«История крестовых походов»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА «ПЕРРЕН»

Жак Эрс скончался вскоре после того, как закончил первую редакцию настоящей «Истории крестовых походов», которую можно считать его посмертным произведением. Нет никаких сомнений, что, будь он жив, он опубликовал бы более пространную и удачную книгу. Однако при всех ее отдельных несовершенствах, в частности, проявившихся в ссылках на источники, мы решили почтить его память, издав книгу такой, какой она была написана, — интересной и очень новаторской.

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Крестовые походы представляют собой особую страницу в истории Средневековья. Масштабное предприятие, затеянное ради освобождения Гроба Господня, не только увенчалось успехом, но оставило по себе долгую память, прочно заняв свое место среди самых упоминаемых событий мировой истории. Череда походов, устраиваемых западноевропейскими рыцарями, необычайный всплеск религиозного пыла, столкновение Запада и Востока с самого начала будоражили воображение европейских хронистов. Интерес этот не угас и по прошествии многих поколений: на данный момент крестовые походы являются одним из самых исследованных историками феноменов. Солидный и подчас неоценимый вклад в изучение крестовых походов внесла плеяда отечественных ученых, таких как М. А. Заборов, С. В. Близнюк и особенно С. И. Лучицкая.

Однако, как и любое значимое историческое событие, крестовые походы быстро обросли штампами и устоявшимися мнениями, которые, вопреки научно аргументированным опровержениям современных ученых, продолжают жить своей жизнью. К ним относится, например, убеждение, что крестовые походы были продиктованы едва ли не исключительно грабительским духом и жаждой наживы, что так Западная Европа избавлялась от лишних агрессивных элементов, которыми были безземельные младшие сыновья в знатных семействах и т. д. За вереницей четко выделяемых стараниями традиционной историографии восьми походов не всегда виден тот факт, что по сути крестоносная эпопея была непрерывным «броуновским движением», а не набором изолированных друг от друга военных вторжений. Боевые действия, в которых принимали участие крупные воинские отряды под руководством королей или видных сеньоров, поневоле оттягивают на себя внимание, заслоняя повседневную жизнь основанных в Святой земле христианских государств, просуществовавших целых два столетия. Именно с целью показать другую сторону крестовых походов заслуженный французский историк-медиевист Жак Эрс и написал свою книгу.

Ученик знаменитого французского историка, яркого представителя исторической школы «Анналов» Фернана Броделя, работавший вместе с другим мэтром французской историографии Жоржем Дюби, Жак Эрс за свою долгую карьеру сделал очень многое для изучения западноевропейского Средневековья. Его перу принадлежат такие классические работы, как «Генуя в XV веке: экономические аспекты и социальные проблемы», «Запад в XIV―XV вв.: социально-экономические аспекты». Помимо академической карьеры, Жак Эрс стал признанным мастером в жанре научно-популярной литературы. Среди его работ, отмеченных вниманием французской читательской аудитории, — «Жиль де Рэ», «Макиавелли», «Людовик XI», «Клан Медичи: как Флоренция потеряла свою свободу», «Рождение капитализма в Средние века». Но особое место в своем творчестве Эрс отводил крестовым походам — и символично, что именно книга о них стала для него последней и вышла в свет уже после смерти этого замечательного ученого. В своих «Крестовых походах» Эрс не стремился создать «новую историю» этого явления или предложить новые, прорывные идеи, он рассказал историю крестовых походов еще раз — но грамотно расставив акценты на ключевых моментах и высветив основной ход событий.

