MoreKnig.org

XX век: прожитое и пережитое. История жизни историка, профессора Петра Крупникова, рассказанная им самим: читать начало книги онлайн

Автор: Страутмане Гунта



Шрифт:

Когда я вернулся с войны, в рижской жизни была еще одна новость: люди пили. Крепко и много пили. Одни запивали горе, потеряв близких, другие – потому что ничего не знали о судьбе высланных. Приезжие русские пили горькую, ибо не имели здесь корней, не знали, с чего и как начать, оказались как бы подвешены в воздухе. О евреях что ж говорить. У каждого кто-то из родных был убит, замучен, и эту жабу надо было проглотить, других вариантов не оставалось.

К примеру, нас приняла к себе в комнату пожилая женщина – 1870 года рождения, то есть уже тогда в почтенном возрасте. Мы были вынуждены перебраться к ней, поскольку у нее было центральное отопление, а у нас не хватило дров. В огромной семье нашей хозяйки погибли тридцать восемь человек. И она мучила нас каждый вечер, перед отходом ко сну перечисляя их всех и сопровождая каждое имя причитаниями: он только что пошел в школу, она как раз готовилась в институт… Честно признаюсь: мы злились на нее – сколько же можно! Сейчас стыдно вспомнить об этом. Слишком молоды мы были, чтобы осознать всю тяжесть придавившей ее боли.

Уровень жизни каждого рижанина зависел от того, какая продуктовая карточка у него на руках, а главное, к какому магазину она прикреплена. Даже наихудшая карточка могла сослужить свою службу, если была прикреплена к более или менее нормальному магазину. Но если сам магазин снабжался по худшей категории и находился где-нибудь на Саркандаугаве за церковью, бесполезной оказывалась и самая лучшая карточка, ибо сегодня там давали, например, вместо рыбы конфеты, а на другой день вместо конфет – рыбий жир. Мне иногда приходило в голову, что эту запутанную систему снабжения стоило бы внимательно изучить какому-нибудь историку.

Вторая, никак не менее важная сфера – жилье. Тут зачастую людские судьбы вершили служащие нижнего звена, пережившие все смены власти. Прихожу, объясняю: я – рижанин, у меня здесь до войны была квартира, но дом разрушен, и теперь мне нужна другая жилплощадь. Ответ: приходите послезавтра, посмотрим, что можно сделать. Прихожу. Пока что нет ничего подходящего, приходите на той неделе. И так без конца. Я перестал туда ходить, когда вернулась вдова моего старшего брата Григория, Мира Крупникова, с которой мы оставались добрыми друзьями, и я поселился у нее на квартире. Хозяйство Миры вела одна старая, чрезвычайно культурная дама, знавшая несколько языков. Она родилась в один год и в один день со Сталиным[110] и шутила, бывало, на этот счет.

Так у меня появилась крыша над головой; была и своя пайка, приезжая в Ригу, я отдавал ее для готовки той самой многоязычной даме. Не было у меня лишь собственного жилья.

В квартирном вопросе вообще царил немыслимый хаос. Можно было видеть такую картину: приходит генерал с двумя адъютантами и через три минуты получает ордер на квартиру. Или – по пути в Ригу какой-нибудь командир дивизии видит в Юрмале красивую виллу, командует, чтобы приставили к ней охрану, и просто заявляет: теперь эта дача моя. Иногда такой захват удавался, иногда бывал оспорен. Если генерал оставался в Прибалтийском военном округе, новую собственность чаще всего признавали, если его переводили на другое место службы – отбирали.

Особенно выгодным это время оказалось для дворников. Они были лучше всех осведомлены о происходящем. При депортации 1941 года ключи от опустевших квартир оказывались у них. Через считанные дни и те, кто высылал, и многие другие бежали вместе с Красной Армией – в руках у дворников бренчали новые ключи. Потом пришла очередь еврейских квартир, их обитателей согнали в гетто. Нежданно-негаданно дворники стали фактическими хозяевами добротных апартаментов, стильной мебели и прочего добра.

