«История крестовых походов»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда император Фридрих прошел последней из плохих болгарских дорог, к нему вернулись люди, которых он послал в Константинополь для подготовки своего прибытия. Оказалось, что их арестовали, бросили в тюрьму,унижали и дурно с ними обращались, выпустив только через несколько недель. Им было много что сказать, и они не знали, как и говорить о коварстве греков, которые преподносили или, скорей, продавали паломникам отравленное вино. Некоторые полагают, что эти обвинения выдвигали по дороге сами немецкие сеньоры, стараясь сдерживать своих пехотинцев, часто напивавшихся и выходивших из-под контроля. Но в одном письме Сибиллы Иерусалимской Фридриху, сообщающем о союзе, который константинопольский император, гонитель Церкви Божьей, заключил с Саладином, искусителем и губителем Святого Имени, написано, что владыка греков прислал шестьсот мер отравленного зерна, а также большой сосуд, полный вина, куда он налил столь сильный яд, что человек, позванный для проверки его действия, пал мертвым, едва ощутив запах из открытого сосуда. Сибилла также утверждает, что константинопольский император, «дабы умножить наши несчастья и покончить с истинными христианами, запретил, чтобы в Иерусалимское королевство вывозили зерно»[103].

Эта история с отравленным вином наделала много шума, но в ней не было никакой нужды: император Фридрих знал, что думать о греках. Леопольду V, герцогу Австрийскому, он писал: «Император Константинополя очень скоро нарушил обещания и клятвы своего канцлера, данные в Нюрнберге в присутствии князей империи, — обеспечивать нам безопасность в пути, а также добросовестность в поставках и при обменах. Он бесчестно бросил в тюрьму наших послов — епископа Мюнстерского, графа Руперта и нашего камергера со всей их свитой. Он надолго их заключил, задержав наше движение до дурного зимнего сезона, и наконец отослал к нам обратно с уверениями в дешевых поставках, честных обменах и обилии хороших судов для нашей перевозки. Поэтому, как обжегшийся ребенок некоторое время боится огня, мы больше ни в чем не можем верить словам и клятвам греков»[104].

После начала открытой войны с Исааком Ангелом люди Фридриха пошли как по оккупированной стране, разоряли деревни и города, брали, не платя, продукты питания, подожгли Филиппополь и нанесли грекам серьезное поражение при Дидимотике, после чего стали на зимние квартиры в Адрианополе, жителям которого пришлось немало пострадать. В конце марта армия без особых затруднений переправилась через Дарданеллы, тем самым избежав опасной остановки под степами Константинополя. Солдаты взяли приступом город Конью, приобрели на рынке, где никто не мог им ни в чем отказать, несколько тысяч добрых коней и как победители продолжили путь в Киликию, где 10 июня 1190 г. император утонул, переправляясь верхом через Салеф — горную реку в Таврских горах. Командование армией принял его сын Фридрих Швабский, причем, вопреки тому, что говорилось чуть позже, армия не разбежалась во все стороны в поисках прибежища и скудной добычи, но ослабла — как от лихорадки, так и от отъезда нескольких сеньоров, отправившихся морем обратно на Запад. Фридрих Швабский и его люди подошли к Антиохии 7 октября 1190 г., найдя город со всех сторон окруженным отрядами франков, которые, прибыв по морю, намного их опередили.

Генрих II Английский, которому Вильгельм Сицилийский пообещал флот из ста кораблей для перевозки войск, и Филипп Август отозвались на призыв папы лишь через несколько месяцев. Они положили конец своим ссорам в январе 1188 г. в Жизоре, приняв крест вместе с графом Фландрским, но по окончании зимы война в Нормандии возобновилась, притом что все их силы были мобилизованы. Тот и другой потеряли много времени и выдохлись, в то время как служители церкви и народ громко выражали негодование в связи с задержками, а многие бароны не приняли участия в боях. Они снова увиделись в ноябре 1188 г. в Бонмулене, а потом еще раз — на Пятидесятницу 1189 г. в Ла-Ферте-Бернар, в Перше, чтобы наконец в июне торжественно подписать мир в Баллане, между Туром и Азеле-Ридо, но этот договор ничего не дал, потому что вскоре, 6 июля 1189 г., Генрих II умер.

