«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Возвращалась из госпиталя униженная, разбитая, словно в полубреду. «Зачем такая жизнь! Мое позорное положение никогда не кончится, а если все-таки оборвется, то, наверное, как у Веры. И никто не узнает, куда я денусь».

Я так задумалась, что проехала до конечной остановки трамвая. Тут, у рельсового кольца собралось много людей, в основном детворы и пожилых женщин. Меня привлек их общий разговор:

— На Самарке, на отмели, женщину нашли. Полуголую. Только в кофточке. Вроде, молодая, светловолосая… Убитая выстрелом в затылок…

— Почему вы решили, что убитая, — спросил какой-то интеллигентный старичок.

— Так целый пучок волос на затылке выгорел. Я — фронтовичка. Знаю, когда это бывает… Коренастая женщина опиралась на посошок и заметно хромала.

Меня как ветром сдуло с остановки. Не помня себя, кинулась по чахлому тут лесочку к реке. На берегу еще не разошлась толпа. Люди подходили к самой воде, где торчали зеленые камыши, и на что-то смотрели. Затем отходили. Участковый, уже знакомый мне пожилой мужчина, который опечатывал квартиру бабки Авдотьи, спрашивал подходивших людей.

— Может, опознает кто погибшую?! Ни документов, ни одежды… Откуда только она тут взялась?!

Я приблизилась к мокрому распластанному телу. И едва не упала. Люди подхватили меня, усадили на выброшенную рекой лесину. Конечно же, я сразу узнала Веру, но сказать об этом значит подписать себе смертный приговор. Стиснув зубы, я молчала, не в силах ничем помочь своей случайной подружке.

После войны началось что-то невероятное. Беспощадно снимали с должностей заслуженных людей — директоров заводов. А ведь многие из них спасли страну, создавая в тяжелейших условиях оружие победы: легендарный танк Т-34, знаменитую «Катюшу» и штурмовик Ил-2, родина которого — город Куйбышев. Дошла очередь и до директора подшипникового завода. На этом предприятии я работала последние три года. Мне было искренне жаль его. Он исчез так же тихо и бесследно, как исчезли многие в то смутное время…

Единственным гостем в квартире, где я жила как пленница, был портрет Сталина, который я то вешала на стену, как икону, то убирала в чехол. Я не знала как поступить: портрет вождя привезли еще в сорок втором Вано с поваром Гиви и оставили в углу. Я пыталась угадать, где же место великого человека теперь? В нашей стране всегда было сложно с разгадками. Сегодня человек «на коне», а завтра — «враг народа». В местных газетах и по радио склоняли имя еще одного директора — авиационного завода — Михаила Сергеевича Жезлова, Героя Соцтруда — и ему был предопределен тяжкий путь в неизвестность.

В народе бытовало мнение: у товарища Сталина вырос большой зуб на директоров-евреев. Истинных причин репрессий никто не знал. Вероятно, для того, чтобы придать репрессиям видимость законности и как-то документально подтвердить обвинение целой группе врагов народа, в Куйбышев опять прикатил Берия. О бункере уже не было никаких разговоров, словно о нем забыли. Пришла Победа. Убежище товарищу Сталину не понадобилось. И напрасными оказались средства, потраченные на подземное великолепие, напрасно были казнены сотни безвестных строителей.

С наркомом прибыл полковник Саркисов и еще какой-то довольно молодой полковник, которого я видела впервые. Новая форма с генеральскими погонами делала Лаврентия Павловича неузнаваемым. Он казался даже выше ростом и свежей лицом: исчезли мешки под глазами и желтизна щек. Усов тоже не было…

— Что-то ты постарела, — сказал он, оглядев меня с ног до головы. — Опять работаешь?!

— А чем жить? — отозвалась я.

— Я пособие назначил, — напомнил он.

— Я от него отказалась еще в сорок втором. Руки есть, ноги есть, зачем пособие?

— Ну и зря, — сказал он. И внимательно, с подозрением посмотрел на меня. — Учти, я старух не жалую…

Мне сразу стало не по себе.

«Пустит по кругу… и конец!» — подумала я.

Лицо мое, наверное, побледнело, и Лаврентий Павлович не стал добивать мои надежды на завтрашний день. Однако времени на канитель со мной у наркома тоже на оказалось. Он вскоре уехал по делам в управление области и пробыл там до позднего вечера. А ближе к ночи на него было совершено покушение.

Когда легковушка катила к Машстрою мимо заросшего лесом оврага, кто-то выстрелил в заднее стекло. Грузовик с охраной обычно следовал в некотором отдалении, этот фактор был использован. Из машины даже видели промелькнувший за кустами под мост «Харлей», но не слышали выстрела и не придали мотоциклу никакого значения. Тем более, дороги в овражек для автомобиля не было, и это покушавшиеся тоже учли. Пуля их все-таки нашла Лаврентия Павловича. Он всегда таился на заднем сиденье, и вот — касательное ранение: ему поцарапало сверху ухо и задело висок. Снайпер ошибся на сантиметр.

Окровавленный и злой Берия готов был выпрыгнуть из ботинок и, сверкая белками глаз, орал на охрану:

— За что кормлю вас, олухи! Никакой бдительности! Это должно было случиться!..

Я смазала ему царапину на виске и ухе йодом и залепила марлевые тампончики лейкопластырем. Он продолжал рвать и метать. Столкнул с подоконника горшок с цветами. Затем вышел на балкон и хищно, пригнувшись, смотрел в темень. Я молча собрала веником на поднос землю, глиняные черепки и протерла пол мокрой тряпкой. Полковник Саркисов с подозрением следил за мной.

— Кто это мог быть? — спросил Лаврентий Павлович, вернувшись с балкона. — Он знал путь следования и мое место в машине.

Полковник Саркисов лишь пожал плечами.

— Такого хамства не было, Лаврентий. Была война, но был порядок…

— Мне уйти? — спросила я. — У вас разговор.

— Нет, — отозвался нарком.

Затем Лаврентий Павлович несколько успокоился.