Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Симеон Думанов, желая чем-нибудь выделиться перед остальными, стал ее передразнивать. Он ходил между партами, бил товарищей книгой по голове и кричал:

— Что это такое? Грязная шея или предложение?

На втором уроке была химия. Учитель был высокий, хмурый, неповоротливый. Усевшись на кафедре, он посмотрел прищуренными острыми глазами на тех, кто продолжал шуметь, и потряс рукой в воздухе:

— Вот это видите? Два килограмма весу! Кто хочет, может испробовать. Подумайте. — И он хлопнул тяжелой, как медвежья лапа, рукой по кафедре так, что та задрожала.

Класс затих. Калин вздрогнул: да, это тебе не учительница болгарского языка! Вдруг спутаешь какую-нибудь химическую формулу и этот медведь начнет бить?

— Я не позволю себя бить! — прошептал Живко.

Когда урок кончился и химик вышел, Симеон Думанов влез на кафедру, положив ногу на ногу; важно уселся на стуле и, подняв кулак, пробасил:

— Вы это видите? Два килограмма весу! Кто хочет испробовать?

Калин удивлялся, как это можно так смеяться над учителями. Но вокруг Симеона тотчас собралась целая группа учеников, — большею частью берковчане, сынки богачей, адвокатов, торговцев. Они ни одного учителя не оставляли в покое. Их выходкам стал подражать и Живко. Он тоже вертелся на парте, вдруг принимаясь шарить в ней, а когда на третьем уроке в класс вошла учительница арифметики, даже ущипнул Калина за бок.

— Какое куриное яйцо себе на голову нацепила! Ишь ты!

У преподавательницы арифметики, худой блондинки с бесцветными голубыми глазами, редкие прилизанные волосы были собраны на макушке в пучок, действительно напоминавший куриное яйцо. Но Калин остался серьезным. Он думал об уроках, старался все понять и хорошенько запомнить: ему очень хотелось и здесь, в гимназии, стать первым учеником, каким он был на селе.

Учительница арифметики прежде всего сделала перекличку. С некоторыми берковчанами она заговаривала, так как знала их родителей. Особенно любезно, даже улыбаясь, обратилась она к Симеону, когда узнала, чей он сын: его отцу, как крупному подрядчику, приходилось часто бывать в Берковице и его здесь знали все.

— Подлипала! — сразу решил Живко. — Расшибиться готова, чтобы ему угодить. Коза малахольная!

В самом деле, учительница была любезна только с сыновьями и дочерьми богатеев. На бедных, оборванных крестьянских детей она смотрела свысока, пренебрежительно, всем своим поведением подчеркивая, что ученики делятся на богатых и бедных.

Калин в душе согласился с Живко, но промолчал. Однако у него стало как-то тяжело на душе. До сих пор он думал, что все ученики равны, и вдруг оказывается — это не так!

На третьей перемене Калин, осмелев, вышел во двор— и вздрогнул от неожиданности: под ясенем среди других девочек вертелась Боянка. Калин обрадовался, увидев ее здесь: она ему говорила, что будет учиться во Враце.

Но она его не заметила, продолжая шушукаться с подругой. Обе были в новых халатиках из блестящего сатина. Потом девочки куда-то исчезли.

Калин поспешил обратно в класс. Он старался выполнить обещание, данное отцу с матерью: быть хорошим, примерным учеником.

Перед началом четвертого урока шум в коридорах усилился. Ученики расшалились. Между ними нашлись художники, нарисовавшие на доске химика с огромной рукой и учительницу арифметики с яйцом на голове. И в этом деле коноводом был Симеон. Он кричал, скакал по партам, дрался с товарищами. Прозвенел колокол, а в классе все стоял невероятный шум. Не затих он и после того, как вошел учитель естественной истории Димов, высокий сухощавый человек с гладко зачесанными, тронутыми сединой волосами. Под его высоким, выпуклым лбом горели умные, проницательные глаза. На нем был темно-синий костюм. Полы куцего пиджака вскидывались, как подрезанные крылья; руки, торчавшие из коротких рукавов, казались особенно длинными и костлявыми. Ученики знали, что это их классный наставник. Остановившись в дверях, он сердито нахмурился. Проследив за его взглядом, ученики только тут заметили, что в падающих из окон широких полосах света вихрится пыль. Самые озорные, по большей части сынки богатых берковчан, начали пересмеиваться. Им нравилось, что учитель сердится, что ему устроили хорошую встречу: доска вся разрисована, в комнате от пыли стоит туман. Они были уверены, что учитель хоть лопнет от злости, а ничего не сможет им сделать. Живко тоже посмеивался, но беззлобно, просто так, потому что все происходящее в классе веселило его.

— Отворите окна! Шире! Шире! Настежь! — воскликнул Димов сдержанно, но сердито.

Несколько ребят из крайнего ряда кинулись исполнять приказание. Получилась свалка, вызвавшая общий смех.

Наконец окна были распахнуты. Все расселись по местам.

— Встать! — скомандовал учитель все так же сдержанно, но еще более решительно. Голос у него был ровный, глухой, но полный какой-то непонятной силы. — Живо!

Симеон Думанов медлил, делая вид, будто что-то ищет под партой, и в то же время искоса посматривая с усмешкой то на приятелей, то на девочек: вот, мол, каков я! Учитель подошел к нему с журналом в длинных, нервных руках.

— Ты слышал? — произнес он медленно, но глаза его сверкали.

Симеон чуть привстал, не разгибая колен и согнувшись.

— Ты что, горбатый? — спросил учитель.

Симеон чуть не заскрипел зубами от злости, но, увидев, что класс смеется, сейчас же разогнул спину и нарочно выпятил живот. Глаза учителя блеснули, как угольки. Брови его сомкнулись. Класс на мгновенье замер. Было слышно, как на площади протарахтела телега и кто-то крикнул: «Жди меня у кузницы!»

— Встань к стене! А остальные пусть стоят за партами.

— Что я сделал? — самоуверенно и нагло огрызнулся Симеон. — За что вы меня наказываете?