УЧАСТНИКАМИ КРЕСТОВОГО ПОХОДА СТАНОВЯТСЯ ФИЛИПП АВГУСТ И РИЧАРД ЛЬВИНОЕ СЕРДЦЕ

Тем временем — на ссоры и оттяжки были потрачены год и девять месяцев, — Ричард, которого его отец Генрих II назначил наместником Аквитании и Анжу[105], быстро принял крест в Туре, в начале ноября 1187 г., немедленно подготовился к выступлению и, полагая идти по суше, написал королю Венгрии и императору Константинополя, чтобы обеспечить себе свободный проход и хорошее снабжение. 22 июля 1189 г., всего через дне недели после смерти отца, он договорился с Филиппом Августом заключить мир и совместно сражаться на Снятой земле. После коронации в Лондоне 3 сентября (ему было тридцать два года) новый король убедился, что теперь обладает куда более значительными доходами, к его услугам английский флот, и решил переправляться морем.

Паломников из Англии и северных стран море еще пугало. Выходить в море значило отдаваться на милость людей, с которыми они не были знакомы, рисковать жизнью и здоровьем, иметь дело с непогодой и штормами. Все рассказы о паломничествах англичан свидетельствуют, что последние испытывали тревогу такого рода, приходя в порт. Но это был более прямой и в конечном счете более быстрый путь, исключавший надобность каждый день вести переговоры о проходе и покупках, даже с христианами. Большие военные корабли, ходившие обычно группами, были не просто судами для перевозки паломников: каждое принимало на борт более сотни рыцарей, опытных воинов, так что пираты были им нестрашны. Главным, о чем пишут неохотно, но что безусловно определяло выбор, была возможность для командующего походом брать в него тех, кого хотел он, подсчитывая и выбирая воинов по одному и не опасаясь, что с самого выступления и всю дорогу отряд будет раздражать толпа бедняков — мужчин, женщин, готовых к разбою, которые жаловались на нищету и которых в боях надо было защищать, рискуя гибелью рыцарей от атак противника. Бедняков, которые любили возвышать голос во время советов, устраивавшихся на открытом пространстве, или требовать от армии идти туда, где ей нечего было делать. Морская переправа была настоящей военной операцией, в отличие от больших паломничеств, которые с таковой не имели ничего общего, но которые мы по-прежнему называем крестовыми походами.

Ричард останется командующим в течение всего путешествия, и, чтобы добраться до Святой земли, ему не надо будет нигде ни говорить с императором Востока, ни давать ему какие-либо клятвы. Ни он, ни его люди не увидят Константинополя, лишившись, конечно, созерцания его чудес и молитв в святых местах, зато им не придется сражаться на балканских дорогах, договариваться, выдавать заложников и дорого платить за суда для переправы через Босфор. И, что тоже очень важно, никогда не зайдет речи о том, чтобы передавать грекам земли, отбитые у мусульман. Ричард распорядился оснастить еще один флот в Марселе, откуда должен был отплыть со своими вельможами и приближенными рыцарями. Это стоило ему целого состояния, собранного за счет специальной подати — саладиновой десятины, принесшей шестьдесят тысяч ливров, немалая часть которых, правда, ушла на войну с французами в Нормандии и Аквитании. К ней добавились доходы от сборов, конфискаций имущества у отцовских чиновников, впавших в немилость, продажи должностей, налогов с шерифов, замков и земель, таможенных пошлин и прочего. Высадившись в Кале, он вместе с графом Фландрским дважды встретился с французским королем в Нормандии (30 декабря 1189 г. и 11 января 1190 г.), побывал в Аквитании, чтобы обеспечить там королевский мир, потом провел несколько дней в Шиноне, где продиктовал законы для армии и похода на Восток, принятые по совету честных людей:

«Всякий, кто убьет человека на корабле, должен быть приговорен к смерти и брошен в море. Если он убьет его па земле, он должен быть приговорен к смерти и закопан имеете с ним. Если свидетели, достойные доверия, обвинят кого-либо в том, что он вынул нож, чтобы ударить человека, или ударил его, пролив кровь, он потеряет руку. Если он ударил его кулаком, не пролив кровь, его трижды окунут в море. Если кто-либо отнесется к товарищу пренебрежительно, или посмеется над ним, или обвинит его и ненависти к Богу, то сколько раз он это сделал, столько унций серебра заплатит. Вора следует обрить, как военного добровольца, и полить ему голову кипящей смолой, и посыпать ее перьями из подушки, чтобы его все узнавали, и высадить на берег в первом же порту, куда придут корабли»[106]. В июне 1190 г. в Туре он дал указания капитанам и командирам английского флота относительно людей и провизии, которых они должны взять на борт, и маршрута, каким, обогнув Пиренейский полуостров, они должны пройти в Средиземное море, чтобы соединиться с ним в Марселе.

