«История крестовых походов»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Другие, несомненно, более опасные дезертирства совершали рыцари, которые, вместо того чтобы ехать в Венецию, снаряжали или нанимали флоты с целью добраться непосредственно на Святую землю. Летом 1202 г. несколько знатных мужей отплыло из Марселя на кораблях, зафрахтованных на их деньги, направляясь прямо в Святую землю[157]. Это была далеко не жалкая горстка. Виллардуэн горько сетует по этому поводу, утверждая насчет «флота Фландрии, который перезимовал в Марселе; все они летом двинулись в страну Сирию», что «там было весьма много людей, гораздо больше, чем тех, что находились перед Константинополем». Они должны были соединиться с армией в Модоне, но встреча не состоялась: то ли они не пошли туда, «потому что убоялись и сами они, и многие другие великой опасности, в которую ввязались те, кто находился в Венеции», то ли пришли слишком поздно и могли сказать, что от их графа нет никаких вестей. В Марселе, где они сделали большую стоянку на всю зиму, находилась греческая принцесса Феодора[158], дочь Исаака Ангела, недавно объявившего себя «императором» Кипра. Эта принцесса, уже принявшая участие не в одной авантюре, нашла готовых следовать за ней союзников, выйдя замуж за одного рыцаря с фламандского флота. Часть этого флота стала крейсировать вдоль самого побережья Африки, тут и там предпринимая грабежи и даже совершив набег на Триполи, но большинство кораблей и рыцарей двинулось прямо на Восток, где король Амори II Иерусалимский запретил им высаживаться на Кипре. 25 апреля 1203 г. они бросили якорь в Акре. По дороге, в Марселе или несколько дальше, в каком-то другом порту захода, к ним примкнул сильный отряд бургундских рыцарей и воинов во главе с епископом Отёнским и несколькими сеньорами из Франции — Ги IV, графом Форе, Гуго де Шомоном, Готье и Гуго де Сен-Дени, которые тоже не присоединились к основной армии. Некоторые, в том числе Рено де Дампьер, Анри де Лоншан и Вилен де Нейи, перешли Альпы, рассчитывая отплыть из Бриндизи.

Настоящим «отклонением», операцией, которая не имела никакого отношения ни к помощи христианам Святой земли, ни к службе Богу, был поход на Сицилию, который проповедовал или по меньшей мере поощрял папа. Еще в 1197 г. император Генрих VI, чтобы прибрать к рукам Южную Италию, оставил при себе несколько сот рыцарей, не включив их в армию, которую послал на Восток. Лишь через пять лет папа Иннокентий III, избранный в 1198 г., оказал полную поддержку Готье III де Бриенну, который, едва женившись на Эльвире, дочери Танкреда Леккского, стал претендовать на ее наследство. Официально признанный в Риме владельцем части »того наследства, располагая военной казной в размере тысячи ливров, благодаря тому что заложил свою землю Бриенн, но сопровождаемый всего сотней рыцарей, Готье выступил в поход и сумел привлечь на свою сторону немалую часть неаполитанской знати. Он выиграл два боя со сторонниками юного Фридриха II[159] и с ватагами разбойников во главе с авантюристом Дипольдом фон Фобургом — под Капуей в 1201 г. и под Каннами в том же году, но 11 июня 1205 г. под Сарно попал в окружение. Попав в плен, он умер в тюрьме[160].

Принес ли этот «раскол» армии, который бароны в Константинополе постоянно осуждали, считая, что их предали, по-настоящему существенную помощь франкам Святой земли? Следует ли верить или, скорей, полагать, что Виллардуэн, не имея возможности подсчитать личный состав, желал, называя большие цифры, тем более заклеймить «измену» военачальников отколовшихся отрядов и в то же время прославить героизм тех малочисленных бойцов, которые захватили город — царицу Востока, столь густонаселенный и хорошо защищенный? В 1974 г. три автора длинной статьи «Забытое большинство», изучая причины всех этих отъездов или отказов, личности вождей и маршруты их движения, как будто вполне подтвердили слова пристрастного хрониста[161]. Собственно, привести цифры и утверждать, что бароны и вельможи, отказавшиеся нападать на населенные христианами города, на самом деле представляли большинство среди тех, кто в 1201―1202 гг. принял крест в Шампани и во Фландрии, не может никто. Но намеренно выбранное заглавие совершенно правомерно привлекает внимание к этим походам, которые, часто забываемые современными авторами книг, демонстрируют: то, что можно назвать крестоносным духом, еще побуждало некоторых пытать счастья на Востоке.

