— Велика беда! Авось ночь без вас проживут! — попробовал возразить Думанов.
— Сегодня ночь, завтра ночь… Мы и так от зари до темна работаем… Только разговор один, что восьмичасовой рабочий день. Старая песня…
— Я не задаром вас работать заставляю… Разве вы не слышали? Угощенье будет.
Сокол, оставив пресс, исподлобья посматривал на фабриканта, готовый с ним сцепиться. Но Страхил дернул его за вымазанный в глине рукав:
— Молчи! Удерем, и крышка. Пускай себе приказывает.
Видя, что рабочие не соглашаются, и боясь скандала, Думанов решил удалиться.
— Значит, договорились? — кинул он на ходу.
— Не можем мы остаться, бай Антон! — крикнул ему вслед один рабочий.
Думанов круто повернулся к толпе:
— Кто не может, скатертью дорога! Мой хлеб едите, можете мне разок услужить! — И он быстро зашагал к себе домой.
Не успел Думанов уйти, как пробило шесть часов. Сокол остановил пресс.
— Товарищи, я ухожу! Кто хочет, пусть остается.
— Мы тоже уходим! Мы не рабы! Он сливки снимает, а нам кидает с барского стола крохи, да еще и ночью эту лямку тяни! Дети наши высохли от голода — кожа да кости!
Сокол стал мыться под краном.
— Кто идет со мной к учителю?
Почти все толпой пошли с ним и Страхилом.
До наступления темноты Стаменов успел прочесть им самые интересные газетные статьи и сообщения, но никто не хотел уходить. Только здесь чувствовали они себя людьми. Стали расспрашивать о войне, о русской революции, о Красной Армии. Даже дети, бросив играть, пробрались к взрослым под большую сливу.
— Почему победили большевики? — переспросил учитель. — Потому что у них есть сильная партия, есть Ленин. А мы еще неопытны. Это показало солдатское восстание. Если вы хотите, чтобы у нас народ стал хозяином, вы должны действовать, как большевики: сплотиться и крепко держаться друг за друга. Без организации, без крепкой партии, ребята, нам ничего не добиться. И здесь, в Бистрице, надо тоже организовать партийную группу. Раньше, до войны, чорбаджии клеветали на нас, изображали нас дьяволами. Дескать, тесные социалисты такие-сякие. И некоторые из вас верили. А теперь вы видите, откуда зло идет?
— Понятное дело!
— У нас глаза открылись! Когда русские рабочие за большевиками пошли, нам все стало ясно.
За низкой каменной оградой показался высокий хмурый мужчина в соломенной шляпе. Он окинул рабочих и учителя злым взглядом:
— Что тут у вас, учитель? Собрание, что ли?
— Да нет. Так, посиделки.
— Посиделки? Может, кукурузу лущите? — ехидно осведомился фабрикант.
Ему никто не ответил.
— Что ж это за посиделки, на которых все сложа руки сидят?
— Рабочие отдыхают. Такие посиделки тоже нужны.
— Отдыхают? А работа стоит!
— Как стоит? Ведь мы целый день работали!
— Вот что я тебе скажу, учитель, — облокотившись на каменную ограду, начал Думанов. — Ты человек умный, ученый, а в отношении меня неправильно себя ведешь. Рабочих моих с толку сбиваешь, натравливаешь на меня. Я им работу даю, мы с ними дружно должны жить.