В 1096 г. первые крестоносцы отправились в дорогу через три-четыре месяца после папского призыва. Готфрид Бульонский, Боэмунд Тарентский и Танкред Готвильский — на четыре-пять месяцев позже. На сей раз оба короля промедлили два года и восемь месяцев. Филипп семь раз встречался с Генрихом II и Ричардом для переговоров и утверждения соглашения, прежде чем собрать своих вассалов. Это показывает, насколько укрепление государств, династические распри или «национальные» войны из-за границ, отдельных территорий или крепостей, приобретавших символическое значение, подрывали единство христиан и резко ослабляли их готовность совместно сражаться за свою веру. Действительно, расставшись в Лионе, каждый направился к своим кораблям, и так же они очень часто и долго поступали впоследствии, пытаясь обмануть друг друга или опасаясь друг друга.

Оба короля договорились о свидании в Мессине, где менее чем за неделю охрана крепости и жители, совсем не ожидавшие подхода таких сил, увидели прибытие трех крупных военных флотов, которые, развернув все знамена, везли сотни рыцарей. Первым, 14 сентября, появился английский флот, сформированный в Англии, флот Филиппа Августа подошел 16 сентября, а флот, нанятый Ричардом в Марселе, — 22-го[107]. Из трех этих флотов нам хорошо известен только тот, который оснастил в Генуе герцог Гуго III Бургундский для французского короля. Он состоял из сотни больших судов, способных перевезти 600 рыцарей, 1300 оруженосцев, 1300 коней, а также провизию на восемь месяцев, вино на четыре и фураж «в достаточном количестве».

На Сицилии оба короля не только проводили время и восстанавливали силы, но и вынуждены были принять участие в ссоре из-за наследия. Вильгельм Сицилийский в 1189 г., умирая, назначил наследницей свою тетку Констанцию, дочь Рожера II (рожденную после смерти отца), она была замужем за Генрихом, сыном императора Фридриха Барбароссы. Но знать плохо восприняла перспективу получить короля-немца и выступила на стороне Танкреда Леккского, бастарда старшего сына Рожера II и двоюродного брата Вильгельма. Ричард потребовал вдовью долю своей сестры Иоанны, вдовы Вильгельма (а она приходилась сестрой Ричарду Львиное Сердце), владения которой Танкред конфисковал. Дело осложнялось тем, что, если верить подробному рассказу английских хронистов, Филипп, в свои двадцать семь лет недавно овдовевший, повел себя очень предупредительно по отношению к Иоанне, которую брат поспешил отослать в монастырь в Калабрии.

Население Мессины к обеим армиям, прибывшим по морю, отнеслось плохо и восстало. Ричард взял город приступом, никого не щадил и поселился в разоренном и наполовину сожженном центре, в то же время не допустив, чтобы на стенах вывешивали французские гербы. Чтобы больше устрашить тех, кто еще сопротивлялся, он построил на высоком холме большой замок, который назвал Мате-Грифон[108]. В октябре Танкред наконец уступил, предложив заплатить компенсацию в двадцать тысяч унций золота, а потом еще двадцать тысяч, и эти деньги предстояло разделить между обоими королями. Зимовка показалась очень долгой, однако ее оживляли турниры и большие праздники, а 30 марта прибыла Алиенора Аквитанская в сопровождении Беренгарии, дочери короли Наварры и невесты Ричарда. Оба короля то и дело демонстрировали разлад, Филипп Август объяснял это тем, что не получил причитающихся двадцати тысяч унций золота, и даже предложил Танкреду союз против Ричарда. Наконец, к концу марта было достигнуто соглашение, в которое ни один, ни другой король по сути не верили. Французский король поднял якорь первым — 31 марта, английский флот вышел в море только 10 апреля[109].

КИПРСКАЯ ИНТЕРМЕДИЯ

Оба короля должны были снова встретиться под Акрой, которую уже восемь месяцев осаждали франки. Филипп высадил своих людей 20 апреля 1191 г., а Ричард — гораздо позже, 7 июня. Шторм пригнал его корабли к берегам Родоса, а потом другие враждебные ветры разметали его флот, часть которого, потеряв управление, оказалась в Саталийском заливе Малой Азии, а другая, совсем сбившись с пути, потерпела крушение у южного побережья острова Кипр. Его экипажи и пассажиры были там приняты очень плохо, их взяли в плен, а оружие и имущество изъяли.