ВСТУПЛЕНИЕ

МИФ О ВОСЬМИ КРЕСТОВЫХ ПОХОДАХ

В не столь отдаленное время, когда школьников учили истории, книги для них рассказывали о некоторых славных подвигах: об описанном Ксенофонтом отступлении Десяти тысяч, которые после долгих месяцев утомительного блуждания по горам Восточной Анатолии вновь увидели море, о дальних переходах римских легионов, рисковавших жизнью в Британии или на границах Парфянского царства, и о гораздо более позднем завоевании Англии Вильгельмом Завоевателем, которое увековечили сцены, вышитые на ковре из Байё. То, что мы называем крестовыми походами, имело другую природу, чем эти предприятия, где участвовали многие сотни мужчин, которые принадлежали к одному народу и все были опытными воинами. С самого начала «крестоносцы» насчитывали всего несколько сот рыцарей, которые в течение всей рискованной авантюры должны были вести, организовывать, кормить и защищать массу «паломников» — мужчин, женщин и детей, неспособных сражаться, которые замедляли их движение, а на поле боя становились тяжелым бременем. В 1096―1097 гг. они вместе прошли тысячи километров, прежде чем достичь Константинополя и отдохнуть там несколько дней, и еще столько же по Азии, пока более чем через три года после начала похода не увидели стены Иерусалима. Столь далеко от дома, не получив по дороге сильных подкреплений, они на высоких, почти пустынных нагорьях Анатолии одержали две большие победы над врагами, способными в любой момент застать их врасплох. Равно как без надежного снабжения, постоянно на грани нехватки продуктов питания на то, чтобы прокормить такие толпы, они долгие месяцы осаждали Антиохию и Иерусалим, защищенные высокими и мощными стенами.

Мы мало сказали о том, до какой степени Святая земля, вновь ставшая христианской, мобилизовала силы, энергию и деньги Запада. Ежегодно по нескольку флотов из тяжелых галер и кораблей из Италии, Прованса и Каталонии привозили сотни паломников, которые очень часто сражались рядом с рыцарями и пехотинцами или помогали строить замки. Англичане, фламандцы, немцы из Бремена и скандинавы оснащали флоты для пиратства и для войны, которые после переходов, занимавших более года, перезимовав в Галисии или в Греции, нападали на египтян прямо на их побережьях, завоевывая франкам господство над восточными морями. Командование одним из таких флотов принял король Норвегии, вернувшийся домой только после трех лет отсутствия. А датский король Эрик I умер на Кипре в 1103 г.

Три французских короля — Людовик VII, Филипп Август и Людовик Святой — и три германских императора на долгие месяцы покидали свои страны, чтобы помочь франкам Святой земли и попытаться вернуть территории, отбитые противником. Филипп Август отсутствовал с 4 июля 1090 г. по конец августа 1091 г., а Людовик Святой — больше пяти лет. Его сопровождала королева Маргарита Прованская; на Востоке родилось двое королевских детей, и все это время Французским королевством управлял совет, собиравшийся в Акре. Ричард Львиное Сердце на обратном пути почти на два года попал в плен к Леопольду V Австрийскому и с большим трудом вернул себе власть, так как его брат Иоанн Безземельный не желал уступать ему место, узурпированное во время отсутствия брата. Император Фридрих Барбаросса 10 июня 1090 г. утонул, пытаясь пересечь на коне разлившуюся реку в горах Тавра, а Фридрих II, победитель султана Малика аль-Камиля, 18 марта 1229 г. короновался иерусалимской короной.

Потери европейцев в людях и деньгах были значительными. В течение всего пути бедняки голодали. Многие умирали от изнурения или от лихорадки. Другие, пав духом и видя, что Иерусалим все так же далек, покидали лагерь и, как придется, селились на землях, о которых не имели ни малейшего представления. Вполне очевидно, что следы их терялись. Вечером после каждого боя рыцари и воины подсчитывали своих убитых и пленных. Большую прибыль получали те, кто перед отъездом давал ссуды под ростовщические проценты и задешево скупал земли у отъезжающих, которые, чтобы отправиться в путь, должны были накопить крупные денежные суммы. За отъезд все платили дорого, и все наши тексты без исключения повествуют о простых и знатных людях, вынужденных продавать имущество, которое на рынке брали плохо — столь велико было предложение. Вожди, как говорили тогда — «бароны», собирали тысячи золотых монет, чтобы вооружиться и прокормить «верных» и спутников. Война их не обогатила. Хронисты с энтузиазмом пишут о добыче, захватываемой в шатрах вечером после выигранного боя, но чаще всего эта добыча и дань, какую взимали с покорившихся, состояла просто из зерна и мясного скота, а иногда даже представляла собой обещание провести отряд немного дальше, где люди найдут возможности для грабежа или выгодных покупок. С тех пор как в 1130-е гг., через добрую четверть пека после взятия Иерусалима, египтяне каирского султана и эмиры Алеппо научились сосредотачивать силы, франки терпели тяжелые неудачи, теряли коней и оружие, многие из них попадали в плен. Некоторые семьи разорились на выкупах, и мы точно знаем, что для выплаты выкупа, затребованного за Людовика Святого, королевскую казну буквально опустошили, и то властям пришлось взять крупные займы. Как и многие колониальные предприятия, с финансовой точки зрения это дело было настоящей катастрофой. Более двух веков восточные авантюры, большие паломничества, отвоевание Святой земли и некоторых других территорий, занятых мусульманами, а потом оборона латинских государств Сирии и Палестины влекли за собой масштабные передвижения денежных средств, перевозку монет, всевозможные займы. Все эти передвижения были столь значительны, что разорили некоторые знатные роды и в то же время обеспечили крупные доходы тем, кого мы называем банкирами, но для людей того времени они были не кем иным, как менялами, заимодавцами, ростовщиками. Военные ордены, тамплиеры и госпитальеры, поначалу были главными актерами на этом поприще, но большую часть времени служили лишь посредниками. Деньги ссужали итальянцы, присутствовавшие при боях за Святую землю: генуэзцы, венецианцы и пизанцы, — а после жители торговых городов материковой Италии. Все они использовали простые ордерные и переводные векселя, применение которых, становясь все проще, существенно усовершенствовало технику перевода денег. Крестовые походы мало что принесли купцам и не очень изменили торговые маршруты, ведь Палестина так и осталась в стороне от них. В общем, крупнейшие прибыли давали тогда не торговля продуктами, пряностями и прочим, в то время очень вялая, а займы, иначе говоря — ростовщичество.

СЛОВОСОЧЕТАНИЕ «КРЕСТОВЫЙ ПОХОД»: АНАХРОНИЗМ

Говоря о прошлом и давая определение некоторым событиям, мы постоянно пользуемся словами, к каким люди этого самого прошлого никогда не прибегали: «Средние века», «Возрождение», «романское искусство», «готическое искусство», «Византийская империя» и «эпоха Просвещения» применительно к временам философов, писателей и писак XVIII в., предвестников сияющей зари 1793 года. Словосочетание «крестовый поход» занимает почетное место среди слов или выражений, какие почему-то принято выбирать теперь, — отличающиеся от тех, какие по широко распространенной традиции использовали современники. Никто не скажет с точностью до нескольких десятилетий, когда и как эти чисто искусственные, целиком придуманные термины сначала вошли в употребление в отдельных кругах, под пером того или иного автора, и благодаря частому повторению наконец появились во всех книгах, от самых примитивных до наиболее продуманных. В большинстве случаев они, заведомо не имея никакого отношения к реальности, возникали отнюдь не случайно, а напротив, сознательно выбирались теми, кто формировал общественное мнение, позволяя им нанизывать детям и широкой публике некоторые очень своеобразные приемы анализа и толкования событий. Учителя в республиканской системе образования и фабриканты подконтрольных школьных учебников на редкость успешно используют этот прием со времен Жюля Ферри[1].

Однако мы больше не живем во времена, когда историк, не желающий довольствоваться повторением уже сказанного, тщетно искал бы другие источники, кроме фантастических, очень условных рассказов. Опубликованы и немалочисленные аутентичные и бесспорные источники. Сообщения многочисленных хронистов, очевидцев событий, не позволяют оставаться в неведении относительно таковых — от призыва Урбана II в Клермоне в 1095 г. до падения последней крепости, еще удерживаемой латинянами, Акры, которую в 1291 г. взяли мамлюки. Служители церкви и грамотные люди, приближенные баронов и графов, приезжавшие из разных стран Европы, не все писали на одном языке и не всегда были едины в оценке ответственности отдельных лиц, но более века никто не говорил ни о крестовом походе, ни о крестоносцах.

