеон уже бежал из города, чтобы не стать жертвой гонений и убийств, совершавшихся по приказу Фатимидов, но клирики франкской армии, пусть даже очень многочисленные и громогласные, после смерти Адемара Монтейского, папского легата, не могли выдвинуть кандидата, который бы имел какие-либо шансы на всеобщее признание. Они выбрали представителя «партии» — Арнульфа Маликорна, духовника Роберта II Нормандского, который принял крест как участник свиты Одона, епископа Байё, умершего по дороге. Избранный 1 августа, через две недели после Готфрида Бульонского, он повел себя так дурно, конфисковав имущество всех церквей, кроме латинских, и присвоив его значительную часть, что священников, которых назначили франки, во всем городе принялись обвинять в худших преступлениях. Уже подумывали, как бы обойтись без него, когда в начале сентября в Антиохию прибыл флот из Пизы, которым командовал архиепископ этого города Даимберт и который, взяв на борт Боэмунда Тарентского и Балдуина Булонского, направился в Иерусалим, где его с большой помпой встретил Готфрид — за четыре дня до Рождества.

Даимберт утверждал, что имеет полномочия от папы, и сместил Маликорна, заявив, что тот даже не рукоположен в священники. 31 декабря, после того как его избрали патриархом, он торжественно благословил Боэмунда и Готфрида, которые, преклонив колени, получили инвеституру на свои княжества. Через несколько дней Готфрид передал ему город Иерусалим, цитадель, большую башню Давида и четверть территории Яффы. А на Пасху уступил весь Святой город, получив право охранять его, пока не будут захвачены два других города, — то есть ему предстояло управлять королевством, но Иерусалимским королевством оно уже не было.

Когда 18 июля 1100 г. Готфрид умер, Даимберт потребовал выполнения воли покойного, но лотарингцы, укрепившись в башне Давида, отказались ее отдавать патриарху и выступили за Балдуина Булонского, который, незамедлительно получив весть о смерти брата, форсированным маршем прибыл в Иерусалим, где его встретили радостными шествиями как латиняне, так и другие христиане — армяне, греки и яковиты, которые вместе со своими священниками с первых дней заключили союз против этого латинского патриарха, не церемонившегося с ними. Даимберт, поначалу укрывшийся на горе Сион, пошел на примирение и сам короновал иерусалимской короной Балдуина Булонского, отныне безраздельного властителя.

Однако, хоть партия клириков и была вынуждена отказаться от создания в Палестине папского государства, завоевание сопровождалось расселением латинского духовенства, которое на всех захваченных территориях силой занимало церковные посты. На кафедры Вифлеема и Назарета возвели епископов, пришедших из Европы с армией. В Иерусалиме целый квартал, больше половины огороженного города, с церковью Гроба Господня и тремя выдающимися церквями — Святого Иоанна, Святой Марии Латинской и Святой Марии Великой, — стал церковной сеньорией, находившейся под властью и юрисдикцией лично патриарха. Каноникам Гроба Господня, исключительно латинским монахам, Готфрид Бульонский подарил тридцать деревень, расположенных в окрестностях и конфискованных у греческой церкви. В Иерусалиме три монастыря, полностью разрушенные мусульманами или покинутые греками, — на горе Сион, на Масличной горе и монастырь Святой Марии в долине Иосафата, где находилась могила Богоматери, — были отстроены заново в европейском духе. Танкред Готвильский подарил монахам, которых поселил здесь он, несколько деревень и земельных угодий.

Это латинское духовенство, навязанное силой, вело себя как на чужой земле. Оно быстро оттолкнуло от себя остальных христиан, утверждавших, что страдают от изъятий имущества и несправедливостей. Матфей Эдесский, армянин, не находит достаточно резких слов, чтобы заклеймить «этих пастырей святой римской церкви, которые погрязали в разврате с неугасающим пылом и изгоняли из монастырей армян, ромеев [греков] и сирийцев»[57]. Дело зашло так далеко, что папа, хорошо осведомленный о потребностях этих клириков, которых он не выбирал и которых мог даже подозревать в самозванстве или дурном образе жизни, в конечном счете перестал поддерживать эту церковь, организованную столь спешно вдалеке от Рима. Так же поступили и латинские государи, стараясь снискать поддержку всех христиан, сохранить мир и заботясь об укреплении своей власти на тех землях, которые миновали по дороге в Иерусалим.

ГЛАВА II.

ВОДВОРЕНИЕ НА СВЯТОЙ ЗЕМЛЕ (1100―1150)

ВСТУПЛЕНИЕ ВО ВЛАДЕНИЕ

Мелкие группы рыцарей, не более десяти-двадцати человек, укрепившись в уже подчиненных городах или в замках, служивших также казармами и амбарами, наудачу совершали вылазки на местность, которой совсем не знали, продвигаясь все дальше к востоку или северу. Они проводили разведку, разговаривая с жителями и пытаясь обратить их в христианство или добиться поддержки с их стороны, а также вели войну с разбойниками, добираясь до их логовищ в горных долинах, и с кочевниками-бедуинами, грабителями, державшими купцов в вечном страхе. Позже, наконец взяв под надзор дороги и мосты, они стали насаждать свою власть с помощью больших набегов, демонстраций силы, добиваясь, чтобы арабские эмиры пообещали им поддержку и вассальную верность и платили дань.

