Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Только послезавтра, бай Горан: лошадь ногу натерла, перековать нужно.

— Ладно!

Таратайка покатила дальше. Калин, подавленный, шел рядом с отцом, не смея проронить ни слова. Мирка одна уехала в Берковицу, никому не сказавшись! Мирка сбежала из дому! Сейчас только он вспомнил, что она ночью вставала, копалась в сундуке, долго не могла уснуть, а утром очень рано выходила во двор. Видимо, тогда она и вынесла из дома свой узелок с вещами. Потом ушла, сказав, что идет к зеленщику за помидорами, но до ухода Калина с отцом не вернулась. Учитель словно забыл о сыне. Он шел, широко шагая, нахмурившись, погруженный в свои мысли. Только раз пробормотал:

— Горячая, как отец, обидчивая… Надо было раньше правду ей сказать…

Придя домой, он отозвал жену в сторону. Услыхав о побеге Мирки, Христина в испуге всплеснула руками.

Отец тут же пошел к соседу, взял у него лошадь и, не пообедав, поскакал в Берковицу. Калин следил, как он, подымаясь по крутому склону, нетерпеливо пришпоривал лошадь, а она то мотала головой, то строптиво вскидывала ее и вдруг громко заржала, будто рассердилась на незнакомого седока. Наконец отец исчез за розовеющей березовой рощей у самой дороги.

Путь до Берковицы верхом занимал примерно два часа, но учитель проделал его в полтора. Он без устали погонял большого, грузного коня, так что когда доехал до берковицких казарм, у того вся морда была в пене.

Учитель накинул веревку, служившую поводьями, на толстый сук обрубленного тутового дерева перед постоялым двором и вошел внутрь.

Хозяин, приземистый усатый человечек с засученными рукавами, вытер мокрые руки передником и на вопрос Стаменова отрицательно покачал головой:

— Нету. Правда, заезжала какая-то девушка, спросила, где тут у нас живут гимназистки из Бистрицы, и ушла со своим узелком. Ищи их, бай Горан.

Обегав весь город, Стаменов нашел наконец Мирку у Гинки, гимназистки шестого класса, той, что работала ученицей у портнихи. Когда он вошел, Мирка уже сидела за работой: сметывала ситцевое платье. Увидев названого отца, она вздрогнула и выпустила работу из рук.

Другой на месте Стаменова накричал бы на девочку, разбранил бы ее за своенравие и непокорность, но учитель никогда никого не оскорблял и не обижал, особенно если человек попал в беду.

Он понимал состояние Мирки. Улыбаясь, словно не произошло ничего особенного, он вытер рукой пот со лба и весело, непринужденно обратился к Гинке с вопросом:

— Ну как, найдется у тебя местечко для нашей Мирки? Правда, комната у тебя маленькая.

Оглядевшись вокруг, он крепко, по-товарищески, пожал руку Мирке.

— Я думаю, вот здесь в уголке можно будет поставить еще кровать или маленький топчан.

— Можно, можно, — быстро ответила смущенная Гинка, которой Мирка уже успела все рассказать о себе.

— Ну что ж, пусть Мирка живет у тебя. Но ей незачем шить на чужих. Меня опять назначили учителем, и я могу ее содержать. К тому же она у нас из первых учениц, так что на нее не жалко потратиться. Перед смертью мать ее особенно наказывала нам, чтоб мы Мирку выучили… Ну и жара! Попить бы. Дайте водички.

Гинка поняла: сходила на кухню, принесла пестрый обливной кувшин с водой и оставила их одних.

Стаменов подсел к Мирке на топчан.

