Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Какой такой свет? Ракету, что ли?

— Не ракету, отец, а красную комету! На востоке взошла, все небо пересекла и не пропала, как другие кометы, а осталась светить, днем и ночью нам путь указывая.

Старик слушал, разинув рот и не понимая, серьезно говорит сын или шутит. Сокол всегда такой был: любил пошутить да побалагурить.

— Русский народ ту комету зажег, отец!

— А-а! Так бы сразу и сказал! Мы тоже кое-что про это слыхали… Ох, дай-то господи!

— Заходите, заходите, ребята! Эх, до чего же хорошо в родном доме! — приглашал Сокол сопровождавших его ребят.

Отстегнув ранец, он швырнул его в угол, развалился на топчане и вытянул ноги:

— Ну-ка, кто сапоги с меня стащит? Хоть раз в жизни хочу в генералах побыть!

Дети гурьбой бросились стаскивать его пыльные, заскорузлые сапоги, издававшие острый, кислый запах кожи.

— Мама где?

— Коноплю на реке колотит. Обносились мы совсем. Государство о нас и не думает.

— Да с какой же стати ему думать о нас? Ведь оно не наше, а чорбаджийское.

— Что ни привезут, — продолжал старик, — соль, керосин или сальце, — все другим попадает. Тому, кто побогаче да к власти поближе. А мы что? Одно слово: беднота… Говорят, у Думанова, который у нас кметом был, подвалы набиты всяким добром, так и ломятся. А мы с каких пор пустую бобовую похлебку хлебаем.

Сокол вскочил с топчана, улыбнулся отцу и, сверкнув глазами, промолвил:

— И будем пустую похлебку хлебать, пока сами лучшей жизни не добьемся! Беда, ежели станем от чорбаджиев добра дожидаться!

Сокол быстро разделся до пояса, обнажив худощавую, но крепкую, мускулистую грудь, и пошел на задний дворик к колодцу, который еще до войны сам вместе с отцом выкопал и выложил камнем.

Ребята, толкаясь, помогли ему тащить воду. Он схватил черное, как деготь, мыло из шкварок — домашнего приготовления — и стал яростно намыливаться. Сначала с него текла мутная, черная вода, потом мыло запенилось, и только после третьего намыливания волосы его заблестели, смуглая кожа залоснилась. Он только покрикивал:

— Лейте, лейте, герои! Все ведро опрокидывайте! Смоем с себя войну! Соскребем царскую грязь! Много помоев вылили на нас правители наши. Надо отмыть получше. Лей еще! Вот так… Бр-р! А теперь давай закурим, отец, — сказал он, усаживаясь на порог и откидывая с лица мокрые, взъерошенные волосы. Вынул пачку табаку, клочок газеты и свернул цыгарку.

Вечерело. Высоко на холме красно-синими переливами горела башенка на крыше дома Думановых. Ребята, кто сидя на пороге, кто примостившись на корточках в ногах у солдата, с замиранием сердца слушали рассказы о фронте.

— Вот потому мы и взбунтовались, отец. Ты слыхал о Владае? — говорил Сокол. — Отчета от них потребовали. Только не научились мы еще бороться с царем и его холуями: опыта нет… Ну, не беда, теперь умней будем. Справимся. И вот так их!

Он изо всей силы ударил кулаком по полу, так что доски затрещали.

— Что ты, Сокол! Проломишь!

— Это мы их так по башке, отец!

В живом блеске его глаз ребята увидели лютую ненависть к еще незнакомому им врагу, который развязал войну и, наверно, является причиной всех несчастий в жизни.

На этот раз Сокол не шутил.

Глава шестая.

Девочка в белом

На следующее утро Калин проснулся с таким чувством, будто и для него и для всех в доме началась новая жизнь. От радости он не знал, за что приняться. То входил к отцу, который еще не вставал, то бежал вон из дома и носился по полю без шапки, подставляя ветру вихрастую голову.

Спустился и к речке, пересохшей от зноя. Сквозь ветви пожелтевших вязов и верб блестели тихие воды затона. Калин сел на берегу. Вода была такая прозрачная, что он мог пересчитать самые мелкие камешки на дне. Он зачерпнул пригоршню студеной воды, умылся. И счастливыми глазами сквозь еще влажные ресницы долго глядел на дорогу, бежавшую от горной лесопилки вниз и дальше, вдоль реки; на рощицы, алеющие на горизонте; на далекие пастушьи шалаши. В это прозрачное свежее утро все вокруг казалось ему прекрасным.

Отец привез Калину из Софии подарок — перочинный ножик с белым костяным черенком. Мальчик нарезал этим ножом ивовых прутьев, выбирая самые гибкие, молодые. Потом сел на поляне — там, где травка зеленей: здесь легче было натыкать в рыхлую землю палок, чтобы сплести большую корзину.

Он хотел набрать в эту корзину грецких орехов. Отец очень их любил. Заострив палок десять покрепче, Калин воткнул их по кругу, чтобы получился остов корзины, и принялся оплетать их ветвями. Плел он ловко, проворно; работа радовала его. Он чувствовал, как солнце начинает греть его вытянутые по обе стороны корзины босые ноги, и ему приятно было сидеть на этой уединенной полянке.