Перестраивалась полностью экономическая система, возникали новые учреждения – какие-то главки, торги с многочисленным начальством. Не обходилось без казусов. Из латышской дивизии дезертировал солдатик, за что ему грозила суровая кара. Нередко отрыв от части не был намеренным – подводили пьянка, женщины. Не каждый командир пылал желанием засадить человека на десять лет в дни, когда война уже фактически кончилась. Поэтому высылалась команда – искать пропавшего. Собирались сведения, проливающие свет на его возможное местопребывание, – кто слышал, есть у него знакомые в Риге? Рассказывал он, где раньше бывал? И посланные действительно вдруг обнаруживают разыскиваемого солдата – тот одет в элегантный цивильный костюм. Ему говорят: «Ты арестован!», а тот в ответ смеется: «Как это – арестован? Я – номенклатура правительства!». Это значило, что арестовать его можно только с согласия Совета Министров Латвийской ССР. Дезертир уже успел оформить бумаги, в которых указано, что он демобилизован. И вдобавок вчерашний сослуживец спрашивает: «Ребята, вам бумага нужна?». Еще сюрприз: он уже состоит в должности и отвечает за бумагу – бумагу в прямом смысле слова. А бумаги всем не хватает, это большой дефицит. «Ребята» являются в полк, докладывают: так и так. И заместитель командира полка по хозяйственной части решает: «Ладно, оставьте его в покое! По крайней мере, с бумагой какое-то время не будет проблем!».

Катаясь из Резекне в Матиши и обратно через Ригу, я вспомнил: а ведь в 1941 году, прощаясь в Кирове с Володей Озолиньшем, Киплоксом и Рейхманисом, мы договаривались – в том году, когда кончится война, 31 декабря встретимся у колоннады Оперы и вместе отправимся в «Римский погреб»[111]. Почему именно туда? Я в этом ресторане до войны был всего лишь раз, но тот единственный раз запомнился. Когда многие годы спустя я со своими студентами совершал экскурсию по Риге, они уже знали от своих предшественников, что нужно спрашивать меня о «Римском погребе».

Это рассказ о 1940 годе, когда я, работая в книжном магазине, получал недурную зарплату. Там у нас работала девушка, с которой я как-то не знал, что делать: она мне не нравилась, но я с ней гулял. Совершенно дурацкие отношения. Но не это важно.

Мне было двадцать лет, впервые завелись деньги в кармане, и я угощал ту девицу. Побывали в одном ресторане, в другом… И так как земля полнилась слухом о «Римском погребе», я решил с ней пойти туда.

За порогом с первого шага возникло впечатление, что ты вступил в некий храм: все дышало стариной. Не средневековьем, нет, скорее это походило на таверну XVII–XVIII века. Пиколо, ученик официанта, больше смахивающий на университетского аспиранта, принес меню. Принес и положил перед нами на стол, молча. Я раскрыл меню и оторопел – все было на французском. Я чуть не вспотел от неловкости. Длинные названия. Ничего не понять. Моя спутница со своей женской интуицией, кажется, догадывалась о моей растерянности и слегка усмехалась. Тут подошел другой человек, напоминавший уже еврея-профессора. Он ткнул своим толстым пальцем в меню и сказал: «Господин, должно быть, как всегда, закажет вот это?». Я вздохнул с облегчением. «И вино – вашу марку, как всегда?» – палец переместился на другую страницу. Странно: заказ уместился как раз в ту сумму, которой я обладал, еще и на чаевые хватило. Но тот незабываемый жест, тот палец, избавивший меня от конфуза! Когда мы покинули ресторан, девица произнесла с уважением: «Я и не знала, что ты здесь завсегдатай!».