Хронистов, которые были свидетелями первых походов, 1096―1099 гг., всего четыре, но все они пользовались разными терминами. Самый точный из этих четырех рассказов, произведение автора, оставшегося анонимным, был в то время известен под названием «Gesta Francorum et aliorum Hierosolymitanorum» [Деяния франков и прочих иерусалимлян (лат.)], и историки долго не называли его иначе, пока фабриканты учебников в XIX в. не превратили его в «Анонимную историю первого крестового похода», дав полностью вымышленный заголовок. Петр Тудебод, священник из Пуату, присутствовал при осадах Иерусалима и Триполи; он написал «Historia de Hierosolymitano itinere» [Историю Иерусалимского похода (лат.)], позже переведенную на разговорный язык под названием «Geste des Francs et autres pèlerins» [Деяния франков и прочих паломников (фр.)]. Раймунд Ажильский, духовник Раймунда IV Сен-Жильского, графа Тулузского, начал упорядочивать свои наблюдения и писать свою «Historia Francorum qui ceperunt Jerusalem» [Историю франков, что взяли Иерусалим (лат.)] под Антиохией. Фульхерий Шартрский, тоже клирик, из familia Стефана Блуаского, писал не по горячим следам, а сделал это позже, уступив просьбам приближенных короля, и его «Historia Hierosolymitana» [Иерусалимская история (лат.)] была завершена только в 1127 г., в год его смерти. В нее тоже выражение «крестовый поход» включили гораздо позже лишь те, кто пожелал ее перевести и дать ей заглавие во вкусе времени.

За ними последовали другие рассказы, сделанные людьми, которые познакомились со Святой землей только через несколько лет после первого похода и, вдохновляясь непосредственно текстом того или другого из этих четырех авторов, искали другие источники, расспрашивали клириков, вернувшихся домой, коллекционировали письма и собрали этот урожай, несколько дистанцировавшись во времени от событий. Однако ни один не использовал выражение «крестовый поход», которое сегодняшним историкам кажется столь естественным. Рауль Канский, клирик, который был приближенным герцога Роберта II Нормандского, в потом сопровождал сицилийских норманнов, говорил просто о «походе»: «Gesta Tancredi in expeditione llierosolymitana» [Деяния Танкреда в Иерусалимском походе (лат.)]. Лишь намного позже, не ранее XIX в., для самых доступных изданий стали, чтобы привлечь внимание читателя, выбирать другие заголовки, вроде «Так хочет Бог!» или попросту «Рассказ о Первом крестовом походе».

Каффаро, юрист и вполне образованный человек, который трижды побывал консулом в своем городе Генуе, а также служил послом при папе и при Фридрихе Барбароссе, в 1100 г. сел на один из флотов, возивших помощь франкам в Иерусалим, и, вернувшись, собрал всевозможные свидетельства, прежде чем написать историю этого предприятия. Он озаглавил ее просто-напросто «Liber de liberatione civitatum orientis» [Книга об освобождении городов Востока (лат.)]. Позже, чтобы рассказать о подвигах, благодаря которым христианам были возвращены Минорка, Альмерия и Тортоса, он написал «De Captione Almerie е Tortuose» [Об обретении Альмерии и Тортосы (лат.)]. Из-под его пера ни разу не вышло выражение «крестовый поход», слово же «крестоносец» на этих сотнях и сотнях страниц встречается один-единственный раз. Все авторы, сколь бы разными они ни были, писали «паломничество», «переправа через море», «войско» и «ополчение», людей же называли паломниками, франками и латинянами.

Вильгельм Тирский, родившийся в Иерусалиме около 1130 г., наставник юного Балдуина (ставшего Балдуином IV, прокаженным королем), секретарь королевской канцелярии, назначенный в 1175 г. архиепископом Тирским, написал монументальную историю христианского отвоевания Востока с 1095 по 1184 г. в двадцати двух томах. Оригинальное название неизвестно, но с нее быстро было сделано несколько списков, которые все называются «Historia rerum in partibus transmarinis gestarum» [История деяний в заморских землях (лат.)]. Его произведение немедленно перевели компиляторы, без колебаний сделав несколько дополнений, но ни в одном из них нет слов «крестовый поход». В качестве заглавия они выбирали либо «Книга о завоевании», либо «Роман об Ираклии» (первая книга начинается царствованием византийского императора Ираклия в 630-е гг.). Сегодня во всех изданиях и библиографических ссылках на них обычно используется название «История крестовых походов», даром что речь там идет совсем о другом — фактически об истории восточных христиан в течение пяти веков, в первых четырех из которых никаких крестовых походов не было. Так же поступили с текстом Одона Дейльского — единственного хрониста, который сопровождал короля Людовика VII в Святую землю в 1147 г. Его рассказ озаглавлен «О странствовании Людовика Седьмого на Восток».

