Тяжелый запах жасмина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Но самое интересное так это то, что я никому не сообщал о своем приезде!

– Ну, а откуда тогда взялась телеграмма? Если ты её не посылал? – глядя на Николая, спросил дядя Ишия. Они, молча, глядели друг на друга и после этой небольшой паузы, Николай вдруг громко рассмеялся.

– Вот, Маша! Вот проказница! Это её работа! – сквозь смех проговорил он. – Это она дала знать, что я приеду и, чтобы, видите ли, её мужу не было лишних хлопот. Ну, что ж? Раз знают, что я приеду, то моё инкогнито отпадает. Пошли, дядя Ишия, подальше от этих развалин!

– Эх, Сёмочка! Эх, родненький! В нашем городе от развалин не уйдешь! Они ведь везде, они повсюду! По ходу ты сам убедишься в правоте моих слов, а пока пошли потихоньку. Ты где думаешь остановиться? Может быть, у меня остановишься? Тётя Фрида будет очень рада! – они шли рядышком. Николай шёл, опираясь на палочку, а дядя Ишия тянул свою повозку.

– Нет, дядя Ишия, я бесконечно вам благодарен, но остановиться я просто обязан у Василия Ивановича! Он спас мне жизнь, и это ни с чем сравнить невозможно! Я всю жизнь буду ему благодарен за то, что живу на свете! Я благодарен ему за свое спасение так же, как и маме-Тоне!

– Да, да! Сёмочка! Ты прав, тысячу раз прав!

– А за вас и тётю Фриду я очень рад, что вы живы, и рад, что вижу вас – дорогого и близкого мне человека!

– Спасибо тебе на добром слове! Ну, Сёма, вот и начало того, о чём я тебе говорил. Уйти от развалин просто невозможно, ведь мы живём и ходим среди них. Вот на этом месте был железнодорожный клуб, а теперь – гора строительного мусора, а вон там на той стороне сквера виднеются развалины большого двухэтажного здания – бывшего сельхозучилища.

На протяжении всего пути Ишия знакомил Николая со страшными разрушениями, оставленными оккупантами. Они проходили мимо разрушенной мельницы Петрова и видели большое здание мельницы Рубинчика, они видели сгоревшее здание швейной фабрики, бывшей синагоги, которое стояло в руинах, как и красивейшее здание города – психоневрологическая областная больница. Пройдя всю Московскую улицу, они оказались перед открывшейся панорамой колоссальных разрушений «торгового ряда», который опоясывал большую городскую площадь, в которую входили стадион, городской парк, территория Александровской церкви и многие другие строения. Ещё задолго до революции здесь проходила знаменитая Ильинская ярмарка, а теперь всего этого не существовало, превратившись в груды щебня и битого кирпича. Николай стоял рядом с Ишией и молча глядел на всё это, как глядят люди во время похорон на гроб и могилу, прощаясь с тем, что ушло навсегда.

Дома их встретили Василий Иванович, мама–Тоня и тётя Фрида. Радость встречи переплелась с грустью и слезами в воспоминаниях о том страшном времени, которое пронеслось ураганом над человеческими судьбами и которое унесло с собой жизни близких и родных людей. За разговорами и далеко не богатым застольем никто не заметил, как промчалось время. Николай поднялся из-за стола, извинился и поспешил к выходу. Без двадцати три он уже подходил к зданию бывшей городской библиотеки, где в то время находилось управление НКГБ. Опознание было назначено на три часа, так что Николай пришёл вовремя. Дежурный проверил документы и указал куда пройти. Николай постучал в дверь указанного кабинета и, войдя, отчеканил:

– Гвардии майор Любченко по вызову прибыл!

Сказал и остался стоять у двери. Он стоял и не верил своим глазам. Из-за стола, улыбаясь, поднимался тот капитан, который в госпитале сидел у него на койке и расспрашивал о приметах исчезнувшего Аркадия Царенко.

– Ну, гвардии майор, проходи, садись! Рад видеть тебя в вертикальном положении! Вот и вновь встретились! Оказывается, земля-то у нас маленькая, никак не разойтись на ней, – смеясь, проговорил майор, пожимая Николаю руку, а когда Николай сел у стола, продолжил: – Ну, вот я и сдержал своё слово, поймал твоего «крестника» Аркадия Царенко! А теперь, наша задача доказать, что он есть он, а не тот, за кого себя выдаёт. Ведь он теперь уже не Филипп Данилович Створиков, а Сафрон Емельянович Ременцев. Во как! Совсем другой человек и операцию на губе сделал и не только другую фамилию имеет, но и подлинный адрес проживания, где уже свидетели подтвердили, что он и есть Ременцев Сафрон Емельянович и что живёт со своим дедом по фамилии Ременцев.

– Ну, а что говорят соседи? Ведь они-то, должны были бы хорошо знать Сафрона? – поинтересовался Николай.