Вот почему в 1941 году мне казалось, что «Римский погреб» – самое подходящее место для того, чтобы нам встретиться после войны. Однако гостиница («Рим») вместе со своим «Римским погребом» сгорела во время войны. И все же мы встретились, как и было договорено, и под конец оказались в какой-то частной квартире, так как познакомились с еще одной компанией, точно так же сговорившейся о встрече в канун Нового года после войны. Надо сказать, в то время встретить на улице человека, заговорить с ним и уже через час выпивать и беседовать, как с добрым знакомым, было в порядке вещей. Так мы оказались в чужом доме с полузнакомыми людьми и в конце концов безбожно надрались. Все были, что называется, хороши, что не помешало нам проорать подряд песни, спетые когда-то в Кирове, плюс дюжину других, которых я не знал, но что за беда – знали другие. Можно ведь и слушать, не только петь. Киплокса не было. Рейхманис, не залечивший тяжелое ранение, пел сидя. Володя Озолиньш рассказал свою историю: его высадили с парашютом в окрестностях Риги с каким- то заданием, он разыскал свою довоенную любовницу, собравшуюся уходить с немцами, жил у нее до прихода русских. Потом Озолиньш, между прочим, стал секретарем Рижского горкома комсомола.

Так мы отметили окончание войны.

В январе 1946 года в Риге на улице я встретил знакомую даму. Та сказала, что «жутко не хватает переводчиков»: готовится большой процесс. Предложила тут же пойти с нею. Я, однако, находился в самовольной отлучке – мне полагалось быть либо в Матиши, где меня, правда, вообще никто не контролировал, либо в Резекне. Покидая Резекне перед встречей с друзьями, я на всякий случай обратился к командиру полка с просьбой отпустить меня, на что тот ответил: «Если поймают, ты будешь дезертир, если не поймают – пей, сколько влезет!». Ясное дело: человек в сорок первом году договорился встретиться с боевыми товарищами после войны, не мог полковник не проявить понимания.

С учетом всех обстоятельств, той даме я ответил, что никуда с ней не пойду. Тем не менее она не отставала, пока не привела меня к человеку, по ее словам, единолично решавшему, кого принять в переводчики на предстоящем процессе. По-видимому, я произвел впечатление на фоне других кандидатов – то были женщины или мужчины после ранения; я единственный к тому моменту считался действующим командиром роты. Моя выправка получила особое одобрение: как я вошел, отрапортовал, повернулся. «О, сразу видно настоящего офицера!» – сказал принимавший меня человек. Он кому-то позвонил, мне пришлось пройти еще через какие-то кабинеты, и вот я принят. Правда, мне напоследок погрозили пальцем: если бы не нужда в переводчиках, за самоволку пришлось бы ответить!

26 января 1946 года в Риге начался судебный процесс над военными преступниками. Сейчас о нем и о главном осужденном, Фридрихе Еккельне, написаны горы книг, а в то время я о подсудимых почти ничего не знал. Вспоминалось только, как белорусские женщины, выходившие из леса, в ужасе повторяли: «Екельн! Екельн!».

В начале предварительного следствия я был прикомандирован к майору Шохину. На его долю выпало допрашивать генерала Бруно Павела, человека совершенно неинтересного. Тот был полковником еще в Первую мировую войну, потом начальником полиции где-то в Берлине. Когда началась Вторая мировая война, Павела призвали и дали ему дивизию, но воевал он плохо, и его перевели, назначив начальником лагеря военнопленных в Остланде. В деле фигурировали приказы за подписью Павела, например, чтобы пленных кормили отходами с рыбообрабатывающего завода, но без соли – из соображений экономии. Он держался очень спокойно. К допрашивающим с советской стороны относился корректно. Около пяти часов пополудни Павел, так же, как мы, получал чай с булочкой.

Я присутствовал при том, как подследственным были предъявлены обвинения. Тогда же я впервые видел Еккельна. Был зачитан перевод обвинительного заключения (не помню, кто это делал), и Еккельн тоже его получил. Он сложил бумагу, сунул в нагрудный карман и с вызовом произнес: «Внимание – когда будете стрелять, выньте это, чтобы не запачкать кровью».

