— Пошел вон! Убирайся! — крикнул Живко, отирая кровь с расцарапанной щеки.
— Что здесь происходит? — донесся из-за двери строгий голос, и на пороге появился классный наставник.
Колокол давно возвестил начало урока, но никто его не слышал.
— Хулиганы! Я сообщу директору! — вопил Симеон Думанов.
— Все в класс! — строго приказал Димов.
В густом облаке пыли ученики побежали к своим партам.
— По местам! Быстро!
Симеон и его товарищи, все в синяках, с окровавленными носами, топтались у двери.
— Что такое? — строго посмотрел на них Димов.
— Предвыборная борьба! — пропищала русая Анка, только что кричавшая Калину «браво».
Димов еле скрыл улыбку.
— Калин выбил мне зубы, господин учитель!
— Неправда! Симеон Думанов первый начал! — прощебетала Анка.
— Врешь! — запротестовал еще не отдышавшийся Симеон Думанов. На толстых губах его выступила пена. — Вот этот бросился на меня первый, — показал он на Живко.
— Но почему?
— Думанов в классе политикой занимался, господин учитель: бюллетени раздавал. А это запрещено!
— Какие бюллетени?
— Ихние: радославистские, народняцкие!
— Он кинулся на меня с кулаками. Какое он имеет право бить меня?
— Я его не бил, я только бюллетени отнял… Он ведь сам говорил, что в гимназии запрещено… Это он со своей шайкой бросился на меня.
— Правда! Живко правду говорит! — закричали со всех сторон.
Большинство учеников были на стороне Живко и Калина.
Почуяв, чья возьмет, Симеон злобно процедил сквозь зубы:
— Я пойду к директору! Буду жаловаться! Калин Стаменов меня об стену ударил! Вон какая дуля вскочила!
— Кушай на здоровье! — фыркнула Анка.
Калин стоял бледный, напряженный, готовый снова кинуться в бой.
— Это правда? — спросил Димов, удивленно глядя на своего скромного ученика.
— Думанов первый налетел на Живко. Они вчетвером на него навалились. Ну, я…
— Он правду говорит, — снова пискнула неугомонная Анка. — Калин молодец! Он товарищу помог. Он не виноват!