Тяжелый запах жасмина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нет, Коленька! Выбрасывать нельзя! Мы снимем это жуткое обрамление и похороним этот кусочек кожи, как и положено хоронить человека! А выбрасывать нельзя! Это грех!

Она прижалась к Николаю и разрыдалась, а он гладил её по голове и молчал, ожидая, пока она успокоится.

Кожу, которой был, обтянут портсигар, снимал Николай. И если вначале казалось, что эта работа не потребует большого труда, то на деле оказалось иначе. Всё то, чем был обтянут портсигар, и верхняя, и внутренняя бархатная часть, были крепко склеены в одно целое так, что пришлось разрезать подкладку, подрезать углы, а когда Николай освободил первый угол, то Маша, которая наблюдала за работой мужа, тихо произнесла:

– Коля! А портсигар-то золотой!

– Да! Кажется, что ты не ошибаешься! Похоже на то, что он или позолочен, или полностью золотой! Скорее всего, что он золотой! Ведь это, если я не ошибаюсь, награда эсесовца, а они на мелочи не разменивались! Но, что это за золото? – в задумчивости, как бы спрашивая самого себя, проговорил он и осторожно оголил портсигар полностью. Маша глядела на портсигар, который блестел в руках у Николая.

– Коленька, я думаю, что золото портсигара – это золото, которое принадлежало тем, кто ныне лежит в страшных могилах, тем, кто прошёл сквозь печи крематориев, сквозь муки лагерей смерти, сквозь весь кромешный фашистский ад! И кольца, тоже могут быть отлиты из того же золота, что и портсигар? Если это так, то я носить это кольцо не буду, да и тебе не советую!

– Нет, нет, Машенька! Ты не права! Я внимательно осмотрел коробочки, в которых хранились эти кольца, и на них было написано: «Франция» 1938 год. Так что выходит, что кольца, были изготовлены ещё до войны, в Париже, и золото колец чистое золото и на нём нет человеческой крови, как на этом портсигаре, и носить эти кольца можно и нужно, как самое дорогое, что у нас есть! Ведь они являются символом нашего счастья и плюс – это не простые кольца, а обручальные!

– Ну, хорошо! Я, тебе, верю и рада, что они не запятнаны человеческой кровью, а вот что делать с портсигаром? Я думаю, что его надо сдать государству, в фонд восстановления?! А как, ты думаешь?

– Нет, Машенька! Сдать в государство – это прямая дорога к большим неприятностям. Ты обратила внимание на две буквы внизу на передней крышке? Это буквы двух слов: – «юденс голд», то есть еврейское золото, а это значит, что такие портсигары не продавались, а ими награждались высокие чины гестапо, и когда мы принесём золотой портсигар, чтобы сдать, как ты сказала, в фонд восстановления, то первый вопрос будет: «где взяли этот портсигар?» И, в конце концов, припишут мародерство, а это в лучшем случае десять лет тюрьмы или высшая мера. Вот так-то, Машенька!

– Нет! Что ты, говоришь?! Ведь я знаю, что многие высокие чины вывозили из Германии целыми вагонами дорогостоящие вещи! Я сама видела эти эшелоны. Так что? И им припишут мародерство.

– Нет! Им не припишут! У них-то, всё по закону, а вот у меня и мне подобных, видишь ли, не по закону! – грустно, улыбнувшись, ответил Николай

– Ну что ж! Может ты и прав. Оставим этот портсигар для себя, как память о той страшной трагедии, которая унесла миллионы человеческих жизней, в числе которых и наши родные и близкие люди. Думаю, что такое решение будет приемлемо для нас обоих.

– Думаю, что да! Другого и более правильного решения и быть не может! – с каким-то облегчением, ответил Николай.

– Вот и хорошо. С одним вопросом решили, а теперь нам нужна коробочка, чтобы похоронить останки незнакомого нам человека. Может быть у тебя, Коленька, что-то и найдётся такое, что можно было бы приспособить?

