На входе две нерушимые фигуры охраны в пафосных мундирах, многим шикарней, чем обычный наряд Вишнара.
— Ко мне никто его не применял! Как вы верно заметили, я не покидала комнату. И я не позволю себя осматривать! Тем более, без одежды.
— А вы, Вишнар, разве не пострадали? Простите, мне очень жаль, что на ваше имя легла подобная тень. Странно, что до сих пор никто из членов делегации не пришел узнать как я. Но при встрече я заверю всех, что…
— Я заверил государя, что это невозможно. Рамсинг был у меня с докладом. Вы не покидали покои до тех пор, пока Танума заступил на пост. Но государь настоял и я тут. Что с вами?! — властно потребовал Амир.
— Скажите, что я приношу свои глубокие извинения государю, но на завтраке меня не будет. У меня кое-что произошло… Серьезное. Болит невыносимо… — врала она выкручиваясь. — Недомогание у меня. Плохо мне Танум, очень плохо. Ступай!
— Обвинения никто не выдвигал. Тень легла, но она была непроизвольной. А я, как и вы не боюсь теней. Вам не за что просить прощения.
— Жди здесь. Или разжалуют как Танума!.. Всего пара слов.
— Что, почему, Калина? — не понял он.
— Вы ударились головой о пушку или упали с танка, Амир?! — бледнея возмутилась женщина.
— У меня не было такого распоряжения.
— Что с ними?
— Зачем вы уверили Танума, что вас обидели?!
— Нет причин переживать. Недоразумение.
— Я имел в виду, — не смутившись, исправился он, — доктор осмотрит вас. И выяснит причину недомоганий. Я должен быть уверен, что вы здоровы, и никто не применял к вам насилия. Сибасиас, приступайте!
— Я ведь здесь. Значит, именно ваша немилость меня волнует, Вишнар.
— Думаю, вы догадываетесь, что нам запретили принимать ваши препараты?
— А сколько вам?
— Меня это не волнует! Я отвечаю за гостей своим положением и головой. И то и другое мне дорого! Немедленно раздевайтесь!
— У меня приказ, капитан.
— Ваши глаза, Калина…
— Почему-то в вашем обществе я чувствую себя юным неопытным дураком, — тепло улыбнулся капитан и, не подумав смутиться. — Говорю глупости. Но вся странность в том, что это меня нисколько не смущает. Когда вы рядом. Если вы рядом…
— Танум! — кричала Проскурина, но юноша скрылся вдали коридора. — Что б тебя!
— Это можно отменить?
Конвоир бодро пошел следом, несколько раздосадованный ее пикировке, но журналистка его остановила:
— Я знаю. Но все равно не понимаю, почему?
— Я об этом не забуду, Калина, — перебил он.
Очередной импульсивный поступок. Но пока Проскурина во власти гнева, его до конца не осознать.
— Калина?..
— Доктор!!! — закричал он. — Доктора сюда!.. Я сам вызову вам доктора! — суетился он. Калина испугалась.
— Тогда вы напрасно тревожитесь.