Всего за три месяца после своего избрания Готфрид Бульонский предпринял несколько походов под самый Святой город, против разбойников-«головорезов», которые, укрываясь в пещерах, обирали бедных паломников на Яффской дороге. «Он затворил их в норах, как лисиц, и перебил сотню». В поисках пищи, вняв советам «некоторых сарацин, рожденных и вскормленных в этой стране, но недавно обратившихся в христианскую веру и знавших, что находится вдалеке и со всех сторон от возделанных и невозделанных земель, его люди за год нашли все места, о каких упоминает Библия, могилы патриархов, преступные города Содом и Гоморру, долину, где Моисей дважды ударил посохом о скалу и из нее хлынула вода, которой хватило, чтобы напоить народ Израиля и его вьючных животных»[58]. Одновременно шли и поиски добычи в надежде найти съестное или лошадей. Местные христиане предупреждали латинян о прохождении купеческих караванов на Дамаск; в 1107 г. шестьдесят рыцарей, устроив засаду на реке Иордан, отняли одиннадцать верблюдов, груженных сахаром, и еще четырех, которые везли ценные благовония, а также семнадцать, груженных медом и оливковым маслом; они доставили всё в Иерусалим, «и страна, занятая паломниками, обогатилась обильными трофеями»[59].

Вскоре пришло время завоеваний. Танкред, королевский наместник, казна которого наполнилась за счет захваченной добычи и выкупов, взял на жалованье всего сотню рыцарей и вместе с Евстахием Булонским, еще одним братом Готфрида Бульонского, обосновался в Тивериаде, которую менее чем затри недели обнес высокими стенами, усиленными башнями. Оттуда он выезжал на охоту за бедуинами и, контролируя дороги и рынки, насадил жестокий террор, чтобы принудить враждебно настроенных жителей капитулировать.

В мае 1100 г. они вместе с Готфридом Бульонским разорили города и деревни на западном побережье Тивериадского озера и, на этот раз возглавив армию в пятьсот-шестьсот рыцарей, перенесли военные действия к самым стенам Дамаска, правитель которого, признав себя их вассалом, пообещал платить дань золотыми монетами и шелками. Это Тивериадское княжество («princée»), называвшееся еще «Галилейским», третье норманнское княжество после Антиохии и Эдессы, хорошо защищенное сильными крепостями и богатое плодородными землями, было первой территорией, полностью покоренной латинянами, которую заселяли и осваивали на основе новых экономических принципов.

Раймунд IV Тулузский не приобрел ничего, но не делал тайны из своего желания остаться на Святой земле. В 1103 г., возобновив наступление на Триполи, он перекрыл дороги, ведущие к городу, и угрожал жителям бургов и сельской местности, пока они не согласились признать его господином и платить ему дань. Так же поступили, после того как стойко держались несколько лет, и горожане Триполи. Раймунд умер 28 февраля 1105 г., а его племянник Гильом Иордан смог вступить в город как властитель только через четыре года.

Менее чем за десять лет после освобождения Иерусалима в 1099 г. франки создали — при помощи оружия, но чаще за счет мирных соглашений — не одно большое королевство, а пять латинских государств по образцу европейских: два (Иерусалим и Эдесса) под властью семейства Готфрида Бульонского, два (Антиохия и Галилея) под властью итальянских норманнов и Триполи — под властью «провансальцев», на самом деле лангедокцев, Раймунда IV Тулузского. Эти князья, занимавшие на Западе высокое положение и владевшие богатыми угодьями, выбрали Восток, оставив другим свое наследие и заботу о своих династиях.

Таким образом, говорить о латинском государстве того времени, как часто делают, — значит предельно упрощать события или предвосхищать их и не видеть, что этот политический раздел отразил амбиции вождей, неспособных договориться, и наглядно показал, что баронские армии, которые шли разными дорогами, часто по отдельности и занимали во время осад разные секторы, не могли координировать свои действия и собирались вместе только ради больших битв, всего на несколько часов. Не было единого «крестового похода» всего христианского мира, каждый из четырех-пяти «народов» выступал от своего имени, а единство действий поддерживалось лишь постольку-поскольку.

Авторы современных книг очень часто ограничиваются главным и, покорно следуя за хронистами или историками того времени, больше говорят о великих сражениях в Анатолии или об осадах Антиохии, чем о воинских подвигах, столь же славных и еще более удивительных, которые за несколько лет после падения Иерусалима дали возможность создать и сохранить эти латинские княжества. В то самое время, когда франкские рыцари и их «верные» вступали во владение своими латинскими княжествами и воевали, защищая их, на них со всех сторон нападали бесконечно более многочисленные воинства, ежегодно отходившие в безопасные места, чтобы восстанавливать силы.

