— И зачем это вампирам?
— Снова вы совершаете откровенную ошибку. Никогда никого не ругайте. Ни в глаза, ни за глаза. Даже если знаете, что говорите с другом. На самом деле вы можете ошибаться. Это мой совет человека, который усвоил этот урок на своем горьком опыте. Примите его и пользуйтесь всегда. Идет большая игра… А что до вашего вопроса… Тут все просто. Я веду политику терпимости. Во мне нет предубеждения к бессмертным. Вот и ответ. Они понимают, что я им нужен. Со мной хотят дружить. И еще…Думаю вы должны это знать. Нас могут слышать и даже видеть. Не забывайте об этом. Не факт, но могут…
— Вы знали, что они строят гостинцу для наших туристов? — шепотом спросила Калина у Аршинова, когда первый этап переговоров подошел к концу и делегаты направились прямиком на ужин. Все без исключения усталые и погруженные в глубокие думы.
— Верно. Вот и я так подумал. Сходите…
— Я тоже так подумала, но потом пришла еще одна мысль. А что, если это только на первый взгляд? После они найдут способ изжить и его из команды. И если хотите знать, не думаю, что Аршинов устоит, если вы наступите на него хорошенько. Так что вампирам все равно кто выпадет из игры первый. В результате все равно, останутся одни мухи. Когда разберутся с вами двумя. С оставшимися пешками они станут делать что пожелают. Вы же видите их методы? Нас хотя разделить.
— Мы с вами вроде члены одной делегации, — обижено возразила она. — И мы не в деревне у доброй бабушки. Мы тут у бессмертных. Это был акт якобы заботы обо мне? После того как капитан Амир практически силой принудил меня к осмотру? Позаботился так сказать, от переизбытка теплоты и сердечности. Отвратный цирк!
— А так не скажешь, что плохо относитесь. Улыбаетесь…
— Калина, вампиры оказались просто кровососами в вопросах настойчивости, — сказал министр и рассмеялся своему каламбуру. — Вишнар запретил кому-либо беспокоить гостью, когда узнал про ваше самочувствие. Попробуй ему что-то возразить! И потом, я опять удержал тех, кто рвался. Рассудив, теперь точно ни к чему. После я сам. Правда всплывет.
Вдоль одной стороны стола сидят бессмертные, с другой, люди. Четырнадцать человек. Калины Проскуриной за столом нет, она участвует в переговорах в качестве репортера. Фотографирует, внимательно слушает, иногда записывает…
— Как зачем? Конфликт, который назревал какое-то время, тут же разгорелся. Произошел разлом в кругу своих. В нашем кругу! Каждый принял какую-то сторону. А им именно это и нужно. Потому что тут же выяснилось что слова солдата глупый вымысел, тень с репутации правителя была снята быстрей, чем легла на нее. Но члены делегации уже неотвратимо перессорились! А меня при этом унизили.
— Для историков, капитан. Знаменательное ведь событие, — шепнула и щелкнула вспышкой в правый глаз Амира.
С тех пор залетать в воздушное пространство вампиров никто не рисковал. Если возникала подобная необходимость, бессмертным заранее сообщали о готовящемся полете, чтобы получить разрешение. Только в таком случае понижался обычный уровень высоты защитного барьера, что всегда и неизменно защищал столицу бессмертных невидимым куполом.
— Ах, Калина Владимировна, с человечеством давно не все в порядке. Это «давно» длится практически всегда…
— Генерал, капитан охраны ворвался в комнату, и приказали мне раздеться! После на его глазах доктор и проводил осмотр. Это ли не унижение? И чем я это заслужила? Тем, что у меня заболела голова? А может быть, это умышленно подстроили? Чтобы она заболела, чтобы солдат сказал то, что сказал и ко мне пришли с проверкой. Главное случилось — раскол в наших рядах только усилился. Именно после этого происшествия. Это был хитрый план, убрать всех разом. В том числе меня. Я ведь журналист. Но все знают, как я отношусь к вампирам. Что я напишу, когда вернусь отсюда. Ведь перетянуть меня на свою сторону им не удалось. Я им тут не нужна. Согласны?
Обратил внимание, наконец. Так посмотрел, что Проскурина вынуждена была отступить. Правда, широко улыбаясь.
— Я понял, — прижав палец к губам, он дал сигнал не продолжать. Возможно, слушают.