Андрис Грутупс в книге «Эшафот» им немножко вроде как любуется. Но ничего особенного там не было. Еккельн был офицером уже на Первой мировой войне, для таких держаться в любых обстоятельствах само собой разумелось. Так оно было и в царской России, а потом в Советской Армии. И уж кто-кто, а Еккельн точно знал, что надеяться ему не на что.

Среди переводчиков был один эстонец, Фредерик Сур, имевший два похвальных свойства: он не владел русским языком, а вдобавок не владел и немецким. Как он переводил сказанное Еккельном, не могу себе представить. Как-то из соседнего кабинета выскочил следователь и – ко мне: «Вы хорошо говорите по-немецки?» – «Ну, нормально». – «Идите сюда!» А там сидит Еккельн и повествует о том, как в Доме рыцарства, теперешнем Сейме, страшно пили после первой акции по уничтожению евреев. Все окончательно перепились. Один генерал, перепрыгивая через специально установленный барьер, даже сломал ногу. Русский следователь задал Еккельну вопрос: «А вы тоже были под мухой?». Эстонец Сур перевел буквально: Waren Sie unter der Fliege? – то есть, точно ли вы были под названным крылатым насекомым? Еккельн ничего не мог понять. Вызвали меня. Здесь я увидел его во второй раз. Переводчиков на процессе было очень много, у каждого следователя – свой и еще целый полк запасных толмачей – с латышского, литовского, эстонского, белорусского языков. В первый день процесса, перед тем как обратиться к отдельным подсудимым, в большом зале был предусмотрен общий опрос. Но все переводчики, вернее, переводчицы – в большинстве это были женщины – отказались, ссылаясь на то, что помещение слишком велико. У меня же выработался командирский голос, слышный на любом расстоянии, и величина помещения меня не пугала.

На второй день, когда приступили к индивидуальному допросу подсудимых, один первоклассный переводчик, владевший немецким языком, думается, лучше меня, говорил так тихо и стеснительно, что было приказано передать микрофон Крупникову. Так я начал переводить ход этого процесса. Однако вечером я подошел к начальнику и сказал: «Знаете, еще один день поработаю, но дольше, кажется, не выдержу».

На следующий день или днем позже из Москвы прибыл настоящий немец, портовый рабочий из Гамбурга, долго живший в России, воевавший в Испании, а потом и в нашем партизанском отряде, – он переводил с русского на немецкий, а я наоборот, с немецкого на русский. Так оно выходило легче, каждый в своем направлении. Но случалось, что «встревал» еще и латышский, и тогда я переводил как придется – с латышского, на латышский, с русского, на русский, с немецкого, на немецкий. В Риге подобное более или менее привычно, но приезжим это казалось чем-то необыкновенным. Мой авторитет рос. Расспросить о ходе процесса подходили ко мне Янис Калнберзиньш и однажды Вилис Лацис.

Еккельн был абсолютно безжалостен по отношению к гражданскому населению и партизанам. Однако позднее, когда я посмотрел документальный фильм Би-би-си о нем и ознакомился с многими другими материалами, в том числе и снятыми в различные моменты документальными кадрами, я увидел, что он бывал всяким – как ни странно, даже привлекательным, с этакой обаятельной улыбкой. Многие из главных палачей XX века были причастны к искусству – Ежов прекрасно пел, Ягода знал наизусть стихи и целые поэмы, Гитлер рисовал. Палач не обязательно отвратителен внешне.