Исаак Дука Комнин, наместник Тарса в Киликии, хотел стать независимым и со вступлением на константинопольский престол Андроника I Комнина в 1183 г. был вынужден бежать. Укрывшись на Кипре, он обнародовал фальшивые грамоты, объявлявшие его деспотом острова, а потом провозгласил себя императором и накопил за несколько месяцев немалое состояние, обложив население податями и конфисковав обширные владения семейств, отказавшихся его признать. В обмен на защиту он обещал содействие Саладину, которому посылал с Кипра огромное количество древесины для строительства флота. Исаак запретил иерусалимским франкам заходить в его порты для пополнения запасов и закрыл в них доступ любому судну из Европы. Ричард попытался вступить с ним в переговоры, но, трижды встретив отказ в грубой форме, высадился, применив силу. Дождем посыпались стрелы, и Исаак, император-самозванец, потерял много людей и бежал; король, воодушевленный победой, преследовал его, устроил резню, убивая тех, кто еще сопротивлялся, и захватил бы Исаака в плен, если бы вскоре не стемнело. Ни он, ни его люди не знали дорог и проходов в горах, куда скрылись беглецы; взяв пленников и скот, они возвратились в порт Лимасол, который армяне очистили от населения[110]. Там они нашли стоявшее на якоре судно, на котором ехала Беренгария Наваррская и которому Исаак запретил входить в порт[111]. Греки разбили лагерь на возвышенности милях в пяти от города. Англичане напали на него до рассвета, перебив людей, не сумевших бежать. Один Исаак смог спастись, бросив свои великолепные шатры, казну, оружие и коней в роскошной сбруе. Через несколько дней он сдался и предложил двадцать тысяч марок золота в качестве компенсации имущества, отнятого у английских пленников. Он пообещал служить Ричарду все время, пока тот останется на острове и на Святой Земле, с сотней воинов и четырьмястами всадниками-туркополами, и предложил, чтобы его дочь, единственная наследница, вышла замуж за того, на кого укажет английский король.

Именно туда прибыли Ги де Лузиньян, в то время иерусалимский король, его брат Жоффруа, Онфруа Торонский, Раймунд Антиохийский, Боэмунд Триполитанский и еще несколько сеньоров Святой земли, чтобы поклясться королю Англии служить ему в борьбе с врагами. Последний оставил на острове только маленький гарнизон, распределив его на несколько крепостей, и 5 июня 1191 г. отплыл из Фамагусты. Сначала он прибыл в Акру, где снова увиделся с Филиппом Августом и встретился с иерусалимским королем Ги де Лузиньяном, но пробыл там недолго, дошел морем до Маргата, где отдал Исаака Комнина под охрану госпитальеров, а дальше приблизился к Тиру, гарнизон которого под командованием Конрада Монферратского не впустил его в порт. Снова оказавшись 7 июня под Акрой, после того как потопил большое купеческое судно, везшее подкрепления для осажденных, которое его флот осыпал стрелами и греческим огнем, он был принят франками как спаситель.

ОСАДА И СДАЧА АКРЫ

В самом деле, город, который до тех пор снабжали по морю, успешно оборонялся. Филипп Август, больной, постоянно колебавшийся, не сумел или не захотел использовать ни боевые машины, во множестве привезенные на его кораблях, ни деревянные башни, возведенные его плотниками. 10 июня Ричард объявил, что нанимает сотни воинов и рыцарей на жалованье четыре безанта в месяц[112]. Таким образом он надеялся заручиться поддержкой со стороны пизанцев и их флота. Его люди изготовили десятки больших таранов, отстроили перед одними из ворот Акры деревянный замок Мате-Грифон, привезенный с Сицилии в разобранном виде, у подножия боевых машин насыпали круглую гальку из Мессины. Но армия страдала от лихорадки; оба короля долгое время тяжело болели, а граф Фландрский от нее умер.