— Дитя мое, — заговорил он без всякого предисловия, — я давно хотел сказать тебе, что у тебя была другая, родная мать, но так уж вышло, что ни я, ни Христина вовремя этого не сделали. Теперь вижу, что поступили неправильно. После смерти матери ты осталась у нас еще совсем маленькая, и мы с Христиной решили, что скажем тебе все, когда ты вырастешь, чтобы ты напрасно не горевала и росла вместе с нашими ребятами, не думая ни о чем. Прошли годы, и мы просто забыли, что ты не наша дочь. А мать у тебя, Мирка, действительно была очень добрая, умная. И отец честный, хороший человек. Способный, дельный. Техническое училище окончил. Его чорбаджии погубили. Думанов уговорил вместе фабрику черепичную строить. Обещал его, как техника, руководителем работ на фабрике назначить. Отец твой и согласился. Очень хотелось ему в люди выйти, своим детям хорошую жизнь обеспечить. Думанов уговорил его взять ссуду в банке, чтобы участвовать в деле как компаньон. Твой отец подписал долговое обязательство, а так как у него никакого другого имущества не было, он отдал в залог ваш маленький домик. Постройка фабрики затянулась, ссуда во-время не была погашена, и дом ваш продали. В отчаянии отец твой уехал на чужбину — искать заработка. Он не мог вынести, что вы с матерью без крова остались. Очень хотелось ему вас обеспечить. Твоя мать согласна была в бедности жить, лишь бы отец оставался с вами, никуда не уезжал. Но он чувствовал себя виноватым перед ней и уехал. В Америку. Его обманули — сказали, будто на техников там большой спрос. Первое время он писал; два-три письма пришло. Жаловался на хваленую Америку, о тебе спрашивал, денег немного прислал. Но что с ним потом сталось, не знаем. Прошел слух, что он там заступился за кого-то, не дал полицейским с их жертвой расправиться, и его бросили в тюрьму. Твоя мать с горя заболела и померла. А потом война началась, и больше от него писем не было. До сих пор не знаем, жив он или нет. Он был трудолюбивый, честный человек, да погубили и его и маму твою чорбаджии. Вот как было дело, моя милая. Но послушай, что я тебе скажу. Ты не должна больше об этом кручиниться; все это прошлое, а теперь тебе нужно учиться; тогда ты поймешь, откуда идет зло и как надо бороться за то, чтобы изменить мир, чтоб не было угнетателей и рабов, богатых и бедных. Только тогда будут невозможны такие несчастья, какое произошло с вашей семьей… Не оглядывайся больше назад, в прошлое, дитя мое, — гляди вперед. Жизнь хороша, когда человек смел и никогда не приходит в отчаяние. — Помолчав, он взял ее за руку. — Значит, ты останешься здесь, но не как беглянка, а как наша дочь.

Мирка молчала.

Он обнял ее худенькие плечи. И вдруг эта ласка растопила всю скопившуюся в сердце девочки муку, и она тихо, сдавленно зарыдала в объятиях своего второго отца.

— Милое дитя мое… Ты можешь больше не называть меня отцом. Пусть я буду опять твоим дядей. Но в моем сердце ты всегда будешь занимать такое же место, как остальные наши дети. Я помогу тебе получить образование, и ты станешь нашей гордостью, какой мечтала видеть тебя твоя мать, чью память мы свято чтим. Ведь ты будешь умницей и не будешь тосковать? Будешь учиться и работать. Правда?

Она кивнула. Ее глаза, еще полные слез, смотрели на него уже доверчиво и спокойно.

— Мы пришлем тебе одежду, постель. А сейчас пойдем в гимназию, запишем тебя, — сказал он вставая. — Но как? Может быть, лучше на мою фамилию? Так будет проще. Я ведь тебя удочерил.

— На твою… — прошептала Мирка.

Стаменов взял ее за руку и повел в гимназию. Он до вечера пробыл с Миркой и ее новой подружкой. Водил их обедать в харчевню, помог им устроиться дома, развеселил их и только тогда сел на лошадь. И Мирка, совсем как в детстве, пошла по узенькой уличке рядом с лошадью, и ей было так же грустно расставаться с ним, как прежде. А он был счастлив. Поздно ночью, вернувшись домой, он сказал жене:

— Чудная девочка наша Мирка! — И, обращаясь к сыну, прибавил: — Люби ее, Калин, больше, чем родную сестру!

Глава восьмая.

Старому не бывать