Правда, за 1231 г. мы находим в тексте Бальяна Сидонского, приближенного и сторонника императора Фридриха II, выражение «cruces signatura», позже переведенное как «croiserie». Но это слово совсем не имеет значения «крестовый поход» и впоследствии никогда не использовалось.

Никто не знает, когда и благодаря кому было введено выражение «крестовый поход», но это произошло не раньше 1700-х гг., и использовалось оно еще очень эпизодически, не привлекая внимания. Обычным оно стало в последние годы XIX в. «Крестовый поход», конечно, был изобретением фабрикантов наших учебников истории, и выбор этого слова, не оправданный ничем, вполне явно объясняют замыслы тех, кто желал добиться некоего подобия единомыслия. Удивителен успех этого выражения, ставшего настолько привычным в тексте и речи, что и по сей день чувствуешь себя обязанным употреблять его кстати и некстати, совершенно не раздумывая.

Понятие «крестовый поход», очень многозначительное, послужило историкам названием для некой священной или как минимум «справедливой» войны. Поводом для войны, которую Капетинги вели в Лангедоке и которую мы называем «альбигойским крестовым походом», стало убийство папского легата. Глава первого похода Симон IV де Монфор успел в 1204 г. повоевать с мусульманами на Святой земле, в районе Тивериадского озера, но в Лангедоке, в войне с Раймундом VI Тулузским и арагонским королем, армиями командовали сеньоры Иль-де-Франса, а потом король Людовик VIII. Катарскую ересь, конечно, осудили и разгромили, почти уничтожив, но в то же время, благодаря нескольким громким победам, было обеспечено присоединение к Французскому королевству Тулузского графства. Некоторые авторы, сильней дистанцировавшиеся от этих событий, доходят до утверждения, что в конечном счете борьба с ересью была для капетингской монархии не более чем предлогом. Еще более откровенно политическая направленность проявилась в крестовом походе, который в 1266 г. провозгласил французский папа Климент IV, чтобы отобрать Неаполитанское королевство у наследников императора Фридриха II и отдать Карлу Анжуйскому — к этому времени уже ставшему графом Прованским, — самому младшему из братьев короля Людовика Святого. Для ведения войны с немецкими рыцарями и их неаполитанскими союзниками, которые не были ни еретиками, ни схизматиками, папа продал несколько священных сосудов из папской сокровищницы и велел собирать деньги во всем Французском королевстве и в Северной Италии. Лет через двадцать, в 1285 г., другой французский папа, Мартин IV, объявил «арагонский крестовый поход», чтобы заставить короля Арагона поплатиться за помощь, оказанную им в 1282 г. сицилийцам в борьбе с анжуйской оккупацией.

Использовать одно и то же слово для названия походов, участники которых два века пытались вернуть Святую землю христианам, значит объединять совершенно разные предприятия, различавшиеся как комплектованием и вооружением войск, так и проведением военных операций. В знаменитом «крестовом походе баронов» 1096―1099 гг. на самом деле участвовали четыре армии, которые, выступив из Эно, Нижней Лотарингии, Нормандии, Лангедока и Южной Италии, неизбежно двинулись разными путями: одни всю дорогу шли сушей, другие высадились в Греции после короткого перехода по Адриатическому морю. Они прибывали в Константинополь с интервалом в недели и никогда не сливались в единое войско, не признавали другой власти, кроме своих командиров, выполнявших собственные замыслы, очень часто конфликтовали меж собой и в конечном счете основали в Сирии и Палестине четыре независимых друг от друга государства, причем двое из этих баронов даже не дошли до Иерусалима. Но время «Третьего крестового похода» Фридрих Барон росса шел по суше, тогда как Ричард Львиное Сердце отплыл из Марселя, а Филипп Август — из Генуи. Один та другим они высадились на побережье Сицилии, где скоро поссорились, а потом расстались: французский король направился непосредственно в Святую землю, а Ричард задержался, чтобы попутно завоевать остров Кипр. Прибыв в Иерусалим через два месяца после французской армии, он там остался еще на год.