Амори II создавали большие проблемы эти рыцари и вооруженные паломники, которые, прибывая на его землю волна за волной, громогласно заявляли, что намерены немедля идти воевать, притом что он мечтал лишь сохранить мир с каирскими мусульманами. Пришельцы, не желая усиливать охрану замков, сразу бросались в такую авантюру, как война с мусульманами. Многие соратники Рено де Дампьера погибли в бою, а он сам, попав в плен, тридцать лет провел в заключении в Алеппо. Другие вскоре отплывали обратно в Италию или принимали приглашение поддержать того или иного претендента на престол Армении. Еще больше, возможно, было тех, кто после взятия Константинополя вновь выходил в море, чтобы принять участие в разделе земель и привезти латинскому императору подкрепление в живой силе. Еще зимой 1204 г. у берегов Босфора бросил якоря флот, на борту которого находились Рено де Монмирай, Этьен Першский и несколько баронов; в 1202 г. они не пожелали следовать за армией, потерпели неудачу в своих начинаниях на Святой земле и прервали поход на Антиохию, понеся большие потери в людях.

Ни папа, ни епископы, ни монахи не призывали королей и князей браться за оружие, чтобы поддержать хрупкую Латинскую империю, посмевшую возникнуть на враждебной территории. Так что завоевание Константинополя лишило франков Святой земли всякой надежды получить существенную помощь как в людях, так и в деньгах. Балдуин I, император, в письмах и посланиях предлагал земли тем жителям Палестины, кто пожелает присоединиться к нему: «Он посылал гонцов в Заморскую землю и велел объявлять по всей земле, что, если кто-то хочет иметь земли, пусть идет к нему. И как раз ради этого пришло до ста рыцарей из Сирийской земли и еще до десяти тысяч других»[162]. Как можно было противостоять искушению обменять трудное и опасное существование на Ближнем Востоке на эльдорадо Босфора и Морей, где надо было сражаться не со страшными турецкими и курдскими воинами, а всего лишь с изнеженными греками? Уклонение от защиты франкских государств в Палестине приняло такие масштабы, что забеспокоился сам папа и отчитал своего легата Пьера де Сен-Марселя, который тоже покинул Акру, спеша в Константинополь: «Ваш отъезд оставляет Святую землю без людей и без средств к защите. Ваша миссия состояла не в том, чтобы брать Константинополь, а в том, чтобы оберегать остатки Иерусалимского королевства и возвращать то, что было утрачено»[163].

В 1261 г. в результате второй осады Константинополь попал в руки греков, отчего Балдуин II уехал во Францию и Латинская империя официально прекратила существование. Однако латинское присутствие на Востоке осталось не менее реальным — в Иерусалиме.

ГЛАВА V. ЛАТИНОИЕРУСАЛИМСКОЕ КОРОЛЕВСТВО: ОСАЖДЕННЫЙ БАСТИОН (1210―1295)

Выправить положение этого латинского королевства франкам удалось в немалой мере благодаря более предприимчивой дипломатии, лучшему знакомству с мусульманским Востоком за период, в который христиане провели несколько кампаний по евангелизации, а также благодаря тому, что как в Каире, так и в Дамаске преемники Саладина вели меж собой бесконечные распри, из-за чего искали среди франков союзников, а чаще были вынуждены договариваться о перемириях, которые заключались сначала на несколько лет, потом продлевались — и в результате воцарялся мир.

ПЯТЫЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД

В 1213 г. папа Иннокентий III, два года назад просивший помощи и содействия у христиан Грузии, обнародовал буллу с целью напомнить о пленении Иерусалима и призвал европейцев вооружаться, собираться и выступить в поход. Речь шла о том, чтобы ехать сражаться на Восток, спасая то, что еще осталось от латинского королевства. Проповедники, среди которых хронисты и историки особо выделяют Роберта де Курсона во Французском королевстве и Оливера Падерборнского во Фландрии и на Рейне[164], были очень активны. Поскольку они уверяли, что пришедшие их послушать якобы обретут те же заслуги и защиту со стороны церкви, что и принявшие крест, их проповеди привлекали многочисленные толпы, и обязательство выступить в поход давали бедняки, неспособные носить оружие и платить за переправу, и даже старики и больные, что впоследствии сурово осуждалось.