К концу июня, после нескольких неудачных штурмов, город окружили более плотным кольцом, мусульманам стало недоставать пищи, и 12 июля 1191 г. они сдались. Руководители города, взятые в заложники во исполнение условий договора о сдаче, обещали освободить тысячу пленников и двести христианских рыцарей и выплатить двести тысяч безантов, чтобы гарнизону сохранили жизнь. Саладин должен был вернуть Святой Крест, захваченный при Хаттине. Пленников не без труда обменяли только 20 августа. Ричард, который решил (на )тот счет мнения хронистов несколько расходятся), что ждет слишком долго и, видимо, пленные христиане уже убиты, а возвращать Крест Саладин не намерен, «потребовал от пленников, которые были в его власти, как и от пленников других христианских государей, выполнить их обещания и незамедлительно вернуть святому христианскому миру, в соответствии с их последними клятвами, Господень крест, которым владел Саладин, и всех христиан, которых держат в плену в их государствах. Но, видя, что эти люди не выполняют того, в чем поклялись, король Англии исполнился великого гнева, вывел всех пленных язычников из города и велел отрубить головы более чем пяти тысячам[113] из них, пощадив лишь самых могущественных и самых богатых, за сохранение жизни которых запросил огромные выкупы»[114].

Акра была возвращена христианам, прежде изгнанным из нее, в то время как оба короля ссорились из-за раздела добычи[115]. 20 июля Ричард принял обязательство остаться в Святой земле три года, а Филипп, все еще больной, отказался это делать. Через неделю, 28 июля, состоялась их новая встреча, а на следующий день, 29-го, — еще одна, на которой король Франции, обещав не нападать на Нормандию, попросил у Ричарда согласия на свой отъезд и получил его. И уехал так скоро, как только мог, — 31 июля. «Король французов уступил свою долю [пленных] герцогу Бургундскому; он оставил ему большое количество золота и серебра и значительные запасы провизии; он доверил ему командование над всеми своими армиями, поскольку страдал от тяжелой болезни и, кстати, питал сильные подозрения насчет английского короля, тайно посылавшего гонца за гонцом к Саладину. Филипп созвал своих сеньоров на тайный совет и получил от них разрешение на отъезд. Тогда, пролив много слез, он доверился морю и ветрам, отбыв всего на трех галерах, которые ему предоставил один генуэзец»[116].

УСПЕХИ РИЧАРДА ЛЬВИНОЕ СЕРДЦЕ И ЕГО НЕУДАЧИ ПОД ИЕРУСАЛИМОМ

После этого армия Ричарда, прикрытая с правого фланга флотом, с левого — пехотой, в арьергарде — тамплиерами и госпитальерами, двинулась на юг, одержали верх в нескольких стычках, а 7 сентября на равнине под Арсуфом атака его рыцарей обратила в бегство всю армию Саладина, униженного этим поражением, которое вполне можно было счесть реваншем за Хаттин, и во многом утратившего авторитет среди союзников. Ричард оставался в Палестине еще больше года, держа оборону со всех сторон, неизменно побеждая армию Саладина, которую прежде считали непобедимой, но король Англии так и не сумел отбить Иерусалим и даже осадить его. Всего через три дня после Арсуфа, 10 сентября 1191 г., он был в Яффе, где задержался почти на два месяца, чтобы починить городские стены и оборудовать порт, рассчитывая широко получать через него снабжение. Несколько дней он потратил на то, чтобы съездить в Акру на встречу с Беренгарией и своей сестрой Иоанной. Марш на Иерусалим он предпринял только в начале ноября 1191 г., но его движение постоянно задерживали засады, усталость войск из-за нападений на арьергард и все более рискованный характер поисков провизии. Его люди стали на шесть недель лагерем под Рамлой, попав под проливные дожди, в то время как противник укреплял оборону Иерусалима. 13 января Ричард созвал совет и прекратил наступление на город. Многие паломники отплыли, рассчитывая вернуться, в то время как армия короля пошла к Аскалону, чтобы стать там гарнизоном на зиму и опять-таки поднять город из руин. 22 мая 1192 г. англичане завершили завоевание южной части внутренней территории и заняли сильную крепость Дарон, аванпост на пути на Синайский полуостров. В конце июня армия еще раз стала лагерем под Иерусалимом, в Монжуа, откуда всем были видны стены города. Из-за отсутствия осадных машин Ричард во второй раз дал приказ отступить и заявил, что намерен как можно скорее вернуться на родину. Командиры и советники заставили его остаться и снова двинуться к Иерусалиму. Город он все же не взял, но зато 5 августа 1192 г. под стенами Яффы добился блестящего успеха, уничтожив одну часть армии Саладина и обратив в бегство другую, унизив султана в глазах его войск, вынудив возвращаться в Египет и срочно вступать в переговоры. По условиям перемирия, подписанного 9 августа 1192 г. на три года, франки оставляли Аскалон и соседние замки, но вновь становились хозяевами всех прибрежных городов. Саладин сохранял за собой Иерусалим, но гарантировал христианам свободный доступ в Святые места и разрешал присутствие в городе двух латинских священников и двух диаконов.

