Когда ученики, собравшиеся во дворе гимназии задолго до начала уроков, увидели директора, они поняли: сегодня что-то будет. Уже не раз случалось, что он проходил мимо учеников, толпившихся во дворе и у ворот, не отвечая на их приветствия, однако всегда делал при этом какие-нибудь замечания. «Не вытирай стену спиной!» Или: «Что ты уроки здесь учишь?» Или: «Ты в таких грязных башмаках в школу являешься?»
Но теперь он прошел мимо туча тучей, заложив руки за спину и наклонившись вперед, словно готовясь к нападению. Глаза его угрожающе рыскали из-под надвинутой на лоб мягкой серой шляпы.
Даже колокол прозвонил сегодня иначе — как-то хрипло, зловеще.
Ученики, собравшись маленькими группами во дворе и в коридорах, обсуждали события вчерашнего дня и подробно рассказывали историю с розами тем, кто еще не знал…
— Веселую штуку с ним сыграли! Молодцы!
— Кто же там был? Кто?
— Кто его знает? Коммуняги, конечно!
— Ясно, они. Но кто именно?
Большинство учеников втайне восхищались нападением на директорский сад.
— Ловко придумали! Поделом ему!
Но как только начался первый урок, наступила тревога. Гимназические служители побежали по классам, прерывая занятия:
— Директор требует сейчас же представить список отсутствовавших первого мая!
В классе Калина шел урок естествознания.
Димов спокойно выслушал посланного.
— Я забыл список дома. Отдам потом.
«Не хочет нас выдавать», — подумал Калин.
Посланный ушел. Но через несколько минут дверь отворилась, и в класс, не постучавшись, вошел сам директор. Все вскочили. Директор, не приглашая учеников сесть, с плохо скрываемой злобой обратился к классному наставнику:
— Все преподаватели должны представить мне сегодня же фамилии учеников, не явившихся на первомайскую прогулку.
— Из моего класса отсутствовали очень немногие, — спокойно ответил Димов. — Некоторые были больны.
— А были и такие, что сбежали! — крикнул с места Симеон Думанов, злобно поглядев на Живко и Калина.
— Те, кто не выполнил вчера моего распоряжения, останьтесь стоять. Остальные сядьте! — произнес директор голосом, хриплым от еле сдерживаемого гнева.
Весь класс сел. Наступила тишина.
— Я спрашиваю: кто первого мая не явился на прогулку?
— Давай встанем, Живко, — шепнул Калин, толкая товарища. — А то хуже будет. И для классного.
— Я, господин директор! — поднялся Калин.
— Ты? И больше никого?
— И я! — вскочил вслед за ним Живко, будто подброшенный пружиной.
— Так!
Глядя на них, поднялись еще двое из кружковцев: Петушок и Кынчо Подводник. Они не принимали участия в набеге на директорский сад: Петушок был болен, а Кынчо Подводник ходил к себе на село.
— Только эти? — обратился директор к Димову.