Она вызывала их одного за другим.
— Отвечайте, как будто вы перед руководителем.
Ребята увлеклись: проверка продолжалась больше часа. Они перебивали друг друга, спорили. Мирка еле успевала слово вставить. Вдруг Петушок спохватился:
— А где руководитель? Что ж он не идет? Верно, с дороги сбился.
— В самом деле! — переглянулись остальные.
Мирка оглядела ребят улыбаясь.
Живко заметил лукавую усмешку в ее глазах.
— Где же он?
— Не идет почему-то, — развела она руками и добавила — А вы не хотели бы заниматься, например, со мной? Чтобы я вам помогала?
Все на нее уставились. Калин и Живко сразу смекнули, в чем дело. Калину показалось обидным, что вместо солидного руководителя им дали Мирку. Живко засмеялся.
— Вот оно какое дело, товарищи! Мирка нас разыграла! Она и есть наш руководитель!
— Правда, Мирка?
— Конечно, если хотите…
— Почему же не хотеть? Только, только… — засмеялся Живко. — Мы думали, что придет кто-нибудь поглавней…
— И того, кто поглавней, увидите. Он будет вас экзаменовать.
Мирка пошла домой вместе с Анкой. А ребята разделились на две группы. Калин тоже развеселился, и они с Живко стали смеяться над тем, как здорово провела их Мирка.
— Ну и Мирка! Ловкая какая! Видно, с пеленок хитрить научилась! — кричал Живко, очень довольный тем, что они будут заниматься с Миркой.
В тот вечер, после захода солнца, в маленькой лощинке за Кале, среди густого орешника, собрался кружок, в котором занималась Мирка; им руководил Енчо Марков. Енчо приходил обычно первым; внимательно осмотрев местность, он наблюдал, как собираются остальные. На этот раз он задержался. Пять членов кружка — три гимназиста и две гимназистки — уже сидели на молодой траве. Пока другие толковали об уроках, учителях, Мирка нетерпеливо оглядывалась. Наконец она увидела высокого смуглого юношу. Енчо хоть и опоздал, однако шел не спеша. Ей не терпелось поскорее рассказать ему, как у нее прошло занятие с четвероклассниками. Ведь это он научил ее, как вести себя. Но, увидев Енчо таким сдержанным и спокойным, она решила последовать его примеру и немножко его помучить. Нахмурившись, будто после неудачи, она стала ждать.
Первый взгляд, которым Енчо окинул собравшихся — строгий, испытующий, — предназначался ей. Видимо, решив по ее лицу, что у нее ничего не вышло, он тоже нахмурился, но и виду не показал другим. Сел, вынул газету «Работнически вестник», прочел вслух новые сообщения о победах Красной Армии над белогвардейцами и только после этого начал занятие по историческому материализму, который изучался в кружке. Мирка внутренне ликовала. Ну и упрямец! Хоть бы что-нибудь спросил… Он как ни в чем не бывало задавал вопросы, объяснял непонятное. Но и она не сдавалась: сидела все такая же угрюмая.
Занятие кончилось, кружковцы мало-помалу разошлись. Мирка пошла с подругой. Только тут Енчо догнал ее:
— Мирка, на минутку. — И, отведя ее в сторону, под ветвистое ореховое дерево, спросил: — Ну как?
Она взглянула в его сердитые глаза, еле сдерживая смех, и с тем же пасмурным видом отломила ветку.
— Ничего не вышло!
— Врешь! По глазам вижу!
Она не выдержала и рассмеялась:
— Ну да. Очень хорошо прошло. Я сделала, как ты советовал.
— Нет, нет, расскажи подробно.
Выслушав ее внимательно, он сорвал ореховый лист, растер его между ладонями, глубоко вдохнул острый запах и слегка сдвинул фуражку на затылок. Заходящее солнце осветило его смуглый лоб, а глаза у него стали совсем золотые.
— Что я тебе говорил? Так и действуй. Держись твердо, — сказал он и сжал ей руку выше локтя так сильно, что Мирка даже присела. — Ну, вы с Ноной ступайте, а я — виноградниками!
Мирка сама не заметила, как взобрались на Кале. Она летела как на крыльях, счастливая от похвалы, которую прочла в его глазах.