Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Оба быстро зашагали по тропинке. Калин шел впереди, раздвигая ветки и расчищая ей путь. Но вскоре за спиной у них послышались быстрые тяжелые шаги, затрещали сучья и снова раздался грозный, грубый голос, только на этот раз еще более свирепый:

— Стой, стрелять буду!

В диком страхе Калин дернул спутницу за руку, и они понеслись без оглядки по лесу. Кровь стучала у них в ушах, а им казалось, что это позади раздаются выстрелы. Один он был бы уже далеко, но ради нее замедлял свой бег. Она крикнула что-то, а потом бежала молча, изо всех сил стараясь не отстать. В тишине слышался только топот их ног по твердой земле.

Сколько времени бежали они? Обогнув весь холм, они пересекли овраг и очутились на другом конце равнины, в орешнике, особенно густом в этом месте. Внизу перед ними блеснули быстрые воды реки.

Калин остановился, прислушался, потянул свою спутницу за руку, и оба они опустились на землю среди высоких рыжих папоротников, в тени пышного орехового куста. Со всех сторон на расстоянии двух шагов вокруг них плотной стеной стоял кустарник с зубчатой кружевной листвой, из которой выглядывали спелые лесные орехи в красноватых кудрявых чашечках. Высоко у них над головой сквозь ветки искрилось чистое, бездонное небо. Ребята, прижавшись друг к другу чуть не щека к щеке, стали вслушиваться в тишину.

— Здесь нас никто не найдет, — сказал Калин.

Эти слова успокоили девочку, и, не переставая тревожно оглядываться, она все же улыбнулась ему радостно, как соучастнику. Лицо ее было совсем рядом с его лицом. Он смотрел в ее чудесные, широко раскрытые, полные тревоги глаза с огромными черными зрачками. Щеки ее, румяные как яблоки, горели. Сквозь звон в ушах они уже различали еле уловимый шум леса. Тишина царила во вселенной. Они были одни среди этого леса, одни на всей земле, связанные общей судьбой, спасенные, счастливые. Он чувствовал ее такой близкой, будто сам спас ее от страшной опасности. У него во рту пересохло от восторга. И у нее страх прошел; и теперь она думала о том, что испытала настоящее приключение, похожее на те, о которых пишут в книгах.

Совсем успокоившись, она сказала:

— Да если б он даже нас поймал, так ничего не мог бы сделать: стоит мне пожаловаться дяде, и…

Упоминание о дяде сразу отдалило ее от Калина.

Хрустнула ветка, пролетел дрозд… Тень от крыла скользнула по ее лицу. Они помолчали. Она поднялась:

— Идем домой!

Солнце освещало верхушки орешника. Было тихо. Листья спали в густой полуденной тишине, чуть вздрагивая только там, где проходили ребята.

Выйдя в поле, они увидали на холме высокую женщину в желтом платье. Она смотрела во все стороны, крича:

— Боянка!

— Мама меня ищет, — засмеялась девочка в белом и быстро побежала вверх по холму к высокому дому.

Калин тоже побежал домой. Он уже опоздал к обеду.

Глава седьмая.

Побег

В доме Стаменовых и на второй день еще не улеглось радостное волнение, вызванное возвращением отца. Калин, Андрей, Зорка не отходили от него ни на шаг. Только Мирка держалась как чужая, все придумывая себе какую-нибудь работу. С утра прибрала в доме, помогла матери на кухне, не забыла полить цветы и в горшках на веранде и во дворе под окнами. Но между делом, оставшись одна, она спешила украдкой в гостиную и останавливалась там перед портретом настоящей своей матери.

Чем скрытней делалась Мирка, тем внимательней старались быть к ней ее домашние. Но их предупредительность тяготила ее. Ей казалось, что все в доме хотят сделать ей приятное только потому, что она не родная. Мать принималась сама накрывать на стол. Прежде, когда Калину что-нибудь поручали, он говорил: «Пускай Мирка идет! Почему вы Мирку не посылаете?» А теперь он спешил сделать все сам, поглядывая на нее, как ей казалось, с жалостью. Все это не только не радовало, но терзало ее. Ей казалось, что она не такая, как остальные дети в семье. В юное сердце ее закралось непонятное ей самой враждебное чувство к этим добрым людям, которых она до недавних пор считала своими родителями. И она избегала обращаться к ним, чтобы не называть их «папа», «мама». Почему они до сих пор не говорили ей правды? Мирка считала, что, скрыв, кто ее мать, они отняли у нее самое дорогое. А кто был ее отец? Что с ним сталось? На что намекала тетя Пена? И почему нет его портрета рядом с портретом матери? Жив ли он? Где сейчас находится? Желание знать все подробности о родителях так ее мучило, что она не выдержала и, улучив удобную минуту, потащила Калина во двор, чтоб расспросить его. Но он тоже ничего не знал.

— Разузнай у них, где мой отец, жив ли он… — попросила Мирка, вся вспыхнув, и поспешно добавила: — Только поклянись: ты никому не скажешь, что это я тебя заставила… Как будто ты сам…

Калин обещал. Он робко вошел в дом. Мать, чинившая рубаху отца, услышав его вопрос, перестала вертеть машинку, положила руку на ее черный блестящий корпус и посмотрела на сына удивленно:

— Тебя что, Мирка послала?

— Да нет, я сам…

Он вспыхнул, будто совершил предательство. Мать все поняла. Как это он так выдал себя?

Подсунув отцовскую рубашку под никелированную лапку машинки, мать вздохнула:

— Что я могу ей сказать, коли мы сами не знаем, жив ее отец или нет. Уехал на заработки и не вернулся. Думанов выжил его отсюда. Как мы его уговаривали не покидать жену с ребенком… — Она снова принялась шить. — А Мирке не надо больше думать об этом. Все это прошлое. А прошлого не вернешь и не поправишь. Сейчас она наша дочка. Мы ее не покинем. Отец сказал — учиться пошлем. — И она склонила над машинкой омраченное невеселыми воспоминаниями лицо.

Калин ушел от матери совсем растерянный, вернулся к Мирке и, стараясь не смотреть ей в глаза, сбивчиво передал все, что слышал:

— Отец твой уехал, и все это из-за Думанова…

Но Мирка почувствовала, что отец тоже в чем-то виноват, и стала еще молчаливей. Ночью, лежа в постели с открытыми глазами, она смотрела на далекое, усыпанное дрожащими огоньками небо и шептала в полузабытьи: