Очередной бегущий по коридору сотрудник чуть не сбил с ног гостью, и Калина вернулась в реальность, отбросив неуместную ностальгию. Собралась и решительно постучала в дверь с вывеской «директор», а затем, по приглашению зычного слегка хрипловатого голоса, вошла.
— Выпьешь с нами?
Проскурина тихо посмеивается, хотя Серпова это слегка злит. Он чуть ноги не стер путешествуя по достопримечательностям дворца.
В числе молодых офицеров присутствует один знакомый Проскуриной военный — капитан Аримас. Он замирает, изумленный видеть Калину и потом делает в направлении старой знакомой шаг. Но тут же теряется, взглянув на свою спутницу, и так и не заканчивает свой путь. Лишь кивает и говорит старой знакомой:
— Вряд ли позволят.
— Я думал это наше основное правило, — улыбается Серпов.
— Взаимно, — кивает Серпов, все так же спокойно, уверено и неподобострастно и жмет протянутую кисть.
— А у меня проблемы. Тут небольшое эхо, — говорит звукооператор, устанавливая технику.
— Мило побеседовали о погоде, говоришь? — рассмеялся он. — Ну-ну…
— Пока не знаю.
— Тогда у тебя есть шанс.
— А вот это и правда, сенсационная информация, — шепчет Калина, провожая молодого военного задумчивым взглядом.
Калина упирается в крепкую грудь руками и, уклоняясь, вертит в разные стороны головой, пока мужчина опаляет ее своим дыханием.
— Ведешь свою игру, — уверенно, но уже без гнева говорит государь. — Глупа сама надежда, что я стану просить у тебя прощение, раскаиваться в содеянном. Когда мы оба знаем, что я вынужден был тебя нейтрализовать, так как ты играла и играешь против меня. И все время забываешь кто перед тобой! Я тебе не равный, ты говоришь с правителем этого мира! Который и так сделал для глупой заносчивой неосмотрительной женщины более того что она заслуживала изначально! Я мог раздавить тебя с самого начала, но даже вернул тебе возможность заниматься своим делом, похлопотал, чтобы тебя не преследовали, допустили к любимому занятию, к работе на этом смехотворном канальчике! И одобрил участие в этой съемочной группе. Хотя знал, что ты станешь шпионить против меня. Неужели ты думаешь, что тебе дозволили бы получить эту работу без моего ведома?
— Что? — Проскурина не без удивления очнулась, услышав этот вопрос, и взглянула на капитана. — Все хорошо, Аримас, спасибо.
— Прошу простить, — разочарованно кивает мужчина и стремительно скрывается за дверью.
— Они хотят нас перекупить. Не сомневаюсь, что это так.
— Искала ответы на свои вопросы, собирала информацию для статей.
— Да, это наши, — кивает Проскурина.
— Рад знакомству.
Калина внимательно смотрела и слушала. От нее не ускользнула резкая перемена в обращении. Серпов перешел на уважительное «вы», это говорило о многом.
— И что они сообщили?
Калина сидит в самом углу в конце микроавтобуса, рядом аккуратно сложена вся необходимая техника. В начале салона восседает Серпов и, размышляя о чем-то, о своем, косит на всех коллег по очереди. Настроение Леночки его беспокоит, но он верит, что она как профессионал выполнит все что потребуется. Рядом с ним сидит Володя Горчишин, лучший оператор телеканала и негромко травит анекдоты. Команда получилась небольшая, брали только лучших, и самых необходимых. У телеканала проблемы с финансированием и на командировочных они вылетят в трубу. Пришлось совмещать некоторые должности, в итоге получилась бригада из семи человек. Пять мужчин, две женщины. Проскурина в должности «принеси-подай», но ее это не беспокоит.
Калина медленно несогласно крутит головой. Спокойно и без вызова.
— Это любопытство.
Серпов Михаил Юрьевич соответствовал своей фамилии, даже взгляд у него был такой, что вот-вот подрежет тебя под корень. Среднего роста и того же возраста, плотного телосложения, под шапкой коротких и колючих на вид волос — он был живчиком и при том — неугомонным. Сидел в кресле, слегка наклоняясь вперед как бык перед атакой, словно ждал красную тряпку.
— Только друг?
— Но все-таки, хочешь? — усмехнулся Серпов. — Иначе, зачем ты была у них осенью?
— Не очень, но он его принял.
Вишнар прятал улыбку за рукой, упираясь локтем в подлокотник кресла, да не удержал веселье, рассмеялся.