— Нет. Лишь честна.
— Вы капитан?..
Амир не ответил, удалился в коридор, плотно закрыв двери. Возможно лишь для того чтобы Танум не умер от сердечного приступа. Так бедолага смотрел, так напрягал глаза выглядывая из-за дверного косяка, глазные яблоки от напряжения потрескались сосудами…
Визитеры ушли, более не проронив ни одного слова. Калина обессилено упала на кровать. Спешить теперь некуда. И главное, где взять столько сил, чтобы противостоять им всем? Еще не известно, что ожидает ее там, внизу, когда она спустится. Да и дозволят ли ей теперь покинуть эту комнату? Или сразу вышлют прочь, за железную стену. С позором, за первую малейшую оплошность. От которой никто не застрахован. Теперь она очень сожалела, что не пошла на завтрак сонной и растрепанной.
— Вероятно, отстранят. Так что в гости к вам я все-таки не попаду. Передайте мои сожаления вашему родителю, — снова из вежливости сказала она. И глубоко задумалась. Странно, но чем дальше, тем больше она непроизвольно демонстрирует своим отношением, что забывает кто они — вампиры. Впрочем, это происходит только пока бессмертные не улыбаются. Но только лишь это происходит, она тут же вспоминает, когда видит мощные выпирающие клыки. Во дворе ее дома часто выгуливают огромного питбультерьера. Так вот у него зубки многим… приятней на вид.
— Значит, покидать покои мне никто не запрещал? Отвечайте? Прямой приказ был? — Солдат набычившись, молчал. — Тогда пойдемте. Будете присматривать за мной в пути. Это ведь не нарушает ваш приказ?..
— Тогда, благодарю вас за правду. Постараюсь, чтобы ее последствия не вышли вам боком. Но думаю, вы понимаете, что ваши коллеги вас за это не пощадят. Может быть проще представить все как оно выглядит сейчас — провинностью юного нерадивого солдата?
— Мне очень жаль.
Доктор вышел вперед и сразу начал осмотр. Все это время Калина стояла нерушимо и с вызовом смотрела в глаза Амира. Капитан ни разу не позволил своим янтарным спуститься от уровня ее лица. Так они и сверлили друг друга глазами. Кусая ими по живому. Взгляд прервался лишь на миг, когда раздалось протяжное «о».
Как для вампира… Совершенно сбил с толку. И тут Калина резко развернувшись, стремительно пошла назад. Улыбка, которой засветилось лицо молодого мужчины не вписывалась ни в какие рамки типичного поведения бессмертных. Она вообще не вписывалась ни в какие рамки. Счастье — иначе не назвать.
— Присматривать за вами.
— Так мы одногодки?! — улыбнулась Проскурина. Почему-то думала, если вампир, значит ему сотни три, не меньше, а то и больше.
— Возможно, наши препараты покажутся вам более прогрессивными? — настаивал Сибасиас. — Они проявили себя с меньшим количеством побочных эффектов, чем те, которыми все еще пользуются люди. Я подберу для вас универсальные в использовании. Человеку они подойдут, не сомневайтесь.
— Я поняла, что не выгляжу такой старухой какой являюсь. Вы это пытаетесь мне сообщить? — кашлянув, улыбнулась журналистка, уже веселясь происходящему. — Вы тоже кажетесь многим моложе. Лет на двадцать пять, больше не дам.
— Как я могу?.. Этот глупый мальчик опять создал проблемы. И пострадали, прежде всего, вы. Насколько я знаю, вас пришлось подвергнуть… Я приношу свои извинения за все, в том числе грубые методы капитана. Я уже в курсе деталей и сожалею… Мой глава службы безопасности слишком усердно служит. И тоже перегибает палку. Я наказал обоих виновников.
— Не представляю, почему Танум подумал, что меня кто-то обидел… — начала она.
Встречает журналистку только глазами. Лицо сосредоточенное. И нет привычной радушной улыбки. Черты обострились, теперь они хищно-резкие, типичный бессмертный. Внешне все вампиры в чем-то похожи, их легко узнать и по форме слегка выпирающих скул, виной чему мощные клыки и, безусловно, характерному цвету глаз — прозрачный янтарь.
И снова тишина, и он по-прежнему сдержан, глаза непроницаемы. Смотрит и думает. И это выводит журналистку из равновесия, вынуждает волноваться и мучиться догадками. Он понимает ее состояние, по глазам видно. Ни это ли вынуждает его так себя вести? Калина анализирует мужчину, что сидит перед ней и усилием воли берет себя в руки.
— Калина, он, прежде всего — военный командир. Все сложнее, чем кажется. Проблемы отцов и детей в мире бессмертных такие же, как и у вас. Только длятся более продолжительное время. Бесконечно…
— Да, Аримас?
— Мне даже больше чем вам… А теперь ступайте к себе, у меня много дел, — и государь, на миг склонившись к руке гостьи, вернулся за свой стол.
— Такие я раньше не видел. В них так много… эмоций.
— Не исключено, что переговоры все-таки пройдут удачно, Калина, — шагнув к ней, он настойчиво заглянул в глаза, словно хотел что-то узнать.
— Я вам совсем не знакома. Почему? — строго настаивала Проскурина.
Глава 8. Неожиданный раскол
— Меня отстранили? — Калина прямо спросила Аршинова.
Встреча с министром состоялась перед самым обедом, когда делегаты вернулись после экскурсии достопримечательностями столицы бессмертных, на которую отбыли сразу после завтрака.
— Да!.. Замерзли, потому легли и укрылись. И вообще, это старая традиция бессмертных. Пить чай, лежа и под одеялом!
— А почему вампиры выбрали вас? Вы ведь далеко не дурак, как Васнецов.
— Генерал, я адресовала свой комментарий не вам. И очень жалею теперь о своем поведении… Мне нужно с вами переговорить.