Бедные паломники в огромном множестве возвращались домой, и, так или иначе, никакой помощи от них не было. Отъезд нескольких вождей оставил в обороне зияющие бреши. Все жаловались и считали себя обреченными. Говорили, что у Готфрида Бульонского осталось не более тридцати рыцарей, а Танкред Готвильский для защиты своего Тивериадского княжества едва смог найти триста конных и две тысячи пеших бойцов. Эти цифры вышли из-под пера очевидцев, которые все сожалели о тысячах воинов, севших на отходящие корабли. Лошади становились всё большей редкостью, и многие рыцари ходили пешком. Поскольку недоставало и денег, нанимать вспомогательные войска в первое время не могли.

СПОРАДИЧЕСКАЯ ОБОРОНА

Ни Дамаск, ни Багдад не направили больших сил в помощь осажденной Антиохии, и позже ни одна армия не была брошена в погоню за франками, которые, пусть медленно и постоянно уменьшаясь в числе, продолжали двигаться на юг. Однако египетские Фатимиды делали всё, чтобы отобрать у латинян Иерусалим. Для этого у каирского султана были значительные резервы, и его люди, укрепившиеся в крепости Аскалон, находились всего километрах в пятидесяти от Иерусалима. Что касается египетского флота, то он контролировал все побережье до Бейрута. Осенью 1100 г. Балдуин Булонский смог дойти до Иерусалима, чтобы его там провозгласили королем, только выдержав опасности рискованной экспедиции. С ним было всего 160 рыцарей и 400 пехотинцев, которые, миновав Лаодикею, на дороге по горному карнизу попали в засаду: «Одни атаковали нас снизу с моря посредством кораблей, другие следовали по пятам той дорогой, какой прошли мы; третьи же, как всадники, так и пехотинцы, теснили нас перед собой через горы и холмы, как баранов, которых гонят в овчарню, чтобы, когда мы перейдем узкую долину, внезапно напасть на нас на выходе из ущелья и всех истребить».

28 апреля 1100 г. папа Пасхалий II (Урбан II умер в предыдущем году) написал в Иерусалим, умоляя всех латинян, которые там находились к тому времени, там и оставаться. Патриарх Даимберт направил несколько писем немецким епископам, напоминая им, что до сих пор они ничего не сделали для освобождения Иерусалима; он просил их собрать и послать денег, которые позволили бы заплатить жалованье рыцарям и пехотинцам, иначе те вернутся по домам или разбредутся. Предприятие уже обошлось дорого, и не один барон, подобно бедным паломникам, отправился обратно. В 1100 г. Роберт Фландрский и Роберт II Нормандский, а с ними и все их люди, рыцари и пехотинцы, погрузились в Яффе на корабли, поднявшие якорь, чтобы отплыть в Италию.

Всего за несколько лет — в 1099, 1101, 1102 и 1105 гг. — египтяне предприняли четыре больших наступления на территории, занятые латинянами. Очень часто хронисты, хоть они и были очевидцами, ненадолго задерживаются на описании боев, ограничиваясь несколькими словами, неизменно одними и теми же, говоря о победоносных конных атаках франкских рыцарей. Но от этих четырех кампаний нам все-таки остались подробные рассказы Фульхерия Шартрского, остававшегося при Балдуине Булонском до 1107 г.

Летом 1099 г., 4 августа, всего через три недели после взятия Иерусалима, в Аскалоне высадился фатимидский визирь Аль-Афдаль с большим войском. Среди этого множества людей франки впервые увидели нубийских вспомогательных воинов и наемников из верховий Нила и из Судана, «племя публиканов и чернокожее племя, обитателей эфиопской земли, в просторечии именуемых азопартами, а также все варварские народы, составляющие Вавилонское королевство».

[54] Слово армянского происхождения, означавшее «царь»; на самом деле они выбирали себе вождя, который заботился о них, командовал ими и принимал к себе в отряд только тех, кого выбирал сам.

[55] Raoul de Caen. Op. cit. P. 237.

[56] Guillaume de Туг. Op. cit. Р. 366 и 376.

[57] Matthieu d’Edesse. Détails historiques de la première expédition des chrétiens dans la Palestine, sous l’empereur Zimiscès //trad, par F. Martin. Paris: Lemarchand, 1811. P. 54. — Richard J. Quelques textes sur les premiers temps de l’Église latine de Jérusalem // Recueil de travaux offerts à M. Clovis Brunei parses amis, collègues et élèves. Paris: Société de l’École des chartes, 1955. 2 vol. T. II. P. 426-430.

[58] Foucherde Chartres. Op. cit. P. 100.

[59] Albert d'Aix. Op. cit. P. 125.