Зима отчаяния: читать начало книги онлайн

– Вы не хотели оставлять отца, поэтом не поехали в Лондон, – утвердительно сказал он, – я вас понимаю, – Амалия помолчала:

– Врачи определили, что опухоль у папы неизлечима, однако он работал. Вернее, работала я, – ее голубые глаза затуманились, – надо было вести лабораторные исследования, семинары со студентами, журналы ждали статей папы, – она взяла папиросу из портсигара Сабурова, – а потом в Берлине появился Альберт…

Следователь предполагал, чточасы Грюнау вместе со столь интересным ему брелоком пребывают в недрах Третьего Отделения. Парни с Фонтанки основательно прочесали квартиры убитых шпионов.

– Но мне и не нужен его хронометр, – вздохнул Сабуров, – такой же знак красовался на бумаге из стола Катасонова, а что касается Добровольского, то его кельей я займусь сегодня, – за вчерашний присутственный день Сабурову полагался выходной.

– Надокупить реактивы для анализа, – вспомнил следователь, – куда я дел ее список…

Словно услышав его, фрейлейн Якоби тихо сказала:

– Бумага у вас в записной книжке, господин Сабуров. Может быть, Аннеле ошиблась, указав на Альберта? – следователь покачал головой:

– Нет. Она была в ужасе, фрейлейн Якоби. С ней или с ее сестрой случилось что- то неописуемое. Я проверял документы, – Сабуров запнулся, – труп ее сестры пока не нашли, – обычно мягкое лицо Амалии словно осунулось.

– Надо еще раз поговорить с Аннеле, – девушка кусала губы, – и выяснить, что произошло, господин Сабуров.

Следователь уверил ее: «В следующие выходные и поговорим».

– Еще молимся о упокоении души усопшия рабы Божией девицы Татианы, и о еже проститися ей всякому прегрешению, вольному же и невольному…

От душного запаха ладана у Максима Михайловича закружилась голова.

Украшенный бронзовым глазетом, обтянутый черным бархатом гроб возывышался на постаменте, заваленном белымилилиями. Трещали фитили высоких свечей, вокруг гроба теснилась хорошо одетая столичная толпа. Бородатый, сыто выглядящий протоиерейразмахивал паникадилом. Благовещенская церковь Александро- Невской лавры была забита под завязку.

По нарядам дамСабуров понял, что случайно попал на светское погребение. Он стоял далеко от гроба и не мог прочесть надписи на лентах, однако Сабурову отчего- то стало неуютно. Опираясь на колонну, он приподнялся на цыпочках. Гроб оказался небольшим, почти детским.

Пышнотелая дама неподалеку шепнула товарке:

– Несчастная Мари, – она приложила к глазам платок, – сначалапотерятьна войне мужа, а теперь лишиться единственной дочери… – она покачала головой. Такая же просторная соседка в черном бомбазине горестно добавила:

– Бедняжка Таняне помнила отца. Десять лет назад ей исполнилось всего три года, но теперь они встретятся в садах райских, – дама перекрестилась.

Сабуров понял, что неизвестная ему скончавшаяся девочка лишилась отца наКрымской войне, где сражался и он сам. Поискав глазами мать покойницы, он наткнулся на сгорбившуюся фигуру в темной вуали. Женщина припала к закрытой крышке гроба.

Хор слаженно отозвался басу протоиерея, Сабуров незаметно покосился на часы. Он не знал, зачем заглянул в храм по дороге в скучный желтый корпус, где жили преподаватели духовной академии. Флигель стоял на берегу реки Монастырки.

Следователь не сомневался, что монахи не станут чинить ему препятствий в обыске кельи покойного Добровольского. Насельники не разбирались в хитрой бюрократии присутственных коридоров Третьего Отделения и ведомства столичного полицмейстера. Парни с Фонтанки наверняка побывали в келье отца протоиерея, однако Сабуров невысоко ценил дотошность своих коллег. Он надеялся отыскать что- то, ускользнувшее от их внимания.

– Например, знак Люцифера, – он решил двинуться к выходу, – или что- то указывающее на проклятую Цепь…

Дама в бомбазине водрузила на нос пенсне в золотой оправе.

– Не могу без слез смотреть на Мари, – она полезла в вышитый ридикюль, – отец Евгений поддержал бы ее в горе, однако теперь и он пребывает в сени Иисуса, – Сабуров насторожился.

– Простите, сударыни, – невежливо вмешался следователь, – а что случилось с отцом Евгением? Я был в служебной поездке, – он пришел в Лавру в штатском, – и только сейчас вернулся в столицу, – первая пышная дама вздохнула:

– Он скончался, упокой Господь душу праведника, – его собеседница размашисто перекрестилась, – Мари и покойная Танюша были его духовными чадами, – Сабуров сделал вид, что вглядывается в заплаканное лицо матери.

– Это, кажется, госпожа Алферова? – он назвал первую пришедшую на ум фамилию, принадлежавшую дежурному полицейскому на Офицерской.

– Алфимова, – поправила его одна из дам, – Марья Николаевна Алфимова, вдова его превосходительства полковника Алфимова, – Сабуров хлопнул себя по лбу.

– Простите, обознался. Сами понимаете, зрение у меня уже нето, – раскланявшись с дамами, он смешался с толпой.

– Яйца извести надо, – озабоченно сказал отец келарь, – скоро пост, ваше благородие. Масло я заморожу, – он подергал себя за бороду, – а яиц осталась сотня, не меньше. По благословению отца архимандрита придется печь пироги…

На тарелке перед Сабуровым лежал здоровый кус монастырского пирога с капустой. Насельники Александро- Невской лавры не занимались мирскими делами, вроде продажи пирогов, однакостряпня отца келаря и его трудников не уступала лучшим столичным ресторанам.