Давая уроки истории маленьким детям, нельзя говорить обо всем, но предельное упрощение иногда приводит к формированию совершенно ложной картины событий, и, когда обращаешься к другой аудитории, это следовало бы учитывать. Наши книги, в том числе учебники для системы высшего образования, и даже диссертации, плоды углубленных изысканий, неизменно говорят о восьми крестовых походах[2], притом что любой, кто прочтет тексты или просто обратится к общей хронологии, ясно увидит, что походов для отвоевания Святых мест произошло более чем за два века так много, что невозможно сосчитать. В 1099 и 1100 г. каждый год отправлялась не одна экспедиция — с интервалом всего в несколько недель Французское королевство покинули три, в то время как Генуя, Пиза, а потом Венеция снаряжали флоты, чтобы добиваться господства на море и перевозить провизию, оружие и осадные машины. В те же годы три эскадры тяжелых кораблей, построенных в Дании и Норвегии, высадили своих воинов в Палестине по завершении долгого, занявшего два-три года плавания вокруг материка, в ходе которого эти воины зимовали в Галисии или Греции, сражались по дороге с мусульманами на португальских побережьях и прошли Гибралтарский пролив. Но это не в счет; у этих «крестовых походов» порядковых номеров нет. Более двух веков христиане Запада то и дело собирались, вооружались и на месяцы покидали свои страны, чтобы оказывать помощь и поддержку латинским государствам Святой земли. Для сохранения цифры «восемь» нет никаких оправданий, кроме стремления представить крестовые походы не такими, какими они были.

СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА: ЕЩЕ ОДИН АНАХРОНИЗМ

Избавиться от этих априорных утверждений, хлестких лозунгов и картин в черных красках нетрудно, если говорить не о «крестовых походах» вообще, а попытаться проследить за эволюцией этих предприятий, которые за два века, конечно же, эволюционировали.

Освобождение Иерусалима не было делом рук торжествующей церкви, внушившей эту идею всему христианскому миру с целью собрать воинские отряды из представителей всех народов Запада. Во времена первых больших предприятий на Востоке папство еще не освободилось от императорской опеки, и по этой причине нельзя говорить о священной войне. Григорий VII, избранный в 1073 г., через три года был низложен собором, который созвал в Вормсе Генрих IV. В ответ папа немедленно отлучил последнего, и император вместе с императрицей и детьми пришел в Каноссу, высоко в горы в разгар зимы, чтобы вымолить прощения. Но, едва вернувшись в Германию, он заявил, что его обещания недействительны, и во главе сильной армии захватил Рим, заключил папу Григория в замок Святого Ангела и короновал в папы под именем Климента III одного из своих приближенных, Гвиберта, который с начала был его наместником в Италии, а в 1072 г., несмотря на явно выраженное недовольство папы Александра II, был назначен архиепископом Равеннским. Григорий VII, освобожденный сицилийскими норманнами, не сумел удержаться в Риме и, вынужденный избрать унизительное бегство, укрылся в Салерно, где и умер в изгнании в мае 1085 г.

Урбан II, папа, воззвавший к крестовому походу в Клермоне, во Франции был беглецом, неспособным добиться, чтобы к нему прислушались в Риме. Отпрыск знатного шампанского рода, бенедиктинец, архидиакон Реймсский, приор аббатства Клюни, избранный в 1088 г., он не мог оставаться в Риме — мятежный город по-прежнему находился в руках антипапы Климента III. Сначала он нашел убежище в Южной Италии у норманнского герцога Рожера Готвильского, будущего Рожера I Сицилийского, а до Рима смог добраться только в 1093 г., через пять лет после избрания. Он сумел поселиться в Латеранском дворце, но город был вынужден оставить сторонникам другого папы.