После недолгих поисков нашлась деревянная коробочка, вроде небольшого пенала, и на крутом, волжском берегу, выкопав небольшую, но глубокую ямку, опустили в неё импровизированный гробик, засыпали землей, возле новоявленной могилки положили камень, и постояли немного, глядя вдаль Волжских просторов.

Вернувшись к Коле, забрали собранные вещи, и пошли к трамвайной остановке. Дома они застали расставленные на столе тарелки, а в центре стола завёрнутую в небольшое одеяльце кастрюлю со щами, да притом ещё и горячими, и картошку со шкварками, а рядом на блюдечке четыре кусочка хлеба.

– Вот в этом вся моя любимая тётя Таня! – радостно и с задором приговаривала Маша, разливая в тарелки щи.

– Да! Чудесный человек, твоя тётя! – садясь за стол, подтвердил Николай.

А за окном, снова была ночь и снова, та же проказница луна, как и в прошлую ночь, подглядывала в тёмные окошки уснувших зданий. Она то пряталась в глубине ночных облаков, как бы анализируя там то, что успела увидеть, то вдруг снова выкатывалась и плыла в необозримом небесном просторе, лукаво поглядывая с высоты на дремлющую землю. К рассвету луна бледнела, скатывалась к горизонту, уступая место просыпающемуся дню.

Позавтракав остатками вчерашнего обеда, Николай и Маша поспешили к трамвайной остановке. На работе их встречали улыбающиеся сотрудники, поздравляли с законным браком и желали счастья, в их только-только, начинающейся семейной жизни! Один только Кирилл Трофимович не поздравил их. Он вчера уехал в Москву на совещание. В этот день работы было очень много, пролетел он незаметно, и создавалось впечатление, что ритм повседневной жизни со дня их свадьбы не изменился, если не считать того, что они стали мужем и женой.

Прошло четыре рабочих дня. Из Москвы возвратился Кирилл Трофимович и, как только Маша с Николаем появились на работе, тут же вызвал их к себе в кабинет.

– Здравия желаем! – войдя в кабинет, отчеканили они, оставаясь стоять у двери.

– Доброе утро! Проходите, присаживайтесь, имеется разговор! – как всегда, в своей манере ответил Кирилл Трофимович и указал на стулья, стоящие у стола. – Ну что? Как вам живётся, в положении мужа и жены? Думаю, что хорошо! – сам себе ответил он на свой вопрос, поздравил с выходом на работу и перешёл к вопросу, из-за которого вызвал их к себе. – Начнём с хороших новостей! – проговорил он, прихлопнув ладонью бумагу, лежащую на столе. – Я привёз приказ! Тебе, капитан, на основании этого приказа присвоено звание майора, а тебе, лейтенант, старшего лейтенанта. С чем и поздравляю вас! – Николай и Маша встали, чтобы поблагодарить военкома, но он махнул рукой, как бы отмахнувшись, и с грустью сказал:

– Не надо благодарности, всё, как и положено, садитесь! – он снова помолчал, глядя на сидящих, и стал зачитывать вторую часть приказа – где всё сводилось к тому, что они, по закону будучи мужем и женой, не имеют права на совместную работу, где один из супругов в подчинении другого.

– Вот такие-то пироги! – закончив читать, сказал Кирилл Трофимович, отложив бумагу в сторону.

– Так что, товарищ старший лейтенант, придётся тебе переходить на другую работу. А жаль! Я не тороплю, но ты постарайся! Приказ есть приказ, и его надо выполнять! Ничего не поделаешь, ничего не изменишь! А работать надо!

– Разрешите идти? – поднявшись, спросил Николай.

– Разрешаю! – ответил военком и занялся разборкой лежащих на столе бумаг.

Николай и Маша возвратились в свой кабинет. Николай принял первого посетителя, а Маша позвонила своей близкой подруге Таисии, она работала начальником отдела кадров на одном из заводов города.

– Слушаю! – послышался в трубке её голос.