Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Обманщик! — отрубил Живко. — Наушник директорский!

Через несколько дней после этого происшествия в комнатку Калина и Мирки вбежал Живко, весело блестя глазами. Вместо гимназической фуражки он нахлобучил себе на голову свою деревенскую грубошерстную кепку.

— Сегодня вечером в клубе предвыборное собрание. Пошли!

— Как же мы пойдем? Если нас увидят — исключат, — нерешительно промолвил Калин. — Везде полиция рыщет…

— Если нас узнают, будет скверно, — отозвалась Мирка. — А так хочется пойти! Надо подумать, как бы это…

— А кто нас узнает? — тряхнул головой Живко. — Калин наденет кепку, ты повяжешься платком. Вот так. — Живко еще глубже нахлобучил свою кепку, так что глаз не стало видно из-под козырька.

Мирка встала, сверкнув глазами:

— Ладно! Уроки мы приготовили. Дома прямо не сидится! — И она торопливо повязала платок. — Можно меня узнать?

— Никак!

Стоило Мирке прийти к какому-нибудь решению, Калин тоже переставал колебаться. И на этот раз он вскочил и стал искать в сундуке свою кепку.

Они говорили шепотом, боясь, как бы не услыхала хозяйка. И чтобы она не увидела их переодетыми, они проскользнули по одному через темную переднюю. На улице Калин испуганно оглядывался. Не впервой было ему прятаться от школьного начальства, но сейчас было опаснее, чем когда-либо раньше. Они пошли по улице, которая вела к вокзалу. Вправо от вокзала, за деревянным мостом через реку, в маленьком переулке, находилось длинное, низкое здание клуба. Подойдя к двери клуба, Калин стал оглядываться еще беспокойнее. Здесь толпились рабочие, ремесленники, молодежь; все шумели, громко разговаривали. Берковица была бедным ремесленным городом. Жители его, еще более обедневшие за войну, быстро разобрались, где для них спасение, и теперь клуб тесных социалистов, на последнем съезде партии переименованных в коммунистов, был полон народа. Трое гимназистов протискались в зал и скрылись в толпе. Зал был переполнен, и многие стояли у дверей. Калин поднялся на цыпочки, чтобы лучше видеть и слышать оратора.

Городская партийная организация вела усиленную агитацию не только против буржуазных партий, которые в испуге объединились и действовали сообща, но и против Земледельческого союза. «Земледельцы», вместо того чтобы искать союза с рабочими, решили, что сумеют одни справиться с буржуазными партиями: обманутые своими правыми вожаками, они боролись также против коммунистов и, вместо того чтобы объединиться с ними, преследовали и арестовывали их агитаторов. Борьба с каждым днем разгоралась. А в Берковице самой сильной партией была коммунистическая.

Мирка, Калин и Живко пробирались вдоль стены все глубже и глубже в зал. Оратор уже начал говорить.

— Смотрите, ведь это портной! — толкнул Живко товарищей.

Калин увидал маленького, худого человека лет сорока пяти и с удивлением стал слушать. Это действительно был портной из мастерской, помещавшейся против той слесарной, где работал Живко. Портной, а как говорит!

— Это Камен Тошев, — шепнула Мирка. — Знаешь? Он депутат Народного собрания от коммунистов Берковицы.

Камен Тошев был щупленький, маленький человечек с серовато-синими глазками, испитым лицом и слегка выдающимися скулами. Рабочие слушали его затаив дыхание. Было видно, что они его любят, видят в нем своего человека, такого же рабочего, как они сами.

Он говорил о войне, о выборах, разоблачал буржуазные партии и особенно широких социалистов, которые водят рабочих за нос. Критиковал также Земледельческий союз.

— Перед войной, — сказал Камен Тошев, — наша партия получила сорок семь тысяч голосов, а теперь, на августовских выборах, больше ста двадцати тысяч! Наш народ все лучше и лучше понимает, с кем ему надо идти. А Берковице нужно быть впереди. На выборах седьмого декабря мы должны победить и победим!

Он воодушевился, глаза его метали молнии. Теперь все поняли, какой необычайной энергией обладает этот человек.

Слушатели часто прерывали оратора бурными аплодисментами. Рабочий с всклокоченными волосами при каждом упоминании о буржуазных партиях поднимал кулак. А когда портной заговорил о Советской России, об Октябрьской революции, о борьбе русских рабочих и крестьян против английских и французских интервентов и против белогвардейцев, собрание забурлило. Юноши и девушки в красных блузах кричали во все горло: «Да здравствует Ленин!» Какой-то худощавый парень в синем комбинезоне, повидимому техник, громко крикнул: «Привет русским рабочим! Скоро мы последуем их примеру!»

Вдруг Калин, вздрогнув, сжал локоть товарища:

— Мы пропали! Гляди… вон там…

— Что, что такое?

— Димов… наш классный наставник…

Живко, вытянув шею и став на цыпочки, осторожно посмотрел.

Калин присел, чтоб остаться незамеченным. Мирка спряталась за чьей-то спиной. Учитель глядел в их сторону. Видит он их или нет? Нет, вот он уже опять смотрит на оратора.

— Наверно, заметил нас. Что теперь будет? Небось нарочно сюда пришел — учеников высматривать… Давайте выбираться потихоньку… — прошептал Калин.

Но уйти было невозможно: классный наставник стоял у самых дверей. Ребята протиснулись еще дальше в зал и нырнули в гущу слушателей, откуда его уже не было видно. Там отдышались: теперь не доберется!

Оратор говорил все горячее, все пламенней. Речь его увлекла ребят, и они, чувствуя себя в безопасности, хлопали, даже позабыв о том, что в дверях стоит учитель.