Отъезды не замедлили начаться, но, как и в ситуации с отщепенцами, не принявшими участия в основном походе в 1203-1204 гг., снова двинулась не единая и большая армия из нескольких тысяч бойцов под единым командованием, а отряды из разных краев по несколько сот рыцарей, отправлявшиеся волна за волной. Вместе они, собственно говоря, никогда не собирались, но все-таки признали общим вождем Иоанна де Бри-енна, принявшего титул короля Иерусалима, после того как он в 1212 г. женился на Марии Монферратской, дочери Конрада и Изабеллы Иерусалимской.

Граф Голландский, рыцари из долины Рейна и Фландрии оснастили несколько кораблей и, обогнув континент и надолго задержавшись в Португалии, где помогли местным жителям взять сильную крепость Алкасер-ду-Сал, еще находившуюся в руках мусульман, несколько недель крейсировали в Средиземном море, прежде чем достичь берегов Сирии. Герцог Леопольд VI Австрийский и другие сеньоры из долины Рейна, чтобы отплыть, отправились в Сплит, в Хорватию, а венгерский король Эндре получил помощь венецианского флота, после того как смирился с потерей Зары. Людей, разместившихся после прибытия в лагерях под Акрой, рыцарей, оруженосцев и сержантов, оказалось так много, что всех не могли прокормить. Многие немедля отплыли обратно, тогда как другие, неспособные найти возможность для переправы или оплатить ее, промышляли грабежами. В конце концов итогом этих действий, несмотря на весь их размах, стали только укрепление замков и строительство мощной крепости Шато-Пелерен, перекрывшей на юге дорогу египтянам. На втором этапе, в 1217 г., в Святой земле все так же поочередно высадились англичане графа Честера, итальянцы, которых называли ломбардцами, люди Эда Бургундского, графов Неверского и Маршского, а потом люди Гуго де Лузиньяна и герцога Леопольда VI Австрийского, которому пришлось заплатить шесть тысяч марок серебра тевтонским рыцарям, чтобы вооружить своих людей.

Эти бароны и рыцари не уезжали надолго, покидая всё, в отличие от участников первого большого похода 1096―1097 гг., когда некоторые даже были готовы поселиться на завоеванных землях и в завоеванных городах и основать там династию. Многие, откликаясь на призыв папы и проповедников в 1215 г., давали обет остаться в Святой земле всего на два года. Поездка по морю теперь занимала у них намного меньше времени, чем долгие странствия былых времен, и теперь многие сеньоры и даже бароны еще раз-другой возвращались на Восток. И столь же часто за отцом следовал сын, а за старшим братом — младший.

Здесь нельзя говорить, как это делали восторженные хронисты первого похода, об общем подъеме всего западного христианского мира. В тех операциях, которые авторы наших учебников, по-настоящему не всегда уверенные, что ничего не забыли, и сводящие вместе действия совершенно разные, чохом определяют как «пятый крестовый поход», участвовали жители разных стран — северяне, англичане, обитатели долины Рейна, вассалы или союзники императора в Италии, а жители Франции происходили преимущественно из Фландрии, Шампани и Бургундии. Никого или почти никого не было из королевского домена, из Нормандии и из герцогств или графств южней Луары. Правда, тогда же шли альбигойские походы, но можно также полагать, что некоторые знатные бароны, владевшие землями и в этих больших фьефах, в конечном счете договорились, заключив соглашения и союзы, что участвовать в этой защите латинского Иерусалимского королевства будут они одни.