Что грызло Еккельна? Я узнал это много позже, поговорив с его дочерью, прочитавшей его письма. Во-первых, он был единственный мужчина в большой, солидной буржуазной семье, не имевший высшего образования, поскольку в свое время не окончил даже гимназию – из-за плохих отметок его не допустили к экзаменам. В то же время в его классе учились два еврея, окончивших гимназию с блеском и без труда поступивших в университет. То была травма, терзавшая его всю жизнь. Во-вторых, Первую мировую войну он закончил лейтенантом. Германии после поражения было дозволено держать армию численностью не более 100 000 человек. В новый Рейхсвер брали лучших из офицеров, и его, не имевшего высшего образования, не взяли. Поэтому Еккельн вступил в СС, где генеральского уровня – он стал в конце концов обергруппенфюрером – можно было достичь и без высшего образования. Третье: он женился на девице, в расовом отношении безупречной, но ее мать вторично вышла замуж за полуеврея. Еккельн обзавелся семьей, поступил на работу, затем ее потерял. Отчим жены помог ему деньгами. Еккельн с трудом нашел новую работу и снова был уволен. Вручая ему очередную сумму, отчим жены наставительно заметил: «Если человек женится, он должен сам содержать семью». То, что жид или полужид ему, лейтенанту, осмелился такое сказать, вызвало в Еккельне приступ ненависти к евреям как таковым. Эта вражда, как будто вполне личная, сделалась общественным бедствием, когда Еккельна назначили главой полицейской службы на огромных завоеванных территориях.

Сделавшись фактически главным переводчиком на этом процессе, я хотел воспользоваться случаем и поговорить об интересующих меня вопросах с подсудимыми вне рамок официальных допросов. Я знал, что некоторые из них размещены в актерских уборных. Часовой меня туда не пускал. Я пошел к председателю суда и сказал: «Я историк и хотел бы поговорить с ними». Тот позвал коменданта, и я получил пропуск с отметкой, что имею право допуска к подсудимым. Среди последних были Еккельн, Павел и другие. Мы с ними спокойно обсуждали самые различные темы. Притом они охотно пускались в беседу. Когда я позднее рассказывал об этом, мне не верили. Но психолог, работавший на Нюрнбергском процессе, американец немецкого происхождения, подтвердил в своих воспоминаниях: люди в таких обстоятельствах не молчат. Помню, Еккельн в какой-то миг сжал руки до того, что костяшки пальцев побелели, и сказал: «Meine Herren, wir sind Offiziere!» Господа, мы же офицеры, нам надо держаться! Он понимал, что их ждет.

Процесс окончился, их повесили. Мне в связи с тем, что я как бы заменял трех переводчиков (одинаково свободно говорил по- латышски, по-немецки и по-русски), пришлось зачитывать приговор и переводить последнее слово приговоренных. Сказать, что это вызвало во мне какие-то особенные эмоции, не могу. Между прочим, в ту ночь, когда был оглашен приговор, публика, там находившаяся, – а это были не только коммунисты, там присутствовал, например, поэт Судрабкалнс и многие другие, – долго, долго аплодировала. В тот момент во многих ожила с новой силой былая ненависть к немецким угнетателям.

В 1992 году, когда я был в Берлине, меня разыскала продюсер Би-би-си Кэтрин Клей. Она говорила на хорошем немецком языке, но с английским акцентом. Рассказав, что она снимает фильм о Еккельне, она поинтересовалась, буду ли я в такое-то время в Риге. Я ответил – да. Хорошо, сказала Кэтрин, кстати, я вас познакомлю с дочерью Еккельна.

Так я встретился с Ренатой. Потом она приезжала ко мне в Бремен, и мы о многом переговорили. Нужно принять во внимание, что она – внебрачный ребенок. Родилась в 1942 году, отца никогда не видела. Но внешне, чисто физически она на него очень похожа. Рената – учительница, ее 102-летняя мать в настоящее время еще жива.

Главные эпизоды снимались в Риге, и мы со съемочной группой работали в местах, где когда-то проходил судебный процесс над военными преступниками. В здании Рижского латышского общества, в то время Дома офицеров, где проходил процесс, я рассказывал и показывал, кто где сидел, откуда кого выводили, как все происходило. У Ренаты слезы набежали на глаза, и она вышла из зала. Я последовал за ней со стаканом воды, стал успокаивать. Для меня принципиально важно: дочь не может отвечать за отца. Под конец мы пошли с ней вместе на площадь Победы, где приговоренных повесили и где теперь стоит памятник Победы. Проговорили с Ренатой весь день, она заикнулась даже о том, что мы могли бы встретиться с ее сводными братьями и сестрами, но из этого ничего не вышло.

