Тяжелый запах жасмина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А что говорить? Всё ясно! Ехать надо! – ответил Николай.

– Вот, вот! И я так думаю! Завтра получишь документы, литер и в путь-дорогу! Да! Когда будешь на месте, то выбери немного времени и зайди, к Глашиным родителям. Вот это уже не приказ, а просьба.

– Ваша просьба – для меня закон! – ответил Николай. – Разрешите идти?

– Разрешаю!

Уезжал Николай в субботу. Впереди была долгая дорога, дорога туда, откуда он в дождливую холодную осеннюю ночь ушёл из оккупированного фашистами города в тревожную неизвестность.

Нынешнее субботнее майское утро было тоже холодным, с пронизывающим ветром. Облака вперемешку с тучами, неслись по небу, перегоняя друг друга, роняя на землю мелкие разрозненные снежинки. Зима не хотела уступать свои права весне, а весна старалась оттеснить зиму и обрадовать людей своим теплом.

На вокзал Николая провожали Маша и тётя Таня. Прощались, стоя у вагона. Вскоре громкий, продолжительный гудок паровоза предупредил всех отъезжающих о своём отправлении, заставив Николая и Машу оторваться от очередного поцелуя. Маша и тётя Таня отошли на пару шагов от вагона, Николай поднялся на ступени, поезд плавно двинулся, а он стоял рядом с проводницей и глядел на удаляющиеся, как бы движущиеся вместе с платформой перрона, дорогие две женские фигуры.

Была уже глубокая ночь, когда поезд прибыл в Москву на Казанский вокзал. Вместе со своим попутчиком, с которым Николай познакомился в дороге, он переехал с Казанского вокзала на Киевский, где через час с лишним ожидания, объявили посадку на поезд Москва–Киев. Уже сидя в вагоне, попутчик Николая, капитан Морозко, предложил ему снять протез и дать культе отдохнуть, но Николай отказывался, хотя и понимал, что если он его не снимет, то завтра не сможет передвигаться без костылей, а с собой их не было.

– Знаешь, Николай! Я тебя прикрою плащ-накидкой, а ты в это время сними протез и ложись, а я укрою тебя.

– Ну, спасибо тебе, капитан! А то, и впрямь ходить не сумею.

Николай снял протез, лёг и сразу же уснул, а капитан прикрыл его и сам, забравшись на вторую полку, тоже уснул. Поезд шёл с частыми остановками, как говорится, плёлся, а не мчался, и только к следующему вечеру прибыл на станцию Бахмач. Когда поезд ещё стоял в Конотопе, Николай уже успел надеть протез, собрать вещи, обменяться с капитаном адресами и в Бахмаче, простившись с ним, вышел из вагона на цементную площадку. Поезд ушёл, а он стоял, не узнавая знакомого перрона. Недалеко, справа возвышалась большая груда камней, из которой торчали куски уцелевших стен. Это всё то, что осталось от вокзального здания. И это ведь было не только здесь, а везде, где ступал фашизм, оставляли после себя руины и громадные могилы. Он постоял немного, и вновь посмотрел вокруг, поправил на плече вещмешок и пошёл туда, где виднелись три, барачного типа строения, которые, как видимо, были приспособлены под железнодорожный вокзал, а когда подошёл поближе, понял, что не ошибся. На одном из бараков было написано: «Воинские кассы». Туда и направился Николай. Войдя, он оказался в длинном помещении с цементным полом, на котором были расставлены деревянные скамейки, на противоположной стене висело расписание поездов, а в левой, отгороженной части зала разместились кассы и кабинет дежурного по вокзалу. Пассажиров было очень много. Николай, опираясь на палочку, подошёл к расписанию, нашёл поезд Бахмач–Ромодан, где было указано, что он отправляется в двадцать два тридцать по московскому времени. «Да! Ждать придётся долго!» – подумал он и начал искать свободное место, но, не найдя, прислонился к стене. В это время он услышал голос, который приглашал его сесть. На скамейке, возле которой он стоял, пассажиры сдвинулись поплотнее, освободив ему место, где он мог присесть отдохнуть и просто пообщаться с недавними фронтовиками. За разговорами и воспоминаниями, время двигалось незаметно.

Вокзальное помещение жило своей жизнью. Одни пассажиры покидали зал ожидания, спеша к своим поездам, а на их место появлялись новые, прибывшие этими же поездами. Вскоре Николай оформил свои проездные документы, а в двадцать один тридцать объявили посадку. Идти к поезду было далеко, он стоял где-то в стороне, освещение было скудным, и люди шли, спотыкаясь о рельсы и шпалы, но, невзирая ни на что, все добрались до состава, где уже полным ходом шла посадка. Почти все вагоны в составе были общие, и лишь только два были плацкартными. Тяжело было Николаю взобраться на ступени вагона, ведь платформы как таковой не было, и нижняя ступенька была довольно высоко. Но мир, как говорится, не без добрых людей, помогли майору. С шутками и прибаутками он забрался на подножку вагона и вошёл в него, где уже было много пассажиров. Николай поискал своё место, а когда нашёл, то увидел, что его нижняя полка была полностью занята какими-то подозрительными личностями.

– Это моё место, – обратился он к сидящим. – Прошу освободить его.

– У всех своё место на кладбище, а в вагоне место того, кто на нём сидит! – нагло глядя на Николая, ответил тот, который сидел за столиком у окна, а остальные, как видимо его дружки, в знак одобрения громко рассмеялись. Николай стоял, опираясь на палочку, не зная, что предпринять и вдруг, кто-то положил ему на плечо руку и тихо сказал:

– Отойди майор, дай мне поговорить с ним. Просто «побазарить»!

Николай оглянулся и увидел того старшего лейтенанта, который на вокзале пригласил его сесть, потеснив соседей. Николай отошёл в сторону, а старший лейтенант как бы навис над сидящими у окна.

– Послушай, что я тебе скажу! – глядя сверху вниз на мордатого, сквозь зубы процедил старшой.

– А я тя слушать не желаю! – ответил тот и отвернулся к окну. И тут произошло что-то неожиданное: старший лейтенант начал говорить почти на непонятном наречии, и лишь только потом Николай понял, что это воровской жаргон. Сидящий у окна резко повернулся лицом к говорящему, и с испугом в глазах спросил:

– Ты кто?

Защитник Николая, вдруг ткнув ему под нос левую кисть руки, ответил:

– Гляди! Вот кто я! Узрел? Чего молчишь, как ж..?

– Узрел, – как-то тихо и виновато ответил тот, увидав метку.

– Ну?

– Так я-то не знал кто ты и твой майор. Сейчас, в момент слиняем!

– Все слиняйте, полностью из вагона! Усёк?

– Усёк!

– Да и перья свои, в схрон подальше, а то узреет мусор и вам хана, да и срок побольше! А теперь, шуруй, Лёха!

– А ты откуда знаешь как его зовут? Знакомый, что ли? – усаживаясь рядом, спросил Николай.

– А у него на руке, наколка: «Лёха». Ты что, не заметил?

– Нет, не заметил! Да я и твоего имени не знаю, не то что его! Хотя и не мало времени прошло, как мы вместе.