— И этот материал, по-твоему, пропустят?
— Подозревает. И согласитесь, не напрасно. Но не давил. Он понимает, что это глупо.
— Столько вы и за жизнь без меня не узнаете. В какую я попала там интригу, какие сведения привезла в своем ноутбуке, который у меня изъяли наши политиканы и многое другое, что я узнала во время первых переговоров о мире. Но только в обмен на работу! Надоело плошки за быдлотой мыть. Я журналист! — еще раз не без горечи выплюнула она. — Они перечеркнули труд моей жизни, но я выведу их на чистую воду!
— Туристки? — шепчет шеф.
— Володя, камеру ставь тут, — сразу берется за дело Серпов. — Миша, как думаешь, что со светом?..
— Нашла?
— Я могу идти?
Правитель бессмертных дает своим подданным знак рукой, что они могут присесть и направляется к столу. И только тут Серпов поднимается — неторопливо, с достоинством.
— Кто-то должен говорить, когда другие молчат.
— А что? Это хорошая идея, — оживился оператор.
За дверями стоят солдаты, и ослушаться приказа на их глазах, значит нанести непоправимый удар мужскому самолюбию не кого-то — государя. Проскурина импульсивна, но она далеко не дура. Хотя в этом она порой сомневается. Может быть все-таки «да»?
— На борцов с вампирами ведется активная охота, — между тем продолжал директор телеканала. — Будьте начеку. И я вас, конечно, беру. Но начать придется с рутины и рупор вам сразу никто не доверит. Но плошки мыть больше не придется.
— Почему?
— А это?
Калина уверенно смотрела на собеседницу, на то, как она возмущенно взглянула на государя в поисках его заступничества, потому как самой возразить было нечего. Но Вишнар ничего не сказал. Даже не взглянул на свою оскорбленную даму. Лишь изучал журналистку, размышлял о чем-то своем, легко улыбаясь краешками губ.
— И за это я буду вам очень благодарна, — все так же глядя в окно безучастно ответила она.
— Рад видеть вас, Калина.
— Спрашивал обо мне?
— Вас интересует как живут люди?
— Нет. У меня четкий приказ. Привести госпожу Проскурину.
— Добрый вечер, — отвечает она, бросая взгляд искоса и с легким оттенком иронии уточняет: — Неужели я так исхудала?
— Прошу вас, — обращается к Проскуриной распорядитель вечера. Такой всегда был и на прошлых обедах, политических. Он всегда следил за порядком и размещением гостей, отдавал беззвучные распоряжения обсуживающему персоналу и стоял в углу, где совсем не бросался в глаза. Такая себе бессмертная тень.
— Взаимно, Аримас.
— Нет, вопросы на камеру будет задавать Лена Рыжова. Ты поедешь в качестве моего помощника. Потому что была там и знаешь, куда нужно смотреть. Мне нужны дополнительные глаза, уши и трезвый взгляд на вещи. Как ты к этому относитесь? Если в благодарность за содействие я потом допущу тебя до сборки картины? Уже по приезду станем монтировать материал вместе.
— Почему сразу не передали мне это письмо? — возмутилась Калина.
— Ты меня благодаришь?! — стремительно приблизившись, Вишнар вновь склоняется к женскому лицу и в пределе гнева смотрит в зеленые глаза. — Благодаришь?!
— Я так и знал. У вас есть свой стиль и его не подделать. Вы часто возникаете под разными именами. С этим срочно что-то нужно делать. Избегать собственной манеры или поймают.
Вишнар очень недоволен, и это если сказать мягко. И женщина недоумевает, почему?
Вскоре дверь распахивается, и все офицеры разом вскакивают со своих мест отдать честь первому лицу государства. Члены съемочной группы, те, что не за столом, переглядываются в легком волнении — а как им приветствовать вошедшего? Они ведь и так стоят.
— Кончилось красноречие ответить мне что-то? — усмехается он. — Или зубы малы, тягаться с моими?