РИЧАРДА БЕРУТ В ЗАЛОЖНИКИ, А ПОТОМ ОСВОБОЖДАЮТ

9 октября король Ричард покинул Святую землю, так и не совершив паломничества в город. «Он велел подготовить свои корабли, погрузить в галеры продовольствие и людей; потом он сказал магистру Храма: “Магистр, я хорошо знаю, что не все меня любят, и если я переправлюсь через море и узнают, что я это сделал, то, куда бы » ни направился, меня убьют или возьмут в плен. Поэтому прошу вас предоставить мне ваших братьев-рыцарей и воинов, чтобы они поехали со мной. Когда мы будем далеко отсюда, они проводят меня под видом брата [ордена] в мою страну”. Магистр тайно велел выделить рыцарей и воинов, и они сели в галеру. Король простился с земляками и сел на корабль. Вечером он пересел в галеру тамплиеров и попрощался с женой и свитой. И они отправились — одни в одну сторону, другие в другую»[117]. Возможно, он хотел плыть в Марсель и оттуда добраться до Аквитании. Неизвестно, то ли король поменял планы, то ли его флот снова сильно отклонился от курса из-за шторма, но он высадился на побережье Адриатического моря: одни говорят — в Задаре, другие — в Истрии или на Аквилейском побережье. Ему предстояло пересечь земли империи, по-прежнему в сопровождении тамплиеров, в их же одеждах или переодетым купцом. Несомненно, какой-то рыцарь его выдал, 21 декабря 1192 г. он был опознан недалеко от Вены, и герцог Леопольд V Австрийский отправил его под сильной охраной в замок Дюрнштейн, а потом, 28 мая 1193 г., за крупную сумму денег передал в Шпейере императору Генриху VI[118]. Помещенный в крепость Трифельс в Пфальце, он был освобожден только через десять месяцев, в начале марта 1194 г., когда его мать Алиенора Аквитанская заплатила огромный выкуп — сто пятьдесят тысяч марок серебра.

Наконец оказавшись на свободе — что бы его брат Иоанн Безземельный и король Франции ни обещали императору, лишь бы тот держал его в плену и дальше, — Ричард был принят у себя в королевстве как победоносный герой и как государь Божьей милостью. Те, кто узнал об уловках и постыдном бегстве Филиппа Августа, а также помнил о прискорбном поражении Людовика VII пятьдесят лет назад, славили поборника христианства, верного клятве сражаться за веру и окруженного ореолом великих побед. Его рыцари и их союзники, Шампань, Фландрия и Бургундия, нанесли тяжелые поражения самому султану Саладину, почти легендарному герою, о котором некоторые говорили, что он всегда одерживает верх на поле боя. Они возродили из пепла латинское королевство в Палестине, от которого к моменту их появления оставалось несколько крепостей. Франки сохранили три больших прибрежных анклава вокруг Акры, Тира и Яффы. В их руках и под властью прежних династий остались графства Антиохийское и Триполитанское. Конечно, Иерусалим по-прежнему принадлежал мусульманам и латинскую церковь там принимали хуже, чем греческую, но трехлетнее перемирие, подписанное Саладином, гарантировало паломникам с Запада свободный доступ к Гробу Господню. Ехать туда молиться больше не было рискованной авантюрой, как в те времена, когда в 1095 г. к верующим со своим призывом обратился Урбан II. Должно быть, многие князья и сеньоры сочли, что поставленная цель достигнута, а сохранение франкских государств уже не представляет собой столь уж настоятельную необходимость. Те, кто через несколько лет вновь стал призывать сеньоров и рыцарей Запада принять крест, находили лишь слабый отклик.