— Политики всегда и во всем политики. Он дипломат. Его дело избегать острых углов и оставаться в любой ситуации угодным всем. Как еще он мог бы пересидеть в своем кресле троекратную смену власти?.. Вы быть может, и не любите меня, да и я не ярая ваша поклонница, у нас были и будут разногласия, но одного у вас не отнять, вы поступаете так, как велит вам долг. И если что, не побоитесь ничего и никого, примите волевое решение, а не будете метаться влево-вправо, что бы вам ни прищемили телеса. Как некоторые. И вы знаете о ком я говорю… У вас хватит полномочий и власти. В конце концов, вы главный в этой делегации. Думаю, я обязана забыть о своих личных мотивах.
— Голос разума. Конфликт произошел из-за меня. Это подрубило бы нашу команду на корню. Возможно именно в этом цель бессмертных.
— Мне сказали, будто вы все подумали, словно надо мной учинили сексуальное насилие и насильником увидели правителя бессмертных.
За все время экскурсий журналистке не позволили сделать ни одного кадра. Очень вежливо, но именно запретили фотографировать. Это сделал Амир. Безусловно, по приказу государя или преемника, но это был он.
— Вот именно. Но дело вовсе не в такте. Это политика! Нельзя допустить подобный скандал! Вы член делегации ведущей переговоры о мире — человек, а он правитель бессмертных, вампир. Это такой скандал, что вы даже вообразить себе не можете! Я-то давно в политике, уже не раз видел, что могут раздуть из крошки. А «это» вам не крошки!.. Нет, я не ханжа, не ждите чтения морали. Чем вы там заняты, когда вас никто не видит, целиком ваше дело. Но когда видят, уж будьте любезны! Одно дело не соблюдение самих приличий, и совсем другое — не соблюдение и видимости их. Первое огорчительно, второе взрывоопасно! В деле, которым мы с вами заняты. Тут все игра и все актеры. Даже если вас застукают в постели с Вишнаром и все делегаты станут смотреть на вас, с честным видом упрямо стойте на том, что вы просто чай пили.
— Вы относитесь ко мне не так как все другие. Почему?
— Какой бред! Нет, мы, правда, беспокоились! И я очень рад найти вас в добром здравии!.. Но вначале вообще-то все подумали, что вы не явились на завтрак, оттого что возомнили, что находитесь на особом положении и протокол вас не касается. Можно не соблюдать. Васнецов искрил как дракон, но только шепотом мне на ухо. Нам скандалы не нужны. Хотя это выглядело хамством. То, что вы вынуждали всех ждать. Но когда появился этот юный субъект и стал рассказывать о том, что над вами совершили насилие. Естественно мы забеспокоились. Собирались все идти к вам, проверять. Майора Калинина едва удержали! Силой!.. Вы же знаете, какой он беспокойный и подвижный. Сразу в бой!.. Урезонили, лишь пообещав, что вас осмотрит личный доктор государя. И не пришли мы не потому, что нам было все равно, а из тактических соображений. Я не поверил в правдивость истории Танума и подумал, что вас оскорбит, если мы все явимся и примем участие в… досмотре. По сути, это ведь унизительно! И потом…
— И все же, мне будет спокойней. Знать, что вы еще раз побеседовали с Сибасиасом. Уверен, вам сразу станет лучше.
Получалось, что вампиры заявили людям уже известные требования, добавив всего несколько новых пунктов, совершенно незначительных. Кажется всецело для порядка. Но еще до того объявили, что по окончании переговоров официально открывают границу.
С этими словами Сибасиас ушел, а Проскурина осталась. Думать, точнее, пытаться понять, так ли она поняла значение переданных слов. Вишнар просил ее быть мудрее? Это, по его мнению, должно повлиять на ситуацию?..
— Госпожа Проскурина? Чем могу помочь? — довольно холодно поинтересовался Васнецов.
— Генерал, нет ли у вас аспирина? — Женщина улыбнулась и, поежившись, добавила. — Холодно тут, я зайду?..
— Верно.
Все изумленно молчали. Проскурина замерла посреди зала переговоров с таким выражением лица, что это показалось комичным даже предельно серьезному в этот миг государю бессмертных и он вынужден был скрыть неуместную улыбку рукой, кашлянув для прикрытия.