– В том-то и вся загвозчка, что Сафрон, ещё будучи малым пацаном ушёл с родительского подворья, когда от голода умерла вся его семья, и с того времени в посёлке не появлялся. А вот год тому назад пришёл, нашёл своего деда и устроился бригадиром стройбригады. И выходит, что немудрено, что в этом бородаче узнать того мальца просто невозможно. Вот тут-то и потребовалась твоя помощь. Ведь ты один, кто остался в живых и может изобличить его. Но это не одна твоя задача. Тут ещё шесть человек, которые служили в карательном отряде и участвовали в массовых расстрелах, а вот свидетелей нет. Может, кого узнаешь?

– Попробую, но не обещаю, не до того тогда было, чтобы запоминать!

– Ну что ж! Как получится, так и получится. Ведь это всё мелкая рыбёшка. А мы-то занимаемся выявлением и поимкой особо крупных преступников, а Аркадий Царенко, так это уж мой, так сказать, престиж. Ведь это я его тогда упустил. Обошёл он меня, как говорится, «кукиш мне под нос ткнул и скрылся». Обозлился я тогда на самого себя и дал себе и тебе слово, что поймаю его. Как бы этим наградил самого себя за свою промашку!

Он хотел ещё что-то сказать, но в это время постучали в дверь кабинета. Вошёл старший лейтенант и доложил, что подозреваемые доставлены.

– Сейчас будем! – ответил майор.

– Разрешите идти?

– Разрешаю.

Старший лейтенант ушёл, а майор и Николай тоже направились к выходу. Опознание проводилось в большой комнате, где прежде находился читальный зал. Когда Николай с майором вошли, то у стены, огражденной барьером, сидели шесть молодых мужчин, охраняемые двумя автоматчиками. Николай всматривался в ничего не выражающие лица, в глаза, которые исподлобья глядели на него, но никто из сидящих не напоминал ему тех, кто в тот жуткий осенний день, вершил над беззащитными людьми то страшное, бесчеловечное злодеяние. Он пожал плечами и стал медленно поворачиваться в сторону майора, но в этот миг увидел, нет, он как бы почувствовал то, что заставило его вновь повернуться к сидящим за ограждением. Второй с левой стороны сидел с широко открытым ртом, напоминающим беззвучно хохочущую пасть, где по обе стороны виднелись два удлинённых зуба, словно у вампира. Он праздновал победу – его не узнали! И вдруг Николай, как бы увидел, тот живой коридор из полицаев и немцев с овчарками, и эту пасть со звериным оскалом и безумно радостными глазами, и палку, которой он, и все остальные загоняли ни в чём не повинных людей на смерть. Николай прикрыл глаза, память возвратила его на то страшное место, где эта скотина со всего размаху ударил палкой по голой спине маму-Симу, но она не упала, не остановилась, а согнувшись, бежала туда, где была её надежда осуществить свой замысел – спасти своего сына. Николай стоял с закрытыми глазами, его немного пошатывало. Заметив это, к нему подошёл майор.

– Второй слева. Узнал я его, – тихо ответил Николай.

Майор что-то сказал старшему лейтенанту и вместе с Николаем они вышли во двор, который был огорожен высоким забором, а в глубине двора, стояло небольшое строение с зарешёчённым окном. Майор ушёл, а он сидел на ступенях, глядя на это окно, сидел, вспоминая о том, что было, что прошло и что безвозвратно потеряно. Так он и просидел до тех пор, пока не пригласили на следующее опознание.

За ограждением, опираясь о стену, сидел человек, обросший густой бородой, и, прищурив глаза, сосредоточенно следил за всем, что происходит вокруг, а когда увидел появившегося Николая то, как бы сжался в комок, отвернулся, показывая всем своим видом, что приход этого человека его просто не касается.

– Ну, вот и вновь, Аркадий Царенко, сошлись наши стежки–дорожки! – вместо приветствия произнёс Николай.

– Это вы, гражданин военный, к кому обращаетесь? Если ко мне, то, видать, ошиблись. Ну, ничего! Это бывает! – захихикав, ответил бородач.

– Нет, нет! Я не ошибся, это ты ошибся, думая, что всё пройдет и всё забудется, а ведь оно не так! Меня ты не ожидал встретить живым, а вот видишь, как всё обернулось! Из мёртвых воскресший, я пришёл тебя уличить в твоих кровавых преступлениях. Ведь это я ещё в госпитале описал майору все твои приметы, а ты сбежал, боясь разоблачения, чем и выдал себя. Не рассчитал, а ведь всегда любую мелочь учитывал. Всегда сухим из воды выходил.

– Какие там приметы?! Дуристика какая-то, наговор! Отвечать будете за оговор честного фронтовика, инвалида войны! Я вас, гражданин военный, не знаю, вы просто с кем-то, меня путаете!

– Да нет! Не путаю! А те приметы, которые на тебе имеются, сами о себе говорят и подтверждают, что ты и есть, Аркадий Царенко, а не тот, за кого себя выдаёшь! Ведь у тебя ещё есть две метки, которые ничем изъять невозможно, и ты о них знаешь. Так что, Аркадий, проиграл ты, как и Грынька, и Володька!