РИЧАРД ЛЬВИНОЕ СЕРДЦЕ И ФИЛИПП АВГУСТ ДИКТУЮТ СВОИ ЗАКОНЫ

Оба короля поступали как завоеватели и изначально не делали никакой тайны из своих намерений, договариваясь о справедливом разделе всех завоеванных земель и городов. На Востоке они нечасто разговаривали с латинскими князьями Палестины и вели себя властно, навязывая свой выбор, оказывая нажим при принятии любого решения и вмешиваясь в качестве третейских судей, в некотором роде сюзеренов, в конфликты и споры из-за наследования. Во время осады Акры «на следующее утро король Филипп готовился со своими людьми пойти на штурм, но король Англии запретил своим отрядам принимать в нем участие и удержал даже пизанцев, присягавших ему. После этого условились выбрать в обоих лагерях “диктаторов”, мужей мудрых и доблестных, которые бы командовали армией по своему усмотрению. Эти третейские судьи велели королю Англии отправить своих людей на приступ, поставить на заставы охрану и воздвигнуть машины и орудия по примеру короля французов. Поскольку Ричард отказался при знавать эти приказы, Филипп освободил своих людей от подчинения этим судьям, избранным для командования, которым прежде велел присягнуть»[119]. Историки того времени, были они очевидцами событий или не были, так и не пришли к единому мнению и выступали на стороне своих государей либо писали с расчетом на аудиторию, которая будет их читать; но, даже имея возможность выражать свои чувства, они, конечно, задавались вопросом, почему все-таки папа пошел на такой риск, призвав отправляться в путь и вести совместно освободительную войну в стране, которую они знали плохо, двух монархов, которые откровенно враждебно относились друг к другу. А потом оказалось — сначала этому не поверили, а позже это повергло паломников — сеньоров, рыцарей или воинов — в великое отчаяние, — что один из этих монархов продолжает сражаться вдали от своего королевства с риском потерять собственный престол, в то время как другой отрекается от обета крестоносца и возвращается во Францию, чтобы вести там войну с единственной целью — занять Нормандию, землю, издавна принадлежавшую Плантагенетам.

Ричард и Филипп никогда не могли договориться о чем бы то ни было и искали союзников друг против друга. Спор шел о том, кто будет признан более видной фигурой и получит большую долю добычи. Оба вели себя гак, словно хотели поместить королевство Акры под нечто вроде опеки. В октябре 1190 г., когда умерла королева Сибилла, король Ричард был еще на Кипре. Ги де Лузиньяна, супруга Сибиллы, до тех пор царствовавшего вместе с ней, отстранили от власти. Архиепископ Пизанский, папский легат, король Филипп, немецкие и французские рыцари добились провозглашения иерусалимским королем Конрада Монферратского, после того как тот женился на Изабелле, младшей сестре Сибиллы[120]. Конраду было очень трудно добиться признания своей власти. В поисках поддержки против тех франков, которые его не признали, он просил Саладина уступить ему во фьеф Бейрут вместе с доброй частью того, что оставалось от латинского королевства, а в феврале 1192 г. убедил генуэзцев напасть на Акру, которую они обещали передать ему. Так что в апреле Ричард в Аскалоне согласился признать его королем Иерусалима. Тот царствовал всего несколько дней: 28 апреля его убили. Оба короля, не спрашивая мнения франкских сеньоров Палестины, договорились назначить его преемником Генриха II, графа Шампанского, родственника обоих, который и женился на Изабелле 5 мая 1192 г.[121] Отказавшись от королевского титула, он назвал себя просто «сеньором королевства», но хронисты не обратили на это особого внимания и не задумались о причинах этого жеста, хотя это была демонстрация вас сальной зависимости от выбравших Генриха европейских монархов: ведь он был чужестранцем, пришедшим вместе с ними, и не имел никакой родственной связи с династией, уже более века как утвердившейся на Святой земле. Ги де Лузиньян приехал к Ричарду на Кипр, где тот назначил и объявил его сеньором острова, после того как тамплиеры отказались от Кипра, а Ги выплатил королю крупную сумму денег, частично взятых в долг под большие проценты у триполитанских менял.

Короли Запада не сумели прибрать к рукам Сицилию, но завоевание и подчинение Кипра наглядно показывает их стремление насаждать на Востоке свою власть силой оружия. До тех пор «крестоносцы» просто отказывались возвращать константинопольской Греческой империи территории, которые когда-то принадлежали ей, но которые они отбили у мусульман. На Кипре они лишили власти Исаака Дуку Комнина, который, конечно, поднял мятеж против императора, но принадлежал к его роду и, вне всякого сомнения, сохранял административный аппарат, греческую церковь, язык и социальные структуры. Передача острова тамплиерам, а потом Ги де Лузиньяну была первой попыткой расчленения Греческой империи — вооруженным путем, вопреки желанию населения, плохо воспринявшего эту оккупацию, иностранную во всех отношениях.

[103] Интернет-сайт Hanover Historical Texts Project [http://history.ha-nover.edu/project.php#ma]. [Русский перевод есть на сайте «Восточная литература» (Прим, пер.).]

