Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так был организован первый нелегальный просветительный кружок в четвертом классе. И никто из участников этого кружка не подозревал, что почти во всех старших классах такие кружки давно уже созданы и что главный их руководитель — семиклассник с орлиным взглядом, Енчо Марков, который зимой во время стачки вывел их всех на демонстрацию.

Кружок, руководимый Миркой, где занимался Калин, приступил энергично к работе. В плохую погоду ребята собирались у кого-нибудь на квартире; для отвода глаз они приносили с собой учебники и тетради, а в солнечные дни уходили заниматься в лес или в ложбину за Кале.

Всем участникам нравилась тайна, которой был окутан кружок. Они принялись усердно изучать историю классовой борьбы. На занятиях происходил обмен мнений о порядках в гимназии, давалась оценка учителям, обсуждался вопрос о привлечении новых участников. И с каждым днем члены кружка чувствовали себя все более уверенными в себе. Им доверяли, их выделили среди многих, и даже Петушок нет-нет да налетал теперь на Симеона Думанова.

— Этот-то когда успел крылышки отрастить? — удивлялся Симеон.

Петушок хорошо знал, откуда у него взялась смелость. Он уже не был одинок, не был бедным, незаметным мальчишкой: вместе со своими верными друзьями он представлял теперь силу.

С особенным рвением занимался в кружке Живко. Он старался не отставать от Калина, по многу раз повторял пройденное, спорил с Миркой, и хотя она держалась с ним как с младшим, однако как-то раз сказала:

— Я вижу, вы здорово шагнули вперед!

— Знай наших! — ответил Живко, задрав нос и так задорно тряхнув чубом, что фуражка свалилась у него с головы.

Еще когда только организовывали просветительный кружок, Калин задумал кое-что, чего до поры до времени никому не хотел сообщать: он решил во что бы то ни стало привлечь в кружок Боянку. «Только находясь среди нас, — думал он, — сумеет она понять великую идею социализма и переродится». Но Калин предчувствовал, что ни Мирка, ни Живко не одобрят, если он в этом деле будет действовать слишком поспешно. Поэтому он медлил, дожидаясь, чтобы Боянка теснее сблизилась с ними.

Прошел март, прошла половина апреля. Калин и Мирка часто встречались с Боянкой, а по субботам вместе с ней ходили в село. Калин начал издалека заводить с ней речь о самообразовании, о том, как хорошо было бы вместе заниматься, и что неплохо, мол, организовать кружок для чтения и обсуждения книг.

— Каких книг? — спросила она. — Романов или научных?

— Романы каждый может сам читать. Конечно, научных и о социализме.

— Хорошо бы, — ответила она и, видимо заинтересованная, спросила: — А много у нас в гимназии таких, которые интересуются коммунизмом?

— Очень много! — выпалил Калин просияв. — Если б ты только знала, как много!

И вдруг замолчал. Он почувствовал, что увлекся, что еще слишком рано говорить так откровенно с Боянкой об этом. Но нужно же было показать ей, как они сильны, чтобы привлечь ее.

— Все лучшие с нами! — сказал он.

— А тот, из седьмого, у которого круглые шестерки[36], Енчо Марков? Он тоже с вами?

— Ну да! Он один из главных! — Сказав это, Калин вдруг спохватился и поспешил поправить свою ошибку — Я, конечно, ничего о нем не знаю, но думаю, что он, наверно, много читает и помогает другим. А если б мы организовали такой кружок, ты стала бы заниматься в нем?

— Почему же нет? Только я скажу об этом папе.

— Сказать папе? Ни в коем случае не делай этого, Боянка. О таких вещах никому не рассказывают. Это наши школьные дела! Что понимают в них родители? Еще бог знает что подумают.

— Может быть, ты прав, — сказала она. — Хорошо. Если вы организуете кружок, скажи мне.

Калин стал ждать удобного случая, чтобы поговорить с Миркой и Живко о вовлечении Боянки в кружок, но все не решался: как бы они не подумали, что он влюблен.

Приближалось Первое мая. Он понимал, что кружковцы так или иначе будут участвовать в праздновании. И решил: сначала пусть Боянка тоже примет в этом участие, а когда Живко и другие увидят, что она на их стороне, он предложит принять ее в кружок.

Глава четырнадцатая.

Красные розы

О праздновании Первого мая в клубе заговорили еще в начале апреля. Чем ближе подходил этот день, тем чаще в газете «Работнически вестник» появлялись статьи о значении Первого мая как международного праздника труда, описания его празднования до войны за границей и особенно о первомайских торжествах в Советской России, единственной стране, где народ освободился от эксплуататоров и теперь свободно празднует свои праздники. За два дня до Первого мая клуб начали украшать лозунгами, портретами, гирляндами цветов и зеленью. Сшили новое алое знамя, вышили на нем огромными буквами: «Да здравствует Первое мая!» Нарисовали плакаты, на которых изображалось, как капиталист давит и душит рабочего, а тот сбрасывает его со своих плеч.

— Я себе лицо углем вымажу, как трубочист, а пойду на демонстрацию! — решительно заявил Живко.

— Я тоже! — взволнованно воскликнул Калин.

— А ты, Мирка, оденься по-деревенски, повяжись платком — никто тебя не узнает! — посоветовал Живко.

Но накануне первого мая служитель пронес по классам книгу приказов и распоряжений. Директор приказывал всем ученикам первого мая утром явиться с цветами в гимназию, откуда они парами пойдут на прогулку за город: правительство объявило первое мая праздником цветов.

— Ишь, что выдумали! — гневно топнул ногой под партой Живко.

[36] Шестерка до 1951/52 учебного года была высшим баллом в болгарской школе.