Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава третья. Пешеходы

С каждым днем Калин все больше привыкал к гимназии. Сначала он сидел за партой робкий, подавленный, и только присутствие Живко ободряло его, потом понемногу начал чувствовать себя свободней. День ото дня становился уверенней, стал поднимать руку, принимать во всем участие. И с товарищами ближе познакомился. Каждый День он открывал в них что-нибудь новое. Были тут и страшные озорники и робкие увальни; были славные, добрые, умные ребята и наглые, спесивые сынки и дочки богатеев.

Среди сорока трех учеников четвертого класса большинство составляли бедные мальчики и девочки, с которыми Калин сходился все ближе и ближе. Он давал им читать свои книжки, они ему — свои. В гимназии была маленькая библиотека, и Калин регулярно посещал ее.

Но хотя ему нравилось в гимназии, он скучал по родному селу, по отцу с матерью, по озорному Андрейчо и баловнице Зорке. Братишка и сестренка стали ему теперь еще дороже. Он тосковал о рощицах, о полянках, о тополях, становившихся в октябре рыжими, как лисьи хвосты, обо всем, что осталось там, дома, связанное с его детством, с веселыми играми. И когда Мирке случалось куда-нибудь уйти, он, сидя один у окна, незаметно забывал о книге, которую читал, и уносился мыслями в родной край. Здесь, в Берковице, он чувствовал себя ото всего оторванным, словно запертым в клетку. В Бистрице он бывал в клубе, а тут редко решался пойти: им не раз читали циркуляры директора о том, что ученики, посещающие клуб коммунистов, будут исключены из гимназии…

Калин с нетерпением ждал субботы. Еще в начале недели они с Живко и Миркой сговорились пойти в субботу домой втроем. Ведь это рукой подать, всего три часа. И вот, как только кончился последний урок, они схватили свои пальтишки. Даже обедать не стали. Сунули в сумки остатки хлеба и брынзы и пошли по той самой дороге, по которой Калин ехал с таким волнением в то раннее утро.

Пройдя полпути, они вдруг услышали позади дребезжание пролетки. Отошли все трое к канаве. В пролетке сидели Симеон, Боянка и сын теперешнего кмета Виктор, гимназист пятого класса.

Увидев Калина, Боянка вскочила с места и весело замахала ему рукой:

— Вы тоже домой? Садитесь к нам, места хватит!

Извозчик придержал лошадей.

Калин покраснел до ушей, будто ему плеснули краской в лицо. Он уже готов был шагнуть к пролетке, но, заметив, что Симеон надменно с досадой тронул Боянку за локоть, остановился. Мирка пристально посмотрела на молодого Думанова. Обернувшись к Калину, она проговорила сквозь зубы:

— Я бы ни за что не села.

Боянка, не обращая внимания на Симеона, громко настаивала:

— Иди, Калин, иди! Место есть! Забирайся!

— Я и пешком дойду, — смущенно ответил Калин.

— Тогда давайте свои сумки. Ведь вам тяжело!

— Ничего. Они у нас как перышко! — отозвался на этот раз Живко.

— Ну, как хотите…

— Пошел! — сердито и высокомерно приказал Симеон извозчику.

Полный смущения и злясь на самого себя, Калин смотрел вслед думановской пролетке. Зачем он выдал свое желание сесть рядом с Боянкой? Где была его гордость?

Он чувствовал, что оскорблен Симеоном и виноват перед Миркой.

— Приглашают только так, для виду, — заявил Живко. — Чорбаджийская порода!

— Боянка звала нас от чистого сердца. Она добрая… — пробормотал Калин.

— Но неужто ты мог бы сесть рядом с Симеоном? — мрачно перебила Мирка. — Конечно, дело твое. Но я — никогда…

— Да нет, я тоже… — стал смущенно оправдываться Калин. — Я усталости не боюсь… Просто она пригласила, вот и все…

Больше они об этом не говорили. Но в душе Калина эта встреча оставила чувство унижения, обиду, боль. Он еще раз ощутил пропасть, разделявшую его и Боянку.

Только когда они дошли до села Спанчевцы, в пяти километрах от Бистрицы, он забыл о неприятной встрече. С высокого холма перед ребятами открылась синяя, зубчатая, как гребень, горная цепь родных Балкан. Родимый край!

Прямо впереди, среди лесистых склонов, подобно кострам, вздымались обрывистые скалы Красного камня. Справа — длинные веретена Тодориных башен. А далеко на севере — будто сделанная из стекла прозрачно-синяя Врачанская гора.

Трое путников, повеселев, стали спускаться по извилистой дороге к селу Спанчевцы. Еще издали они услыхали громкий птичий гомон. Стали удивленно оглядываться и увидели, что все телеграфные провода над селом черны от облепивших их гроздьями ласточек, которые, трепеща острыми, подвижными, как ножницы, хвостиками, щебетали во всю мочь.

— Как много!