[104] Интернет-сайт Medieval Sourcebook. Selected Sources: The Crusades [http://www.fordham.edu/Halsall/sbooklk.asp]. [Русский перевод есть на сайте «Восточная литература» (Прим, пер.).]

[105] После внезапной смерти старшего брата Ричард стал наследником Англии и Нормандии; Бретань Генрих II отдал третьему сыну Жоффруа, оставив последнего, Иоанна, без земли.

[106] Roger de Hoveden. The annals. Felinfach: Llanerch, 1994-1997. Book 3. P. 136.

[107] В Бискайском заливе англичане попали в страшный шторм, потом они помогли португальцам осаждать крепость Силвиш, еще находившуюся в руках мусульман, и, победив, передали ее королю, а потом снова вышли в море. Филипп на много дней слег больным в Генуе. Корабли Ричарда зашли в Геную, и оба короля встретились в маленькой бухте Портофино, а потом Ричард продолжил путь, не останавливаясь в Риме, пока не бросил якорь на пять дней в Салерно, где наконец услышал добрые вести о флоте, вышедшем из Англии.

[108] Это деревянное укрепление разобрали, перевезли на Восток и там собрали заново. Слово «грифон», происхождение которого не очень понятно, могло быть насмешливой ассоциацией с алерионами. Кроме английских хронистов, в те времена его широко не использовал никто, и оно, похоже, означало христиан или, точнее, греков Сицилии или даже всего Востока. Бернард Казначей, продолжатель Вильгельма Тирского, говорит об острове, «где жили христиане, называемые грифонами», а также о «грифонах города Адрианополя» и об «острове Кипре и его грифонах».

[109] Ссылаясь на пост, Ричард отложил свадьбу с Беренгарией и отплыл, конечно, вместе с ней, но не женившись на ней.

[110] Benedict of Peterborough. Gesta regis Henrici secundi Benedicti abbatis. London: Longmans, 1867.

[111] Немедленно была сыграна свадьба Ричарда и Беренгарии, и последнюю тут же, на Кипре, короновали как королеву Англии.

[112] Филипп сделал то же без большого успеха: он предлагал всего три безанта...

[113] Двум тысячам семистам (Прим. пер.).

[114] Michaud J.-F. Op. cit.

[115] Эти ссоры, собственно, никогда не прекращались, ведь каждый поддерживал противников другого: Ричард — Ги де Лузиньяна и пизанцев, Филипп — Конрада Монферратского и генуэзцев.

[116] Это цитата из «Деяний Филиппа Августа» Ригора (Прим. пер.).

[117] Bernard le Trésorier. Continuation de l’histoire des croisades de Guillaume de Tyr. Paris: J.-L-.J. Brière, 1824.

[118] Ричард, добиваясь, чтобы его признали единоличным вождем, очень дурно вел себя по отношению к герцогу, в частности, на следующий день после взятия Акры потребовал снять его зна­мена, водруженные на стены завоеванного города наряду с королевскими. «Под городом Акрой он вырвал штандарт герцога Австрийского из рук одного сеньора, грубо и презрительно переломил его древко, чтобы оскорбить герцога, и бросил в сточную канаву» [Ригор, «Деяния Филиппа Августа»]. О его авантюристическом бегстве остались два рассказа, рассчитанные на очень разных читателей и не во всем совпадающие: «Хроника» Эрнуля и Бернарда Казначея, написанная в начале XIII в. и изданная в 1881 г. Мас-Латри, и песня Блонделя Йельского (1175-1208), сеньора из Иль-де-Франса, автора куртуазных поэм, который, возможно, некоторое время был спутником и наперсником Ричарда. Эта песня, появившаяся в 1225 г. в сборнике под названием «Рассказы реймсского менестреля», нечто вроде беллетризованной хроники крестового похода, была надолго забыта; когда ее вновь открыли в 1784 г., Гретри положил ее в своем «Ричарде Львиное Сердце» на музыку.

[119] Rigord. Vie de Philippe Auguste. Paris: J.-L.-J. Brière, 1825.

[120] Ее брак с Онфруа Торонским объявили недействительным, заявив, что Онфруа недостаточно смел, чтобы взять на себя такую задачу, но это был просто заговор, поскольку Онфруа Торонскому покровительствовал Ричард Английский.

[121] К этому времени Филипп уже уехал из Палестины во Францию (Прим, ред.)