Зима отчаяния: читать начало книги онлайн

– Она понимает русский язык, – заметила девушка, – но с ней надо объясняться медленно и простыми словами. Бедное дитя, она даже не закончила начальную школу, – Сабуров подозревал, что бедняки забрали дочерей из приходских классов.

– Им нужны были рабочие руки, – вздохнул следователь, – хотя в Финляндии почти все грамотны, в отличие от наших крестьян, – помня об ее испуге, следователь решил пока не показывать Аннеле странный символ.

– Скажи мне, если ты знаешь кого- то из них, – Сабуров открыл альбом, – или кого- то видела…

Фотографии Грюнау, Катасонова и Добровольского размещались на одной странице. На следующей Сабуров устроил рисунок предполагаемого Призрака. Он вложил в альбом и вырезанный из «Иллюстрированной газеты» портрет его сиятельства князя Литовцева с орденской лентой через плечо.

Подбородок Аннеле затрясся, она покачала головой:

– Нет, – шепотом сказала девчонка, – нельзя. Отрежут язык, съедят рыбы в реке, – она махнула в сторону старинного окна в мелком переплете рам, – Аннеле тихо заплакала, – Лийса не вернулась, я не хочу…

С помощью фрейлейн Амалии Сабуров выяснил, что старшей сестре девочки было тринадцать лет.

– Только покажи, – мягко попросил Сабуров, – молча, ничего не говори, – зажав себе рот рукой, Аннеле быстро ткнула пальцем в две фотографии. Соскочив с лавки, девочка бросилась вон из гостиной.

В воскресенье в сыскном отделе скучало всего двое полицейских. Максим Михайлович, сегодняшний дежурный чиновник по особым поручениям, сначала занялся оформлением бумаг по вчерашним инцидентам. Его коллега раскидал документы по столусреди вороха серых канцелярских папок. Сабуров не винил предыдущего дежурного. Суббота, проведенная ими в Парголово и Новосаратовке, в столице выдалась, как выразился бы Путилин, горячей. Начальник возвращался в присутствие на следующей неделе.

– В среду, – вспомнил Сабуров, – у меня осталось два дня, чтобы разобраться с происходящим…

Пока он не понимал, куда ему двигаться дальше. В карманах его шинели лежал пресловутый альбом, однако Максим Михайлович не хотел вытаскивать его наружу.

– Сначала надо очистить стол, – он работал, почти не задумываясь, – три разбоя, пять грабежей, с десяток краж и два убийства…

Разложив документы о вчерашних инцидентах, он все- таки не выдержал. Нацедив себе чаю у дежурных, Сабуров снял с деревянной доски на стене кольцо с ключами. Архив сыскного отделения, организованного меньше года назад, еле помещался в особой подвальной комнате. Спустившись по скрипучей лестнице, Сабуров ступил в сырой полумрак подвала, освещенный тусклыми огоньками редких масляных ламп.

По словам финского лавочника в Парголово, старшая сестра Аннеле, Лийса, пропала без вести недавно. Девчонки появились в окрестностях столицы в конце лета. Весна этим годом выдалась затяжной. В газетах писали о ненастной погоде в Великом княжестве Финляндском. Еще в начале июня на реках и озерах лежал лед, а в сентябре начались заморозки, уничтожившие оставшиеся посевы.

– Тогда они и добрались до Парголово, – Сабуров остановился под забранной в проволоку лампой, – а в октябре Лийса уехала в столицу и не вернулась…

Заглянув на прощанье в хлев, Сабуров нашел Аннеле в каморке, где фрау Циле хранила пустые бидоны. Девчонка устроилась у беленой стены, засунув большой палец в рот. На худеньком лице виднелись потеки слез. Сабуров присел рядом.

– Лийса уехала сама или с кем- то, – тихо спросил Сабуров, – может быть, с одним из них, – помня ужас в глазах Аннеле, он решил больше не показывать девочке альбом, – ты видела ее в тот день?

Аннеле только зажимала себе рот ладошкой.

– Октябрь, – Максим Михайлович достал соответствующий картонный ящик, – реки тогда еще не встали. Почему я уверен, что бедняжку нашли, – он быстро просмотрел список неопознанных трупов, – Дорио выбросило на берег только через три месяца после ее пропажи, то есть убийства, – не отыскав никого подходящего, Сабуров вернул бумаги на место.

– У Дорио отсутствовал язык, – сняв пенсне, он устало поморгал, – и Добровольскому отрезали язык. Однако Аннеле его не узнала, она указала на другие снимки, – Сабуров тяжело вздохнул, – на Катасонова и Грюнау, – Максим Михайлович еще не придумал, как признаться в этом Амалии.

– И признаваться ли вообще, – ему показалось, что его затягивает в какой- то водоворот, – но и молчать тоже нельзя, – аккуратно заперев дверь, он отправился наверх.

Сабуров решил вернуться на Пески кружным путем. Воскресенье, в отличие от вчерашнего дня, выдалось в столице спокойным. Ему пришлось только выехать на ограбление часовой лавки на Мойке, неподалеку от городской резиденции его светлости князя Литовцева.

– Но тогда я не посмотрел в окно экипажа, – он разглядывал знакомые белые колонны, – я был занят делом, – над свинцовой водой реки кружились крупные хлопья снега. Столице было не миновать обещанного похолодания.

Перед тем, как написать рапорт о дежурстве, Сабуров опять спустился в архив. Фотографии Грюнау, Катасонова и Добровольского легли на положенные им места в серой канцелярской папке, где хранилось закрытое дело Призрака. В альбоме Максима Михайловича остался только набросок руки Крамского и вырезанная из «Иллюстрированной газеты» гравюра.

Его сиятельство Дмитрий Аркадьевич надменно смотрел на читателей. Пышные бакенбарды обрамляли красивое, строгое лицо государственного мужа.

Сабуров не сомневался, что предательство подчиненного не нанесет урона карьере князя. В переписанном следователем предсмертном посланииЗавалишин настаивал, что шпионская сеть состояла только из него и троих убитых. Сабуров незаконно покуривал, опираясь на мерзлый гранит перил. Особняк Литовцевых на той стороне реки блистал голубоватым огнем модного газового освещения. Сабуров решил, что их сиятельства устраивают последний званый вечер перед рождественским постом.

– Так и есть, – у подъезда стояла вереница дорогих экипажей, – может быть, у них даже бал, – из очередной кареты вылез благообразный бородатый толстяк под руку с хорошенькой женщиной в собольей шубке. У Максима Михайловича было хорошее зрение.

– Это его деловой партнер, – хмыкнул Сабуров, – господин Гинцбург. Дмитрий Аркадьевич человек прогрессивных взглядов, хотя с богатством Гинцбургов для них открыты даже самые аристократические двери, – Сабуров слышал, что князь Литовцев вложил деньги в банкирский дом Гинцбургов.

– У которого есть филиал в Париже, – следователь развеселился, – Литовцевы тоже не складывают яйца в одну корзину, – ему пришло в голову, что княжна София Аркадьевна чем- то напоминает еврейку.

– Потому, что ее мать итальянка, – Сабуров поймал себя на том, что ищет среди лошадей орловского рысака, – ерунда, она просто брюнетка.