Зима отчаяния: читать начало книги онлайн

– По всей Европе так. Альберту мое решение не понравилось, однаколучше держать яйца в разных корзинах, – она помялась:

– У вас вас очень маленькая квартира, господин Сабуров, – девушка смутилась, – извините, это зряшное любопытство, – дилижанс остановился, следователь распахнул перед ней дверь.

– Ничего страшного, – ее каблуки застучали по выметенному булыжнику тротуара, – наши родовые апартаменты банк забрал за долги, – Сабурову показалось, что пальцы девушки сочувственно сжали его ладонь.

– Но только показалось, – он остановился на деревянном крыльце, – не придумывай себе того, чего нет, – Сабуров размотал шарф.

– Выпьем кофе, – нарочито весело сказал он девушке, – и я расскажу, зачем мысюда приехали, – они ступили в утреннее тепло кухмистерской.

В кармане штатского пальто Сабурова лежал неприметный альбом. Он купил вещицу в писчебумажном магазине Шаре. Максим Михайлович надеялся, что в сыскном отделе не поинтересуютсясодержимым теперь архивной папки, где хранились материалы по делу Призрака. Сабуровне ожидал, что его коллеги явятся на работу в неприсутственный день. В выходные по городу дежурил только один чиновник по особым поручениям.

– И завтра это буду я, – он послушал стук каблучков фрейлейн Амалии, – все материалы вернутся на положенное место…

Кроме фотографий, в альбоме хранился и рисунок руки Ивана Николаевича Крамского. Художника заинтересовала неожиданная возможность, как он выразился, попрактиковаться.

– Все зависит от вашего умения описывать лица, – предупредил он Сабурова, – постарайтесь детально припомнить внешность этого господина.

Сабуров видел Призрака только несколько мгновений, однако понимал, что врядли забудет внешность преступника. Обычно сыскной отдел прибегал к услугам полицейского художника, однако Призрак официально считался покоящимся на дне Невы.

– Вернее, сейчас Финского залива, – Сабуров подумал о теле девицы Дорио, – ее выбросило на берег на Васильевском острове, однако убить ее могли где угодно, – он вовремя подхватил фрейлейн Якоби под скрытый рукавом шубки локоть.

– Извините, – Сабуров смутился, – здесь скользко, – они подходили к кирхе святой Екатерины, – видите, вам удастся поговорить и по- немецки…

Финн в кухмистерской уверил их, что встреченная Сабуровым нищенка теперь в безопасности. Девчонку пристроили на ферму в немецкую деревню в Новосаратовке. Здешние колонисты снабжали столицу овощами и молоком.

– Зиму она перебьется при скотине, – заметил финн, – потом мы соберем деньги и отправим ее в родной приход. Хотяв Финляндии после голода и так хватает сирот. Может быть, ей удастся остаться здесь. Рядом со столицей всегда сытнее, – девчонке, по словам финна, едва исполнилось десять лет.

– Надо спросить, сколько лет было ее сестре, – напомнил себе Сабуров, – и пусть она постарается описать пропавшую, – он хотел поднять документы по неопознанным трупам, каковых в столице хватало.

Вернувшись мыслями к Призраку, следователь невольно поежился. Из- под карандаша Крамского появилось на редкость неприятное лицо, с огромными оттопыренными ушами, низким бугристым лбом и массивным подбородком. Сабурову казалось, что он где- то видел эти черты.

– Ерунда, – встряхнулся Максим Михайлович, – лучше подумай, как показать девчонке снимок Грюнау так, чтобы его не увидела Амалия, – он объяснил фрейлейн Якоби, что девочка может владеть ценными для следствия сведениями.

– Как- нибудь покажу, – Сабуров остановился перед фахверковым домом, словно перенесенным в Парголово из немецкой провинции, – нас, наверняка, угостят кофе, Амалия отвлечется…

Он обернулся к девушке: «Нам сюда».

Белобрысые волосы девчонки заплели в аккуратные косы. Сабуров заметил трогательные вышитые ленточки в бантах. Рукоделие было неловким. Он решил, что девчонка сама взялась за иглу.

– Так и есть, – следователь бросил взгляд на хрупкие ладошки, – она все пальцы исколола…

Уютная пышная фермерша принесла крепкий кофе и домашние желтоватые сливки. Здешние колонисты обосновались в Новосаратовке во времена муттер Екатерины, как фамильярно звала фермерша императрицу. На стене убранной по- городскому гостиной висела обрамленная гравюра. Предки семейства привезли из Брандербурга память о родных местах. Завидев картину, Амалия ахнула:

– Это Нойруппин, фрау Циле! Мы снимали там загородный дом летом, – немка кивнула:

– Мои предки там жили. Расскажите мне о Берлине, фрейлейн Якоби, – когда фермерша ушла за Аннеле, как по- фински звали девчонку, Амалия понизила голос:

– Она говорит на очень старом языке. Но я думала, что все немцы в России живут на Волге, – Сабуров улыбнулся:

– Здешние колонисты тоже туда собирались, но не доехали. Сначала они выращивали спаржу и артишоки для царского двора, – он подмигнул Амалии, – а теперь занялись сыроварением.

Новосаратовские сыры были дешевле французских и швейцарских и продавались даже на Песках.

К удовлетворению Сабурова, девчонка выглядела хорошо. Аннеле носила скромное серое платье с холщовым передником. Разбитые, великоватые ей ботинки сменились подержанной, но крепкой обувью.

– Мы ее не обижаем, – с порога заявила фрау Циле, – она спит в домеи обязанностей у нее не так много. На дворе почти зима и скоро молоко не потребуется, – на следующей неделе начинался рождественский пост. Сабуров не соблюдал посты, однако немка была права.

– Теперь спрос упадет, – он достал из кармана шинели альбом, – что я за дурак, надо было привезти ей леденец или пряник, – девчонка смотрела на него с испугом. Поговорив с Аннеле по- фински, фрейлейн Якоби обернулась к следователю: