Зима отчаяния: читать начало книги онлайн

– Плевать на приличия, – он сжевал тушеную капусту, – главное, отправить ее домой без дальнейших приключений, – Амалия заметила:

– У меня тогда появилисьместные подружки. В школеязык был необязателен, но я ходила на уроки. Я и сейчас объяснюсь по- фински, – Сабуров в который раз напомнил себе, что нельзя привлекать к делу посторонних.

– Парголовские финны еще более посторонние, – невесело подумал он, – и я могу не найти девчонку, если она подалась обратно в Финляндию, – морс оказался с кислинкой.

– Боюсь, брусничная вода мне не наделала б вреда, – едва не пробормотал Сабуров. Он чувствовал себя неуютно. Блондинка напротив в бархатном домашнем салопе, с ямочками на нежных локтях и милой родинкой под голубым глазом, забыла о ядах больше, чем знал сам Сабуров. Максим Михайлович велел себе не разводить панику. Фрейлейн Якоби незачем было его травить.

– Она не говорила мне о Гельсингфорсе, – вздохнул следователь, – однакоона права, Финляндия не Россия.

– Очень хорошо, что вы пожалели сахара, – смешливо сказал следователь, – то есть он весь ушел в капусту, – девушка отозвалась:

– В Германии готовят именно так. Только в капусту еще кладут ягоды можжевельника или тмин. Я искала пряности и не нашла, – фрейлейн Амалия приоткрыла раму, – впрочем, здесь стоит какая- то банка.

Сабуров выхватил у нее стеклянную емкость.

– Извините, – их руки соприкоснулись, – это нельзя трогать, это… – Амалия подняла светлую бровку: «Яд, господин следователь?».

– Содержимое желудка возможной жертвы преступления, – обреченно сказал Сабуров.

Снежинки кружились над синей вывеской парголовской кухмистерской. Деревья Шуваловского парка искрились инеем. На круглой тумбе рядом со станцией дилижансоврасклеили афиши святочных театральных представлений.

Максим Михайлович надеялся, что к Святкам фрейлейн Якоби окажется дома, в Берлине.

Они приехали в Парголово на раннем дилижансе. День был субботний, неприсутственный. Сабуров предполагал что десятичасовой рейс забьют желающие вырваться из дымного марева столицы.

– Сегодня хорошая погода, – над парком простиралось лазоревое небо, – но здесь совсем другой воздух, – морозная свежесть щекотала ноздри, Сабуров звучно чихнул.

– Извините, – покраснел следователь, – где мой… – в его руке оказался вышитый шелковый носовой платок.

– Папа тоже всегда забывал платки, – фрейлейн Амалия разрумянилась, – держите, господин Сабуров…

Девушка надела наряд, в котором следователь забрал ее с Большой Подъяческой. Юбка серого бархата подметала снег, остроносые черные сапожки оставляли узкие следы. Сабуров невольно подумал о Призраке.

– Интересно, – пришло в голову следователю, – он был крупного сложения, однако носил изящную обувь, а не сапоги, как покойный Катасонов. Князь Литовцев тоже высокого роста и у негос Призраком одинаковый размер обуви, – Сабуров обругал себя. Он виделлицо убийцы. Призрак нисколько не напоминал светловолосого Литовцева.

– Если он на кого- то и похож, – понял Сабуров, – то скорее на княжну Софию Аркадьевну. Ее мать была итальянкой, поэтому она смуглая брюнетка. Однако у нее синие глаза, а у Призрака темные.

Ему почему- то казалось, что Призрак перебрался через распахнутый пролет Николаевского моста.

– Может быть, он следит за нами, – Сабурову стало неуютно, – ерунда, я очень осторожен…

Осторожность привела его к раннему отъезду в Парголово. Они с фрейлейн Якоби покинули квартирку на Песках в предрассветной ноябрьской хмари. Сабуров повел девушку обходным путем, минуя будку квартального надзирателя на Новгородской улице. Вовремя подвернувшийся ванька довез их до Казанского собора, откуда отправлялись кареты «Спасских дилижансов». Они с фрейлейн Амалией оказались единственными пассажирами восьмичасового рейса.

– Если надо провести анализ содержимого банки, – сказала девушка по дороге, – то положитесь на меня. Все можно сделать на вашей кухне, – она улыбнулась, – достаточно только купить кое- какие реактивы.

Сабуров отозвался:

– Снабдите меня списком, как с Суконной линией, и я обо всем позабочусь, – фрейлейн Якоби отправилась в Парголово с одним из его приобретений из Гостиного двора. На рукаве ее милой собольей шубки висела бархатная сумочка.

– Капор у нее черный, – понял Сабуров, – словно она носит траур по Грюнау. В первый раз я ее увидел именно в траурном платье, – ему показалось странным, что девушка, приехавшая на свадьбу, взяла с собой траурный наряд.

– Словно она знала, что Грюнау погибнет, – Сабуров скрыл вздох, – ерунда, она одевается строгим образом, как принято в прогрессивных кругах, – по дороге в Парголово он с облегчением узнал, что фрейлейн Якоби естькуда возвращаться.

– Папа умер год назад, – девушка погрустнела, – Альберт настаивал на продаже моей берлинской квартиры. Он хотел поменять апартаменты на Большой Подъяческой на что- то более, – Амалия поискала слово, – приличествующее его статусу. Он считал, что пяти комнат недостаточно для семейной жизни.

– Я проконсультировалась со здешним адвокатом, – голос девушки похолодел, – письменным образом. Господин Лохвицкий объяснил, чтос замужеством я не потеряю права на добрачную собственность, однако посоветовал мне не переводить недвижимое имущество в деньги, – Сабуров одобрительно сказал:

– Александр Владимирович отличный юрист, вы сделали верный выбор, – Лохвицкий преподавал в Александровском лицее, – в случае приобретения собственности в бракеваш муж стал бы единоличным ее владельцем, так как у жены пока нет отдельных имущественных прав, – Амалия кивнула: