Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На другой день после своего возвращения с фронта Сокол засучив рукава принялся налаживать заброшенное больным отцом хозяйство — инструмент, мялку для конопли, станок, на котором мать ткала холст для рубах. Как-то утром даже выкатил во двор рассохшуюся кадку.

— Здорово ты ее затягиваешь, Сокол! — промолвила мать, стоя рядом в потертом сукмане[17] — Только что же нам на зиму класть в нее? Сколько у нас в огороде перцу уродилось? Раз, два — и обчелся. Капуста вся тощая, распушилась, как наседка, а кочанов-то нет. Ох, уж эта засуха! Видно, придется у зеленщиков покупать…

— А деньги где? — простонал отец, лежавший на топчане. Его тяготило сознание, что он прикован к постели и не может помочь по хозяйству. — Живкова заработка нам на хлеб не хватает.

— Да что ты, отец? — засмеялся Сокол. — Или уж все узелки с червонцами порастряс?

— Все шутишь, сынок! Когда же это у нас были узелки с червонцами? Принесла твоя мать в приданое червонец один, да и тот давно к Думанову в карман попал.

— Куплю я тебе капусты, мать, и перцу, и моркови, — сказал Сокол. — Дрова на склад во Врацу или на базар отвезу. Ну-ка, где топор? Сейчас у меня по лесу стон пойдет!

Еще до войны многие бедняки Бистрицы и окрестных балканских сел кормились тем, что, работая поденно, спускали лес с горных лесосек для торговцев либо рубили общинный лес. Иногда им удавалось закинуть возик-другой дров на базар во Врацу. Так получали они возможность купить необходимые продукты у крестьян равнины.

Сокол позвал Страхила, жившего на другом конце села, да еще двух молодых солдат, у которых тоже за войну семьи вконец обнищали, и все четверо с колесарками[18] отправились в горы. Они ездили туда целую неделю. Время от времени к огромным хозяйским возам с отборными дубовыми и буковыми бревнами они привязывали свои колесарки, полные кривых сучьев и хвороста.

Когда они под вечер показывались из-за холма, первый замечал их Андрейчо Стаменов.

— Ого, целый лес тащат! — кричал он, летя стрелой навстречу им.

Скрип телег смешивался с сухим трением буковых бревен и шелестом оставшейся на срубленных сучьях листвы. Необрубленные верхушки чертили дорогу, подпрыгивали на ухабах. Андрейчо подбегал сзади. Одним прыжком вскакивал он на свисающие сучья и устраивался, как на качелях. Сучья, пружиня, подкидывали его. Больше всего любил он примоститься на гладком березовом стволе с чистой белой корой. Привязанные к чекам топоры стучали, как мельничные колеса. Андрей затягивал песню, стараясь их перекричать.

Дровосеки возвращались все исцарапанные, а кто и с разодранной штаниной. Но Сокол бодро насвистывал: вот спущу, мол, с гор еще дров и отвезу на базар во Врацу…

Обычно телеги и колесарки останавливались у дома Стаменовых. Если Стаменов уже успел вернуться из школы, он предлагал дровосекам свою табакерку с нарезанным табаком и кусочками газеты, так как папиросной бумаги не было. Усталые парни крутили цыгарки и, закуривая, садились на скамейку перед крыльцом передохнуть, потолковать.

Стаменов, который выписывал «Работнически вестник», рассказывал им последние новости: о перемирии, о войне, о героической борьбе Красной гвардии против белогвардейцев и интервентов — англичан, американцев, французов, разбойнически напавших на молодую Советскую республику.

По вечерам во двор к Стаменовым вместе с Соколом и Страхилом вваливалась нередко целая толпа молодых парней, выросших за годы войны, — недавних учеников Стаменова. Они рассаживались на бревнах, на приготовленных для печки чурках и до поздней ночи вели беседу. Через некоторое время стали приходить и рабочие с черепичной фабрики. Сокол вернулся на прежнюю работу к Думанову. Вывоз дров из горных лесосек — работа сезонная, а по профессии Сокол был мастер-прессовщик. На черепичной фабрике без него было трудно обойтись, и хотя хозяин не любил его за острый язык, однако принял обратно. Если другие рабочие вырабатывали в среднем до трех тысяч черепиц в день, а которые послабее — тысячи две, то Сокол, работая без брака, давал почти вдвое больше: около четырех с половиной тысяч. Он прессовал черепицу с такой легкостью, так ловко и быстро сбрасывал ее на постамент, что, глядя на него, рабочие, таскавшие готовую черепицу в сушильню, просто диву давались.

— Легкая у тебя рука, Сокол!

— Зато кулак тяжелый! — отвечал он.

Раз к прессам на фабрику прокрался Калин:

— Бате Сокол, отец получил сегодня из Софии новые книги и газеты. Вечером зовет вас на посиделки.

Сокол обошел остальных.

Но перед тем как пробило шесть, когда они обычно кончали работу, во дворе появился Думанов.

— Ребята, — начал он медовым голосом, пряча свою хозяйскую спесь, — я получил срочный заказ. Сегодня вам придется остаться на ночь. Приготовьте черепицу для обжига, затопите печи. За дело! Выпивку ставлю!

Рабочие переглянулись. Поднялся ропот:

— Как же так! Ночью работать? Обжигать-то три ночи подряд надо…

— А ему какая забота?

— Целый день спину гни, да потом и ночь!

— А выпивка-то всего стаканчик! — послышалось громче.

Толпа зашумела.

— Нет, бай Антон, так не выйдет.

— У нас тоже семьи. Жены, ребятишки…

[17] Сукман — род обшитого позументом сарафана.

[18] Колесарка — двуколка, применяемая в упряжке, вручную, а также в виде прицепа к телеге.