— И как же ты решил? — выслушав Сокола, поднял на него глаза Стаменов.
— Да думаю согласиться, — ответил тот, выпятив грудь и засунув руки в карманы, полные кирпичной пыли.
Не поняв шутки, Стаменов нахмурился и отложил книгу, которую читал. Откинулся на стуле и пристально посмотрел на парня:
— Думаешь согласиться? А не слишком ли дешево продаешься?
Сокол ответил не сразу, но глаза его смеялись. Он почесал переносицу: это означало, что он очень доволен своей шуткой.
— Как ты мог подумать, бай Горан, что я на это способен? Неужели не понимаешь, куда я мечу?
— Не понимаю.
— Бай Думанов решил меня оседлать, но забыл, злодей, что я лошадь необъезженная и на себя верхом садиться не позволю. Я его скину. Только сначала найду хорошую лужу, куда скинуть. Этой лужей будут выборы.
— Что-то непонятно.
— Он хочет играть мною, подкупить меня. На носу выборы. Значит, ему страшно. А мы на фабрике этим воспользуемся и прижмем его, чтобы он нам поденные увеличил. Ловко придумано?
На другое утро Сокол заявил Думанову:
— Не подхожу я, бай Антон, для такого дела. Но если ты поденные на фабрике нам увеличишь, мы не обидимся.
Думанов потемнел, как туча:
— Я не собираюсь всем поденные увеличивать. Тебе кое-что могу уделить, только при условии, чтобы ты держал это в тайне.
Глаза Сокола гневно сверкнули из-под косматых бровей:
— За кого ты меня принимаешь? Чтоб я тайком от товарищей пенки снимал! Этому не бывать!
— Погоди, чего ты хорохоришься? Я сам на этой фабрике еле концы с концами свожу.
— Ишь ты!
— Ну да. Ведь черепица — сезонное производство. Ты же знаешь: как похолодает, она больше не сохнет. Приходится закрывать фабрику до лета.
— Ты и за сезон успеваешь мошну себе набить. Давно пора увеличить нам поденные. Жизнь вздорожала в десять-пятнадцать раз, а мы что? Поденные против довоенного всего вдвое-втрое выросли.
В обед Сокол собрал рабочих. Он рассказал им о сделке, предложенной Думановым.
— Хитрец! Волк в овечьей шкуре! — заметил кто-то по адресу фабриканта.
Рабочие выбрали делегацию из трех человек и послали ее к Думанову. Тот сначала вскипел, но рабочие заявили, что если он их требования не выполнит, они бросят работу. Наконец он согласился увеличить поденные, но только на десять процентов, а не вдвое, как требовали они.
— Нечего сказать, расщедрился! — негодовали рабочие.
— Нашим потом живет, а весь от злости позеленел, грабитель, когда пришлось на прибавку согласиться!
В самом деле, Думанов рвал и метал из-за того, что Сокол не только не поддался на уговоры, а еще его же провел… Но делать нечего — сейчас, перед выборами, нужно помазать им по губам. И, сердито листая толстым пальцем свои конторские книги, Думанов мысленно грозил Соколу:
«Я ему покажу! Дай только выборы пройдут!»
Глава пятая.
Дорогой гость
Было воскресенье. Солнечным октябрьским утром перед домом Стаменовых играла орава ребятишек. Они прыгали через высохшую канаву у дороги, резали тростник в соседнем болоте, мастерили трещотки, кричали, галдели на всю окрестность.
Воробьи привыкли к ребятам, не пугались их и стайками перепархивали по кустам терновника, осыпанным крупными, в белом пушке ягодами.