[110] Сталин, по официальным сведениям, родился 21 декабря 1879 года, фактически же годом раньше.

[111] Romas pagrabs, элитный ресторан, располагался в цокольном этаже гостиницы Hotel de Rome.

Правообладателям и читателям!

Произведение защищается авторским правом. Вы можете ознакомиться с легальным фрагментом. Если начало вам понравилось, то можно приобрести легальную полную версию по ссылке на последней странице фрагмента у нашего проверенного и надежного партнера.
Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Лун-Лейк
Лун-Лейк
[Проза / Современная проза / Историческая проза / Приключения]
Лун-Лейк Эдгар Лоуренс Доктороу
0
Девочка Смерть
Девочка Смерть
[Любовное фэнтези / Фэнтези]
Она не должна была обладать такой силой. В одно мгновение она была девочка, а уже в следующее - Ангел и Смерть в одном обличье. Оказавшись между двумя противоположностями, она отправляется в
0
Площадь оружия
Площадь оружия
[Научная фантастика / Социальная фантастика / Космическая фантастика]
Новый роман из вселенной «Сороки на виселице», соединяющий в себе светлую грусть произведений Владислава Крапивина, смелую космогонию Нила Стивенсона и романтику галактических странствий Клиффорда
0
Сатум. Король 4
Сатум. Король 4
[Попаданцы / Книги про волшебников / РеалРПГ (RealRPG) / Боевое фэнтези / Самиздат]
Ольг Прот перешел перевалы с отрядом наемников, со своими людьми, с Клеей и Гинсом, на которых у него здесь основной расчет. Получится ли у героя построить новое, более справедливое общество на
0
Мультивселенский Баннер: Гача Абсолюта
Мультивселенский Баннер: Гача Абсолюта
[Фэнтези / Попаданцы / ЛитРПГ (LitRPG) / Юмор]
Что будет, если дать обычному человеку гачу со способностями и артефактами из тысяч вселенных, а затем бросить его в мир, где правят магия, инквизиция и древние боги? Кирилл Воронцов оказывается в
0
Маг Эфира. Вспомнить всё. Книга 3
Маг Эфира. Вспомнить всё. Книга 3
[Боевое фэнтези / Книги про волшебников / Бояръ-Аниме / Попаданцы / Самиздат]
Память. Обрывки. Кто я? Властелин мира или раб? Почему я помню мимолётную жизнь в технологическом мире, в стране под названием Российская Федерация? Но размышлять об этом некогда, ведь я погиб в
1
Лучик света в темном царстве
Лучик света в темном царстве
[Боевик / Ужасы / Военное дело, спецслужбы / Кулинария]
Ванесса Лучезарная является не старшей, но одной из самым сильных сестер. Дива Света. Она способна повлиять на самое главное из бедствий мира Эквилибро, ведь так важно уравновесить Тьму и Свет. Ее
0
Мастер трансмутации. Том 2
Мастер трансмутации. Том 2
[Книги про волшебников / Попаданцы / РеалРПГ (RealRPG) / Самиздат / Боевое фэнтези]
Случались ли с вами странные вещи? Может, встречался некто, отправляющий в другой мир за кругленькую сумму? Мне вот встретился. И именно тогда, когда выбора особо не было. Другой мир ведь лучше
0
Нулевой Отряд 2
Нулевой Отряд 2
[Боевое фэнтези / Городское фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
Я привык убивать заражённых Скверной, но впервые мне нужно спасти того, кого я должен был бы уничтожить. Думал, что самое опасное уже произошло. Ошибался. Нулевой отряд предлагает ответы.
0
Второй рейс. Сквозь предательство к любви.
Второй рейс. Сквозь предательство к любви.
[Боевик / Современные любовные романы / Приключения]
— То, что было ночью, Серый, — это просто снятие стресса. Чистая физиология. Ничего личного! — отчеканила Анна. — Как скажешь, дальнобойщица, — усмехнулся бывший спецназовец. — Но компромиссы мы
0
Отдел три
Отдел три
[Детективы / Триллер / Ужасы / Проза]
Умер я глупо. Да. Это говорит человек, который двадцать лет работал с животными. Уж поверьте, я-то видел, как умирают глупо. Один мой клиент, между прочим, кандидат наук, погиб от того, что решил
0