Незадолго до перехода через Альпы Урбан, чтобы показать свое влияние, созвал верных прелатов в Пьяченце — городе, где уже давно каждый год собиралось множество паломников, перед тем как пойти в Сантьяго-де-Компостелу. Это был триумф: с 1 по 15 марта 1095 г. там заседало двести епископов из Италии, Баварии и Бургундии. Хронисты, как всегда, не скупившиеся на большие цифры, пишут о четырех тысячах священников и монахов и тридцати тысячах мирян. Никакой зал или городская площадь не вместили бы такую толпу, и собрание проводили на большом поле за стенами города. Папа громко и энергично провозгласил каноны реформы, какой добивался Григорий VII: независимость церкви от светской власти, реформирование нравов духовенства. Он долго принимал у себя Аделаиду Киевскую, приехавшую с жалобами на супруга, императора Генриха IV, снял отлучение с Алексея I Комнина, императора Востока, и в кратком обращении призвал князей и сеньоров Запада оказать тому помощь, защитив греков, которым в Анатолии угрожали смертоносные набеги турок. Но о Святой земле не было сказано ни слова.

В Клермоне Урбан II знал, что его проповедь не будет услышана ни в империи, ни в обширной части Италии, от Альп до Рима. Как и во французском королевском домене: на Клермонском соборе, который, заседая с 18 по 26 ноября 1095 г., все-таки собрал десять архиепископов и около 220 епископов, он официально подтвердил отлучение короля Филиппа I[3], провозглашенное в октябре 1094 г. на Отёнском соборе. Чтобы шире распространить призыв помочь паломникам и освободить Гроб Господень, он покинул Клермон и не жалел сил, ратуя за поход на Святую Землю. С середины ноября 1095 г. по июль 1096 г. он в ходе долгого объезда страны побывал в 30―35 аббатствах или церквях, но, не считая двух кратких вылазок в Анжер и Ле-Ман, а потом в Клюни и Отён, ездил только по центральной части королевства, в основном по Оверни и графству Тулузскому. На соборе, созванном в Ниме, он направил двух легатов к генуэзцам, чтобы убедить тех вооружиться и прислать помощь по морю. Оттуда через Авиньон, Кавайон и Форкалькье он наконец доехал до Италии, далеко не уверенный, что встретит там хороший прием. Чем говорить о крестовом походе в результате мобилизации христиан Запада, лучше было бы сказать, что в 1096―1099 г. в путь отправились отряды, у которых во многих отношениях было мало общего: четыре из них откликнулись на призыв папы и епископов, остальные были набраны в странах, находившихся под влиянием антипап, и в домене отлученного короля Франции.

[1] «Меня учили: чтобы посягнуть на свободу, надо посягнуть на мысль; но я пойду дальше: чтобы атаковать мысль, можно атаковать язык. Ведь, несмотря на таранные удары средств массовой информации, мысль в худшем случае укроется в крепости личного интеллекта, тогда как язык, будучи общим достоянием, находится, так сказать, на открытом пространстве». V. Volkoff. Le Montage. Paris: Julliard, Lausanne: l’Âge d’homme, 1982. (Все примечания в книге, кроме особо оговоренных, — авторские. — Прим, пер.)

[2] Критерии выбора походов, которые достойны получить номер и изучаться, выглядят не слишком очевидными. Похоже, сначала историки хотели оставить только те из них, которые возглавлял французский король или император. Но король не участвовал и «четвертом» походе 1204 г., а вождями «пятого» были госуда­ри Австрии и Венгрии. То ли из-за незнания фактов, то ли ради упрощения системы понятий, то ли из-за нежелания «не видеть леса за деревьями» и признавать «исключения, подтверждающие правило», но историческую истину историки полностью проиг­норировали. Если вдуматься, участники первых вооруженных паломничеств в Иерусалим, не относимых нами к «крестовым походам», не дожидались призыва Урбана II 1095 г.

[3] Третий король из династии Капетингов, внук Гуго Капета и сын Генриха I и Анны Киевской, он похитил Бертраду де Монфор, супругу графа Анжуйского, а потом, разведясь с женой Бертой Голландской, в 1092 г. женился на ней и прижил четырех детей.