Они присоединились к войскам иерусалимского короля Иоанна де Бриенна, который в мае 1217 г. привел свой флот к стенам Дамьетты и разбил под ними лагерь. Это, несомненно, как и при короле Амори, было сделано в надежде нанести ощутимые удары мусульманам, поставив под свой контроль торговлю по Нилу, и обменять завоеванные города и местности на Иерусалимское королевство, чтобы оно снова стало христианским. Но говорилось и о бедах египетских христиан, как прежде — о бедах христиан Иерусалима. В одном письме, адресованном папе, несчастья этих христиан описывает патриарх Александрийский: «Архиепископы и епископы, священники и духовные лица и все христиане, живущие в Египте, обращают к Вашему Святейшеству свои мольбы, смешанные со вздохами и слезами. У нас в домах совсем нет лошадей, мы не можем носить своих мертвых по городу с крестом; если какая-либо христианская церковь рухнет от несчастного случая, мы никоим образом не смеем ее восстанавливать. Уже четырнадцать лет каждый христианин Египта платит “дзезье” [джизью], которую латиняне называют “дань” и которая составляет один золотой безант и четырнадцать каруб[165]; если он беден, его бросают в тюрьму, и он не может из нее выйти, не заплатив дань. Христиан в Египте так много, что в казну султана приходится каждый год платить десять тысяч сарацинскими золотыми безантами, вавилонской монетой. Что Вам сказать еще, если христиан используют на самых оскорбительных и унизительных работах, даже на уборке городских площадей [...]. Так же как святые до пришествия Христа ждали искупления и освобождения людей Сыном Божьим, так и мы, томясь, ждем появления Вашего сына, императора»[166].

Но переговоры не имели успеха, и Дамьетта, хорошо защищенная мощными укреплениями, держалась долго, пав только 5 ноября 1219 г. Захватив огромную добычу, франки не смогли договориться и раскололись на две партии, спорившие из-за власти над городом и распределения дворцов и больших домов. Иоанн де Бриенн вернулся в Акру, и папский легат Пелагий, епископ Альбанский, заставил признать себя командующим. Он потребовал, чтобы крестоносцы начали наступление на египетские войска до прибытия немецких и итальянских рыцарей, собранных в Апулии императором Фридрихом II. Убежденный в помощи со стороны христианского царя Грузии и царя Эфиопии, он рассчитывал на разгром, а то и на уничтожение мусульманских государств в этой части Востока и хотел, чтобы дельту Нила на долгие годы заняли франки.

В Дамьетте, где венецианцы, чтобы окупить оснащение своих кораблей, пытались отнять у людей иерусалимского короля, тамплиеров и госпитальеров богатейшие дворцы, шли раздоры. И никто не находил общего языка с другими. В те дни стоял сильный зной, и новые хозяева города, страдая от болезней и нехватки пищи (притом что противник разрушил плотины на одном из рукавов реки), окруженные со всех сторон, оставили город без боя и 30 июня 1221 г. подписали перемирие на восемь лет, превратив его в капитуляцию, за которую им немедленно организовали хорошее снабжение, а потом вернули пленных. Египетский поход, названный с тех пор «походом легата Пелагия», завершился, как и ряд других, сокрушительной катастрофой.

ФРИДРИХ II И ШЕСТОЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД

Во время предыдущего крестового похода император Фридрих II Гогенштауфен заявил, что намерен принять в нем участие, но без конца откладывал отъезд. Когда папа Гонорий III (избранный в июне 1216 г.) пригрозил ему отлучением, он назначил отплытие на 1219 г., а по прошествии этого года, вступив в переговоры с Иоанном де Бриенном, послав солидные подкрепления тевтонским рыцарям в Святой земле и поспособствовав тому, чтобы они там прочно обосновались, принял новое обязательство — на июнь 1225 г. В этом году он женился на Изабелле, дочери Иоанна де Бриенна и Марии Монферратской и наследнице Иерусалимского королевства. Брак был заключен по доверенности в Тире, в Сирии, а Фридрих короновался как король Иерусалима в Италии, в Фодже, потребовав оммажа от всех баронов и рыцарей Святой земли. Несмотря на обещания, сделанные в ходе этой церемонии, Иоанну де Бриенну пришлось отказаться от всех прав на титул. Император назначил очередную дату — 15 августа 1227 г., заверив, что выйдет в море, взяв с собой более тысячи рыцарей, и останется в Святой земле не меньше чем на два года. 8 сентября он отплыл из одного порта в Апулии, но через несколько дней сказался больным и вернулся в Италию, за что папа Григорий IX (избранный в том же году) отлучил его. В апреле следующего года он прислал крупный отряд из итальянцев и немцев под командованием Риккардо Филанджьери, одного из своих вельмож, неоднократно принимавшего участие в управлении Южной Италией, а сам вышел в море с колоссальной помпой, чтобы никто не мог не заметить его отъезда, только 28 июня 1228 г., через семь лет после того, как принял крест. Он взял с собой всего несколько сот рыцарей, но, хоть и был отлучен, бесспорно оставался императором, королем Иерусалима и по-прежнему, несмотря на все усилия и интриги папы, крепко держал в руках Южную Италию — передовую базу для сбора войск и снабжения.

