Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Собрались перед отлетом!

Все трое загляделись на птиц. Белые грудки, острые хвостики так и рассекали синий воздух.

Дети смотрели как зачарованные до тех пор, пока ласточки, собравшись в стайки, не понеслись на юг, наполняя воздух свистом крыльев. Долго еще слышался этот шум. Потом над лощиной настала тишина. Кусты казались теперь еще более обнаженными.

Осень пришла.

Андрей и Зорка, играя после обеда на лужайке возле дома, увидели, что по берковицкой дороге спускаются с холма три путника: девочка в гимназическом черном халатике, мальчик в гимназической куртке и босоногий крепыш в холщовой рубашке и засученных штанах.

— Сестра, старший братец и Живко! — в восторге завопили малыши и бросились встречать.

Облепив Калина, они не отрывались от него до самого дома, дергали его за пояс, разглядывали желтую пряжку, на которой змейками переплетались какие-то буквы, снимали с него фуражку, рассматривали кокарду. Андрей тут же нахлобучил эту фуражку себе на голову — голова ушла в нее до ушей — и в таком виде вошел с дорогими гостями в дом.

Мать, сияя, встретила их во дворе; из кухни до них доносился вкусный запах кипящей чорбы. Калин, очутившись в родном доме, не помнил себя от радости. Ему казалось, что он не был здесь годы. Он оглядывал нежным взглядом двор, колодец, ведро, ржавый ворот, увитую виноградом беседку, корыто, в которое цыплятам весной засыпают зерно, резные перила балкона, пылающие в лучах солнца яркоалым цветом связки красного перца, развешанные матерью на балконе. Все такое любимое!

В комнате за длинным столом, покрытым расшитой птицами и цветами серой скатертью, отец проверял ученические тетради. Он поднял голову, отложил ручку, погладил бороду и, улыбаясь, обнял бросившихся к нему Калина и Мирку:

— Умойтесь! Вы совсем белые от пыли. А потом приходите сюда: я сообщу вам радостную весть.

Мирка и Калин кинули одежду и сумки на топчан в кухне и побежали к колодцу. Оставшись один, Стаменов отложил тетради и в задумчивости откинулся на спинку стула. Вынул из ящика маленький конверт с иностранными марками и печатями, повертел его в руках, потом положил назад. Прислушался к шуму во дворе. Там весело, торопливо поскрипывал ворот колодца, слышался глухой шум падающей из переполненного ведра обратно в колодец воды, ее плеск по камням. Но громче всех этих звуков раздавались звонкие, веселые крики Андрея и Зорки, которые прыгали вокруг гостей, поливая им воду на руки. Наконец все ввалились в комнату. И трудно было разобрать, кто мокрей: Мирка и Калин или Андрей с Зоркой.

Вот что, — начал Стаменов, искоса поглядывая на Мирку: — пришло письмо из Америки. — Заметив, что Мирка вздрогнула, он поспешно продолжал: — Отец твой жив и здоров, Мирка. Оказывается, он много раз писал нам, спрашивал о тебе, но письма не доходили. — Он достал письмо. — Я вам прочту.

Калин, Андрей и Зорка так и повисли у него на плечах. Только Мирка не шелохнулась.

— «Дорогой бай Горан. С тех пор как началась война, я много раз писал вам, но вы, должно быть, не получали моих писем, так как ответа не было. Я жив и здоров, из тюрьмы меня выпустили. Чего я искал в Америке, того не нашел, а видел совсем другое. Страшно тоскую по Болгарии. Как только накоплю денег на дорогу, так вернусь. Но, может, придется задержаться; поэтому напиши, как вы все живы-здоровы. Как Мирка? Все мои мысли теперь о ней. Не знаю, переживу ли, если с ней что случилось. Простить себе не могу, что не послушался вас тогда. Я уверен, что ты заботишься о Мирке, как родной отец, бай Горан. Но может ли человек знать, что его ждет впереди?. Представляю себе, как вам тяжело живется после войны. Но и здесь рабочим нелегко. Приеду, обо всем потолкуем. Лишь бы посчастливилось увидеться. Твой Илия Лозанов».

