Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Смотри, Боянка: весь город уже с нами! — взволнованно прошептал Калин. — Все, кто хочет мира, кто ищет правды, должны быть с нами.

Она промолчала, но поняла, что эти слова относятся к ее отцу и к ней.

Вслед за портретами поплыли вперед плакаты: «Да здравствует Первое мая!», «Привет Красной Армии!». А за плакатами быстро, шумно двинулись первые ряды демонстрантов, во главе с портным Каменом Тошевым. У всех в петлицах были красные ленточки, концы которых трепетали, как крылышки.

Гимназисты с восторгом смотрели на демонстрантов. Собрав все розы, они сплели из них гирлянды и украсили этими гирляндами портреты Маркса, Энгельса, Ленина, дедушки Благоева.

Потом сами втиснулись в стройные ряды демонстрантов. Калин увлек и Боянку, хотя та смущенно упиралась. Колонна растянулась по всей улице. В первых рядах запели, а остальные дружно подхватили:

Заплескались знамена, разнесся топот тысяч ног, весь городок огласился песней. Захлопали двери, окна. Все, от мала до велика, вышли на улицу.

Головная часть демонстрации уже вышла на главную улицу, а хвост еще был у клуба. Никогда берковчане не видели такого первомайского праздника. Все больше женщин, детей, стариков выбегало за ворота. Песня неслась над Берковицей, долетала до Кале и, повторенная эхом, еще более мощно гремела над городом. Ребятишки ватагами бежали за демонстрантами, крича как оглашенные.

Живко печатал шаг в ногу с другими. Глядя на него, Калин тоже стал маршировать; эта мужественная поступь наполнила его силой и бесстрашием, и он гордо улыбнулся Боянке, растерянно шагавшей рядом с ним.

Они вышли на площадь, но у самого поворота на главную улицу, которая вела к казармам, им навстречу показались шеренги гимназистов. Произошло то, чего директор больше всего боялся: гимназисты встретились с демонстрантами.

— Стой! Стой! — красный, весь в испарине, завопил он, подбегая к ученикам.

Как ему было не бесноваться: ведь он хотел увести гимназистов за город, чтобы они ничего этого не видели, а они, замешкавшись, нарвались прямо на демонстрацию.

— Назад! Назад! — кричал он не своим голосом.

Но гимназические ряды расстроились; все сгрудились на узком тротуаре возле околийского полицейского управления. Из ворот управления стали высовываться жандармы; пристав в новом кителе, сопя от натуги, заметался, не решаясь отдать приказ о разгоне демонстрации. Как пойдешь против тысяч?

Директор продолжал вопить, но мощные голоса демонстрантов, запевших новую песню, заглушали его крики; никто его не слушал, и он, беспомощно потирая лоб, метался во все стороны, красный как рак.

Но на этом его мучения не кончились. Скоро он заметил, что учителя подталкивают друг друга, глядя с каким-то особенным вниманием на портреты в первом ряду. Директор уставился на эти портреты и вдруг — его точно ножом по сердцу полоснули! Роскошные гирлянды крупных алых роз увенчивали портреты коммунистических вождей, обрамляя с двух сторон их седые головы. Розы, алые как кровь… Во всей Берковице такие цвели только в одном саду!

В первое мгновенье директор остановился как громом пораженный, не веря своим глазам.

— Это… это… — Изо рта его вырвался какой-то хрип.

— Как эти прекрасные розы похожи на ваши, господин директор, — насмешливо заметила учительница болгарского языка.

— Кто посмел? Я… Полицию! Где полиция? — сдавленно прошипел он и кинулся было к полицейскому управлению.

Но топот марширующих и громкое пение заглушили его крик.

Он бросился к портретам, но его оттолкнули. А ведь похитители, наверно, находились там, среди демонстрантов. И, конечно, это были гимназисты.

Он грозно всматривался в ряды. Но ученики, находившиеся в колонне демонстрантов, завидя его, сразу поняли, в чем дело, и спрятались за спинами товарищей. Напрасно старался он обнаружить знакомые лица.

— Я им покажу! Они у меня узнают! — злобно пробормотал он себе под нос и побежал домой.

Еще с улицы, через железную ограду, он увидел страшное опустошение, произведенное в его саду, и схватился за голову. Вбежал во двор, кинулся к розовым кустам, стал ощупывать их.

— Всё срезали, оборвали! Всё! — вскричал он. — Вандалы! Варвары!

Он бросился назад. Демонстрация ушла к казармам. Только песня еще долетала до площади да светлое облако пыли стелилось по улице, залитой майским солнцем.

Директор дал команду к маршу. Ученики снова построились. Не помня себя от злости, он повел их верхней частью города к реке. По дороге гневно приказал учителям:

— Сделайте опять перекличку по классам и запишите фамилии всех отсутствующих! Я их проучу! Покажу им, негодяям!

Весь день он не мог успокоиться; его поминутно бросало в жар; он мрачно расхаживал по полянам, злобно шипя. Его не могла успокоить даже математичка, сочувственно потчевавшая его разными закусками. Это еще больше веселило остальных учителей, которые не любили их обоих и потихоньку смеялись над ними. Директор с раздражением глотал закуски. Свирепо смотрел он, как гимназические служители, молодые учителя и кое-кто из учеников жарили на вертеле ягнят. Прекрасный праздник цветов, на который он рассчитывал, был чудовищно, безобразно испорчен. Его собственные розы украсили портреты коммунистических вождей! Он не видел ни цветов мая, ни легких облаков, тени которых ползли по полянам, не чувствовал вкуса прозрачной родниковой воды… Он ждал только завтрашнего дня, предвкушая расправу.

Глава пятнадцатая.

Конец бури