Со своей стороны мусульмане в Дамаске и Каире призывали оказывать сопротивление, объединяться и распускали всевозможные слухи о расколах и распрях у христиан. Один из них, ученый Яфеи, говорил: мол, люди с одного судна, пришедшего с Сицилии в Александрию, сообщили, якобы папа, раздраженный на императора, нанял трех приближенных германского государя, чтобы убить его ночью, — под предлогом, что тот в душё мусульманин. Им обещали передать всё, чем Фридрих 11 владел в Италии. Император, предупрежденный о заговоре, уложил на свою постель одного из стражников и спрятался с тремястами воинами. Трое убийц бросились на стражника и вонзили в него кинжалы. Фридрих приказал содрать с предателей кожу. Их тела набили соломой и повесили на воротах дворца. Другой ученый, Макризи, утверждал, что узнал о папском посольстве, принятом каирским султаном[167].

По пути император задержался на Кипре. Хорошо принятый Жаном д’Ибеленом, правившим в качестве регента на острове после смерти своего брата Филиппа д’Ибелена, он пригласил его на большой пир вместе с зятем Готье III, сеньором Кесарии, и бывшим королем Сало-ник Димитрием Монферратским, сыном Бонифация. «Но накануне ночью он велел тайно проделать проход в стене комнаты, которую занимал в Лимасольском дворце, и ввел через него более тысячи воинов — сержантов, арбалетчиков и моряков своего флота, немедля разместив всех в стойлах и тщательно заперев двери [...], и, приказав лично, где находиться каждому, разоружил всех Ибеленов и поступил с ними как с простыми пленными»[168].

Фридрих II прибыл в Акру 7 сентября, но провел на Востоке всего пять месяцев, вновь выйдя в море в апреле следующего года. Опираясь на поддержку тевтонцев, позиции и возможности которых он значительно усилил, он мог вместе с великим магистром Германом фон Зальцей действовать, где хотел. Император проводил в жизнь свои решения без поддержки двух других военных орденов — госпитальеров и тамплиеров. Как сюзерен Армении и Кипра он должен был считаться только с Бертраном де Тесси, великим магистром госпитальеров и патриархом Иерусалимским Геральдом де Лозанной, который старался выполнять указания папы и следить, чтобы чрезмерные уступки мусульманам и грекам не нанесли ущерба латинской церкви на Востоке. Император, несомненно, изначально не собирался предпринимать масштабного наступления и хотел добиться мира, который даже без боев стал бы крупным достижением. Он быстро сумел воспользоваться раздорами между султаном Каира и государем Дамаска, который не без труда утвердился у власти. Кампания Фридриха II свелась к нескольким демонстрациям силы — таким, как восстановление стен Яффы и медленное осторожное продвижение большого рыцарского войска к Иерусалиму.

ИЕРУСАЛИМ - СНОВА СТОЛИЦА ЛАТИНСКОГО КОРОЛЕВСТВА

Перемирие от 18 февраля 1229 г., подписанное в Яффе с каирским султаном на десять лет, не распространялось на Антиохийское и Триполитанское графства, а также на земли, города и замки орденов тамплиеров и госпитальеров. Иерусалим мог восстановить свои укрепления и вновь становился столицей христианского королевства. В его состав входили Назарет и Вифлеем, и каждый соединялся с великим городом отдельной и охраняемой дорогой. Это соглашение резко оспаривал патриарх, с которым ни разу не посоветовались и который обличал все дурные поступки Фридриха II, обвинял его в чрезмерной снисходительности к египетскому султану и объяснял, почему этот мир неудовлетворителен и опасен для христиан. В письме, адресованном папе и всем христианам, длинном обвинении императора в симпатиях к исламу, он писал, что нельзя ждать ничего хорошего от человека, который ведет себя властно, ни с кем не советуется, пренебрегает мнением опытных людей, чрезмерно торопится, не имея при этом настоящего желания сражаться с оружием в руках: «Поведение императора на Востоке, странное и прискорбное, должно быть известно всем христианам. С начала до конца, к великому ущербу для дела Иисуса Христа и христианской веры, от подошв башмаков и до головы он не проявил здравого смысла и приехал отлученный, без денег и всего с сорока рыцарями, рассчитывая обобрать население Сирии. Сначала он прибыл на Кипр, где очень неучтиво захватил Жана д’Ибелена и его сыновей, которых пригласил к себе за стол, чтобы побеседовать о стране, но которых задержал, словно взяв в плен. Оттуда он переправился в Сирию.

