— Это хвала, шеф? — игриво уточняет Проскурина.
— Нам ожидать? — усмехнулся Михаил Юрьевич.
— Володя, ты снимаешь? — шепотком спрашивает Серпов.
— Так и не поняла. Пустая болтовня ни о чем.
Михаил Юрьевич хмурится, постукивая пальцами по столу. Вся группа собрались в его номере. Расселись кто куда и проводят планерку.
— Что он хотел? — прямо спрашивает Серпов.
Молодой бессмертный очень солидный и серьезный, которому адресовал свой комментарий государь, слегка от неожиданности вытянулся лицом и округлился глазами, но тут же покорно кивнул, не смея оспаривать шутки правителя, пусть и такие обидные.
Над столом пронесся легкий рокот — это подали свои голоса дамы. Изумление вперемешку со смешками. Надо же, посудомойка за столом у государя бессмертных! А так по ней и не скажешь. Глазки гордые, спинку держит прямо.
— Война быть может?
— У вас другая дама, я не ем капусту в чужом огороде.
В назначенный час телевизионщики прибывают во дворец вооруженные своей съемочной техникой. Все опрятные, местами, «в области женщин», даже нарядные.
— И кому, позвольте узнать? Моему сыну? — усмехнувшись, вскинул он бровь.
— Не считаю вас дураком, вот и не вижу смысла врать.
Калина изложила шефу результаты проделанной работы, и теперь Михаил Юрьевич смотрит на Проскурину глазами размером с циферблат часов, что висят на центральном вокзале их родного города. Немалый такой циферблат. Чтобы все увидели время, даже издали. Остальные коллеги смотрят «плошками» не меньше и у всех очевидный шок от предоставленной абсурдной информации.
— Не афишировать точно, — брезгливо поморщилась красивая брюнетка.
— Не пришло. И о чем это говорит?
— А вы сами не пишите подобного? — как-то спросила она.
— Не имела намерения. Мне и в голову не приходило, что за этим столом, именно в этом кругу, собрались такие… беззубые дамы. Я хотел сказать — беззащитные.
Серпов усмехался, явно о чем-то размышляя.
— А что будет с нашими мужчинами?
— Почему вы хотите работать у меня? — прямо спросил он и усмехнулся. — Ни зарплаты, ни привычной для вас должности предложить не смогу. Вакансии нет.
— Глупо что-то доказывать зубочистке, она деревянная она не поймет… — отворачиваясь, рассержено бросил Вишнар.
— Мне нет дела до твоих идеалов! — рассердился мужчина, стукнув по столу. — Я старался защитить твою неразумную жизнь! А ты смеешь приезжать и мне в лицо заявлять, что собираешься шпионить против меня?! Вредить всему, что я с таким трудом создавал?! Они, ваши министры, готовы были сразу тебя убрать. И собирались. Это я им не позволил!
— Ваш товарищ нашел себе даму на следующий отгул? — Спрашивает Калина, когда мужчина приблизился достаточно.
— Так ли хорошо ты его усвоила, если по-прежнему так высоко задираешь свой нос и смеешь говорить со мной этим невыносимо высокомерным тоном?! Ты, кажется, забыла, кто именно стоит перед тобой, — резко отчитал ее государь.
— Потому что в этом городе есть только один человек, который презирает и ненавидит вампиров больше чем вы. Это я.
— Или так…
— Только друг, — нехотя сознается она.
— А какой вы себя считаете? — Он оборачивается и подходит к гостье. Но становится перед ней слишком близко, всего десять-пятнадцать сантиметров разделяют их. И смотрит сверху вниз. Подавляет глазами.
— Как я могу? Забыть кто вы, я бессильна, — намекая на его природу вампира уже без всякой тени веселья, добавляет женщина. — Как впрочем, и изменить свою природу. Вы это вы, а я, это я.