Читая письмо, Стаменов краем глаза поглядывал на Мирку. Она то бледнела, то краснела. Тонкая смуглая рука ее, держась за спинку стула, чуть заметно вздрагивала.

— Вот видишь, моя девочка, — сказал Стаменов вставая, — твой отец жив и помнит о тебе. Да как бы мог он забыть! Ведь он у тебя хороший. Возьми.

Она взяла письмо дрожащей рукой. Дети столпились вокруг нее. Андрей потянул к себе конверт:

— Дай марки посмотреть! А как оно через море переехало, папа?

Мирка не глядела на марки. Она молча всматривалась в крупные кривые буквы, плохо разбираясь в своих чувствах. Неужели она не рада? Ее отец возвращается. Настоящий, родной отец, которого она не знает! Какой у него некрасивый почерк! И все-таки это отец, и она должна любить его.

Положив письмо на стол, она ушла и заперлась в другой комнате.

За ужином все опять собрались в кухне вокруг длинного, покрытого облупленной клеенкой стола. Андрей стал было расспрашивать, далеко ли до Америки, когда приедет дядя Илия. Но Стаменов, заметив, что Мирке тяжело, поспешно переменил разговор. И больше никто о письме не заговаривал.

Все же, уходя с Калином в Берковицу, Мирка взяла письмо. Там она, оставшись одна в комнате, несколько раз садилась писать отцу, но лист оставался почти совершенно чистым. Кто он, этот человек? О чем писать ему? Она его совсем не знает. Знает только, что он когда-то оставил их одних — ее с матерью. И мать от тоски по нем умерла. Но ведь он уехал, желая им добра, из любви к ним… И все-таки для него еще не было места в ее сердце. Оно сжималось от тоски, и она рвала написанное. В конце концов из глаз ее хлынули слезы бессилия, и она, разорвав последнее начатое письмо, уже больше писать не принималась.

Глава четвертая.

Волк в овечьей шкуре

По требованию крестьян, бистрицкое общинное управление объявило торги[27] на постройку новой школы. Старая стала слишком тесна, уже не вмещала всех учеников, да и стены ее готовы были обвалиться. А число ребят, поступавших в бистрицкую прогимназию из окрестных сел, росло.

Думанов приложил все усилия, чтобы получить подряд на постройку школы. Он уже подсчитывал будущие барыши, как вдруг узнал, что появился конкурент, предложивший более выгодные условия.

Думанов пришел в ярость. Его соперник был сын старого берковицкого корчмаря Клисурова, разбогатевшего во время войны и теперь имевшего лавку. К тому же молодой. Клисуров вступил в земледельческую партию: значит, мог взять верх. Думанов хорошо знал этого берковчанина. Боясь потерять выгодный подряд, он приказал оседлать лошадь и поехал в Берковицу.

Часа через два Думанов и молодой Клисуров, черноволосый мужчина с лукавыми глазами и черными усиками, уже сидели в берковицкой корчме. Лошадь Думанова стояла привязанная к старому тутовому дереву.

— Так вот, — говорил Думанов молодому человеку, — выпьем, закусим и обсудим все хорошенько. Такие дела, Клисуров, на скорую руку не делаются. Ты умный человек и, я вижу, добьешься в жизни успеха. Поэтому и хочу с тобой потолковать. Я тебе кое-что предложу, от чего нам обоим польза будет.

— Коли и мне польза, говори! — с улыбкой промолвил берковчанин.

— Вот какое дело, Клисуров! Узнал я, что ты предложил за постройку школы более низкую цену. Ладно. Думаешь, тебе достанется подряд? А знаешь ли ты, что после тебя я предложу еще ниже? И ежели мы будем и дальше бегать вперегонки, чем это кончится? Кто от этого выиграет? Нет, милый, так дело не пойдет. Ты в торговле и подрядах еще новичок. Послушай меня: я стреляный воробей. Такие дела по-приятельски, с толком делаются. Хочешь, чтобы мы впустую работали — давай конкурировать. А я тебе предлагаю сообща действовать.

[27] Торги. — В капиталистических странах общественные здания строят частные подрядчики, причем государство заключает сделку с теми из них, которые берутся дешевле выполнить заказ.