И там с первых дней он выступал перед толпами безрассудных людей и послал гонца к султану с просьбой о заключении мира. Этот поступок вызвал к нему презрение со стороны султана и его подданных, узнавших, что под его началом нет большой армии. Под предлогом защиты Яффы он поехал на юг, чтобы оказаться ближе к султану и облегчить переговоры об этом мире; он добился перемирия. После долгих и загадочных совещаний, на которые не приглашали никого из живущих на этой земле, он объявил, что мир заключен, и поклялся соблюдать все статьи этого соглашения».

Из Святой земли император разъяснил, что даст христианам этот мир, о котором он договорился. В письме, адресованном английскому королю, он писал, что «паломники получат свободный проход в храм Гроба Господня, право приходить туда и уходить оттуда; сарацины этой страны, весьма почитающие этот храм, смогут направляться туда как паломники, чтобы молиться по своим обычаям [...] в малом количестве и безоружными, при условии, что они немедленно уйдут, совершив поклонение [...]. Нам возвращен город Вифлеем, равно как и город Назарет, и вся земля до Акры, и окрестности Тира, очень обширные, и, к великому преимуществу христиан, нам вновь отдан город Сидон со всем, что к нему относится, и сарацины полагают, что тем самым отдали нам очень много, ибо там у них большой порт, из которого они ведут широкую торговлю всевозможными товарами с Дамаском, а иногда от Дамаска до Вавилона. Нам позволено восстановить стены Иерусалима, так же как замки Яффы, Кесарии, Сидона и замок Святой Марии тевтонского ордена, который рыцари этого ордена начали строить в горах в округе Акры, чего еще ни одно перемирие не предусматривало. [...] И, прежде чем покинуть Иерусалим, мы приняли решение великолепно отстроить его, чтобы в наше отсутствие не произошло никакого перерыва в работах». На следующий день он собрал паломников, находившихся в Иерусалиме, и разослал гонцов за прелатами и священниками.

В наполовину освобожденном Иерусалиме один квартал был выделен тевтонцам. Фридрих II постарался создать для них с помощью обменов и покупок большую сеньорию в окрестностях Акры, переданную Герману фон Зальце, который, чтобы господствовать над городом и портом и контролировать их, построил крепость Монфор. Поскольку император не хотел терять Кипр, на обратном пути он назначил пять баронов, враждебно относившихся к Ибеленам, своими представителями на острове, но они потерпели поражение, и Жан д’Ибелен вернул себе власть над Кипром. Несколько позже Фридрих II объявил о конфискации всех фьефов Ибеленов на Святой земле, включая Бейрут, и направил с Сицилии армию, чтобы взять эти фьефы во владение. Но его полководец Риккардо Филанджиери не сумел захватить Бейрут и 3 апреля 1233 г. потерпел тяжелое поражение в бою под Агриди и капитулировал в Кирении.

ОРГАНИЗАЦИЯ СЕДЬМОГО КРЕСТОВОГО ПОХОДА

Яффский мир и примирение Фридриха II с папой в 1228 г. позволяли думать, что немцы недорогой ценой обеспечили сохранение Иерусалима в руках христиан и во всяком случае свободный доступ в Святые места. Но вести с Востока показывали, что этот мир непрочен. «Освобожденный» Иерусалим, стены которого были восстановлены лишь наполовину, оставался уязвимым, неспособным выдержать штурм сильной армии или даже нападение большой разбойничьей шайки. Яффская дорога, которую недавно так хорошо контролировали, стала настолько опасной из-за угрозы нападений разбойников, что папа срочно попросил тамплиеров взять ее под более надежную охрану. На границах со всех сторон только и было, что войны и набеги, засады и поиски добычи, а на севере заключались соглашения между христианскими и мусульманскими вождями — первые надеялись защитить себя, выплачивая дань.

