Зима отчаяния: читать начало книги онлайн

– И Призрак смуглый, – он выбросил окурок пахитоски в Мойку, – но если он убивал заколебавшихся шпионов по приказу Завалишина, зачем такая жестокость? Для чего понадобились библейские аллюзии, – следователь пожал плечами, – и какое отношение к делу имеет знак Люцифера, Мария Дорио и финские девочки?

Он напомнил себе, что завтра надо купить реактивы по списку Амалии.

– Может быть, после анализа что- то прояснится, – ботинок хлюпнул в луже, – что, если я прав и Завалишина действительно убили?

Двинувшись к Невскому, он обернулся. В освещенных окнах особняка мелькали тени. Изящная фигура показалась Сабурову знакомой. Княжна София Аркадьевна стояла рядом с портьерой.

– Словно она смотрит на меня, – по спине пробежал холодок, – но на набережной темно, ей ничего не разглядеть, – стараясь избавиться от неприятного чувства, Сабуров заторопился дальше.

Максим Михайлович приколол к столу чистый лист чертежной бумаги.

– В который раз я это делаю, – вздохнул следователь, – а воз и ныне там. Вернее, воз двинулся, но, кажется, не туда, куда надо…

Языки огня золотились на белой плитке голландской печи. За окномна Десятой Рождественскойраскачивался тусклый масляный фонарь. Прислушиваясь к свисту ветра, Сабуров ощутил какой- то странный уют.

– Амалия здесь убирала, – следователь потянул носом, – онадаже натерла половицы.

Сабуров попытался вспомнить, когда он в последний раз брался за старые щетки и завернутый в грубую бумагу кусок мастики. В кабинете витал успокаивающий запах воска и чего- то легкомысленного, цветочного.

– Ее ароматическая эссенция, – вспомнил следователь, – жасминовая, как и мыло. Но если она убирала, она могла… – Максим Михайлович не сомневался, что почти инженеру не представит труда открыть ящики его письменного стола александровских времен.

Лишившись родовых апартаментов на Мойке, старший Сабуров все же сохранил немногую мебель. Кровати, обеденные столы, стулья и картины продали с аукциона. Телега довезла на Пески обитый репсом диван, на котором обычно спал Сабуров, письменный стол его отца и часы с боем.

– И кровать, на которой спит Амалия, – понял он, – возчик предложил мне сесть на телегу, но я отказался. Я не хотел, чтобы он слышал, как я плачу…

Тринадцатилетний Сабуров проделал долгий путь с Мойки на Пески пешком. Осенняя морось поливала грубый холст, под которым таилась мебель. Подросток сжимал в кулаке серебро для возчика. Сабуров и в те года бегал по урокам, обучая малышей латыни, немецкому и французскому.Юных правоведов отпускали домой на выходные. Отца Сабурова тогда еще не уволили за штат министерства иностранных дел.

– Но все было понятно, – следователь встряхнулся, – он пропивал и проигрывал все деньги, до которых мог дотянуться…

Максим Михайлович утешил себя тем, что он не держит в ящиках ничего секретного. В столе лежали только чистые блокноты, чертежная бумага и карандаши.

– И я доверяю Амалии, – он взял остро отточенное творение Фабера, – то есть, наверное, доверяю…

Не имея под рукой снимков убитых, Сабуровнаписал их имена на листе. В центре он ловким росчерком вывел пресловутый символ Люцифера.

– Теперь Дорио и Завалишин, – на бумаге появлялись новые имена, – и финские девочки…

Половицы заскрипели, он вздрогнул. Фрейлейн Якоби, в бархатном салопе, держала старый медный подсвечник. Сабуров заметил, что девушка не носит ночного чепца. Обычно прибранные белокурые волосы падали на плечи, она сонно моргала.

– Простите, – смутилась Амалия, – я боялась, что вы заснули, не потушив печку. Это опасно, так можно угореть, – голубые глаза девушки расширились, она ткнула пальцем в лист.

– Я видела этот знак, – тихо сказала Амалия, – покойный Альберт носил на часах такой брелок.

Золотистый сироп полился на пышущую теплом овсянку в щербатой тарелке.

– С точки зрения химии сварить его легко, – фрейлейн Якоби стояла у плиты, – два года назад я состояла в переписке с мистером Тейтом, британским дельцом, владельцем сахарного завода. Он приглашал меня переехать в Лондон. У меня есть идея, – Амалия оживилась, – насчет более удобной упаковки сахара, – Сабуров удивился:

– Куда удобнее, он продается в пакетах.

Именно в таком виде сахар обычно стоял в его ободранном кухонном шкафчике, однако сейчас Максим Михайлович обнаружил перед собой доселе неизвестный ему предмет. Он понятия не имел, что на его кухне прячется сахарница.

– Хотя нет, – Сабуров пригляделся, – я расколол крышку и решил выбросить все к чертям собачьим, но у меня не дошли руки, – крышку аккуратно склеили.

Сняв с плиты чугунную сковородку, фрейлейн Якоби выложила на потертую тарелку истекающие маслом ломтики хлеба.

– Клей я сделала сама, – сообщила девушка, – из соды и белка яйца. На гипсе прочнее, но гипса я у вас не нашла. Незачем выкидывать хороший фарфор, он еще вам послужит. Что касается сахара, – она изящно отпила кофе, – то выгоднее продавать его прессованным, в кубиках. Один немецкий химик работает над этой проблемой, однако мое предложение дешевле…

Сабуров размял пахитоску. За окном кухнисерели предрассветные столичные сумерки.