Ошибка дракона. (Не) желанная истинная
Ошибка дракона. (Не) желанная истинная
[Любовные романы / Любовное фэнтези / Проза / Фэнтези]
На отборе невест на моем запястье вспыхнула метка истинной пары.Но лорд дракон объявил всем, что это ошибка, а я – охотница за титулом и ведьма, которая все подстроила.Да вот только отпускать он меня
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
8
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Герцог и попаданка
Герцог и попаданка
[Исторические любовные романы / Историческая проза / Роман / Попаданцы]
Алиса второй год училась на юридическом и мечтала стать адвокатом, а не учить маленьких девочек в викторианской Англии французским глаголам. Да и французского она совсем не знает! Ни слова! Однако,
1
Дракон не указ, или Полуночное свидание
Дракон не указ, или Полуночное свидание
[Любовная фантастика / Юмористическая фантастика]
Раз в году во Дворце Семи Теней наступает ночь, когда гаснут огни, пробуждаются духи, а живым лучше не выходить из комнат до рассвета. Но когда за плечами тридцать семь лет жизненного опыта,
0
Надежда
Надежда
[Попаданцы / Боевая фантастика / Постапокалипсис / Самиздат]
Что объединяет бывшего внешника Ника Рамова, его несостоявшуюся жертву Алису и Кирилла, отрицающего все правила Стикса? Шанс вернуться домой. На пути их ждут старые враги, новые испытания, но главное
0
"Волки". Компиляция. Книги 1-3
[Историческое фэнтези]
Начало II века нашей эры, Римская империя времён Дакийских войн. Дакия уже покорена легионами Траяна, царь Децебал мёртв, но в растерзанных и мрачных землях продолжается скрытая борьба. Помимо
0
Диверсант. Том 4
Диверсант. Том 4
[Альтернативная история / Боевая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в
1
Дворянин с понедельника. Часть 1
Дворянин с понедельника. Часть 1
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Россия, 1841 год. Губернский город, где всё решают чин, родство и вовремя сказанная фраза. Расстояние измеряется днями пути, свет заканчивается вместе со сгоревшей свечой, а мнение о человеке
4
Старуха
Старуха
[Исторические любовные романы / Попаданцы]
Я умерла. Или должна была умереть. Выпила яд, чтобы навсегда сбежать из золотой клетки, где муж — мой палач, двор — злой цирк, а моя красота — лишь приманка для сплетен. Но смерть меня отвергла.
2
Опасные и очень опасные соседи
Опасные и очень опасные соседи
[Здоровье / Медицина / Биология]
"Энцефалитные" клещи, как их часто называют – неотъемлемая часть нашей среды, прекрасно приспособившаяся к условиям, в которых они жили, живут и будут существовать независимо от человека. Эти клещи –
0
Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы
Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы
[Современная проза / Контркультура]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
0
Черноземье. Сатум
Черноземье. Сатум
[Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Герой начинает формировать свою команду, но теперь делает основную ставку на Клею. Ей придется показать все, что он сам знает и умеет, тот же Храм. И даже провести ее через Храм в новый мир,
1
Капитан (Часть 1) Назад в СССР. Книга 13
Капитан (Часть 1) Назад в СССР. Книга 13
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Выполнение боевого задания оборвало мою жизнь. Долгая и насыщенная служба офицера спецназа, полная взлетов и падений закончена. Однако судьба распорядилась иначе и дала мне второй шанс. СССР, лето
1
Собачье сердце. Повести
Собачье сердце. Повести
[Старинная литература: прочее / Научная фантастика / Социальная фантастика]
Данное издание сопровождается статьей от научного сотрудника «Музея М.А. Булгакова». В книгу вошли сатирические повести «Дьяволиада», «Роковые яйца» и «Собачье сердце». 20-е годы XX века
0