Григорий IX официально никого не призывал оказывать помощь, чтобы этот мир, о благих последствиях которого непрестанно говорил император, как следует соблюдался, но тем не менее довольно много знатных баронов и вельмож принимало крест. Во Французском королевстве первыми приняли на себя такие обязательства в 1239 г. крупные феодалы, которые, провинившись в организации более или менее открытого мятежа в малолетство короля Людовика IX (Святого), должны были, чтобы получить отпущение грехов, отправиться в Святую землю и сражаться там немало лет. Тибо IV Шампанский, возглавлявший противников Бланки Кастильской, обещался провести там семь лет. Этих феодалов сопровождали многочисленные родичи, «верные» и союзники, такие как герцог Гуго IV Бургундский и графы Макона, Форе, Невера и Сансерра. Молодой король Людовик IX поощрял их, давая или ссужая деньги. Так что, несмотря на отсутствие короля, можно говорить, что это было «королевское» военное предприятие, в котором участвовала гораздо более сильная армия, чем все отряды в предыдущие годы.

[157] Робер де Клари [Жоффруа де Виллардуэн. — Пер.] приводит некоторые имена: епископ Отёнский, граф Форе, Гуго де Шомон, Жан де Виллар, Готье де Сен-Дени и Жиль де Тразиньи — вассал графа Балдуина, который получил от последнего за то, что будет его сопровождать, сумму в пятьсот ливров, но отказался следовать за ним в Венецию.

[158] Grousset R. Histoire des croisades... Op. cit.T. 3, p. 312,337,401,504, 507,692,695.

[159] Будущему императору Фридриху II тогда было шесть лет.

[160] Сеньоры Бриенна, вассалы графов Шампанских, в течение нескольких поколений активно участвовали в делах Востока. Эрар II де Бриенн побывал в Святой земле вместе с Людовиком VII в 1147 г., а потом вместе с Филиппом Августом в 1189 г. Его сын Жан с 1212 по 1225 г. был королем Иоанном Иерусалимским. Готье де Бриенн, граф Яффы, в 1239 г. был взят в плен в Акре. Гуго, граф Леккский, брат сицилийского короля Готье III, женился на Изабелле де Ла Рош, дочери герцога Афинского, а вторым браком — на Елене Комниной. Его сын Готье V (ум. в 1311 г.) и внук Готье VI (ум. в 1356 г.) оба были герцогами Афинскими.

[161] Queller D.E., Compton Th.K., Campbell DA. The fourth crusade: The neglected majority // Speculum. 1974 (Jul.). V. 49. No. 3. P. 441-465.

[162] Grousset R. Histoire des croisades... Op. cit. T. 3, p. 84.

[163] Luchaire A. Innocent III: la question d’Orient. Paris: Hachette, 1907. P. 136.

[164] Роберт де Курсон [Керзон], англичанин, родившийся в 1170 г. в Кедлстоне, Дербишир, учился во Франции и в Италии. Канцлер Парижского университета, в 1212 г. он стал кардиналом; умер во время осады Дамьетты в 1218 г. от лихорадки. Оливер Падерборнский, умерший в Отранто в 1227 г., тоже присутствовал при осаде Дамьетты. Ему приписывают изобретение осадной машины, способной метать в укрепления большие камни.

[165] Карубы использовались еще в Древнем Египте как мелкие монеты.

[166] Michaud J.-F. Op. cit.

[167] Extraits des historiens arabes faisant partie de la bibliographie de l’Histoire des croisades de M. Michaud // trad... par J. T. Reinaud. Paris: A. Boucher, 1822. P. 405. — Историк аль-Макризи (1364-1452) не был современником событий (Прим. пер.).

[168] Филипп Новарский, цит. по: Les gestes des Chiprois: Recueil de chroniques françaises écrites en Orient au XIIIe & XVIe siècles / publ. par G. Raynaud. Genève: J. G. Fick. 1887. Филипп Новарский (1215―1270), родившийся в Новарской области Италии, был придворным у князей Северной Италии и очень рано уехал жить на Кипр, где вступил в свиту Ибеленов. Его мемуары были изданы Ш.Колеромв 1913 г.: Philippe de Novare. Mémoires, 1218—1243 / éd. par Ch. Kohler. Paris: H. Champion, 1913.