Он шёл не один. Одна лапа держала сорванный раннее цветок алого цвета, а вторая держала руку каджитки, что шла рядом. Они о чём-то разговаривали, смеялись, осматривали пролегающую по горизонту большую поляну, усеянную цветами и пышной тёмно-зелёной травой, что покрывала собой распростёртую даль.
Тхингалл посмотрел на неё. Её длинные волосы каштанового цвета мягко лежали на её хрупких плечах, а глаза смущённо были отведены в сторону. Лицо, смущённое улыбкой, было ярче самого солнца. А смех был приятнее пения птиц, что окружали большую поляну посреди хвойного леса.
Было тепло и приятно. Они шли налегке, крепко смыкая их пальцы в замок. Впереди, поблёскивая от дневного света, томилось небольшое озеро. Вокруг него слонялись, кролики, лисы, волки. Все дружно проходили вдоль озера, не боясь друг друга, не питая ни страха, ни злобы. Кролики были с волками, лисы с оленями. Увидев приближающуюся пару, животные не разбежались, кто куда. Они не уходили, просто легли возле озера, разглядывали блестящую воду, горизонт деревьев за ним, чистый небосвод. А каджиты медленно подходили.
– Вода тёплая, – проговорила Нисаба, опускаясь на корточки, проводя по воде кончиком своего пальца. Тхингалл постоянно слушал её голос, будто мелодию, заменяющую ему музыку. Он улыбнулся, стоя рядом с ней.
– Животных не хочу смущать, – сказал он, осмотревшись.
– Посмотри на них, – сказала Нисаба. – Они невозмутимые, им здесь хорошо, свободно. Не думаю, что они чувствуют какую-то зажатость в себе, страх. Здесь легко всяк пришедшему сюда. Мне кажется, – каджитка медленно поднялась, аккуратно снимая с плеч свою небольшую кожаную сумочку светло-коричневого цвета, – что это место магическое. Ты как думаешь? Здесь очень спокойно, относительно всего Скайрима. Здесь нет бурь, а лишь одно тёплое лето.
Каджитка положила сумку на пышную траву под ногами. Она медленно перебросила локоны своих волос за правое плечо, аккуратно перебирая их своими тонкими пальцами и осматривая озеро.
– Магия – это то, что на самом деле царит в здешних местах, удерживает его, делает красивым и страшным, спокойным и буйным, – сказала Нисаба.
Тхингалл молча слушал её, легко улыбаясь и осматривая озеро.
– Холодным, но в то же время тёплым… – каджитка медленно ослабила несколько узлов алого корсета на своей спине.
– Давай я помогу тебе, – сказал Тхингалл, подойдя к каджитке сзади.
Он приблизился к ней, она почувствовала его дыхание на своей шее, улыбнулась.
– Я бы и сама справилась. – сказала она, убирая ещё больше волос со спины. – Но раз настаиваешь…
Тхингалл не ответил. Он молча развязал несколько узлов, что заставляли корсет стягивать стройную талию каджитки. Потом она аккуратно стянула его с плеч, обнажая их, спину. Тхингалл помогал ей в этом, медленно обнажая тело каджитки от сжимающей одежды. Она скинула его, стянула кожаные сапоги, ступила на траву босыми ногами. Её изящное тело сияло подобно звезде. Тхингалл любовался ей, боготворил её. Нисаба медленно вошла в воду, оставляя за собой неизгладимый след на воде, что рассеивал водную гладь. Животные молча наблюдали за ними.
– Ты не представляешь, как здесь хорошо, – сказала она, после чего медленно опустилась в воду. Тхингалл всё ещё стоял на берегу. Вынырнув, каджитка вытерла своё лицо ладонями, а намокшие волосы, что прилипали к её спине, завела назад.
Она повернулась. Струйки воды быстро стекали по её шеи, её упругой груди, животу.
– Ты не поймёшь, – сказала она. – Иди ко мне.
Тхингалл перебрал хвостом сзади. Спустя некоторое время он снял сапоги, освободился от одежды, вошёл в воду по следам каджитки. Погрузившись, каджит тут же вынырнул, оставляя после себя многочисленные брызги и большие круги на воде. Нисаба улыбнулась. Тхингалл посмотрел в сторону берега. Животные, все как один, глазели на них.
– Я уже ревную тебя к ним, – сказала каджитка, плавно подплывя к Тхингаллу. Она приложила ладонь на его подбородок, повернула его морду, заставила его глаза посмотреть на неё. – Им уделяешь внимание, а мне нет.
– Не говори такого, – сказал Тхингалл, нежно обняв каджитку и прижав её к себе. – Мои мысли лишь о тебе постоянно.
– Да? – спросила она. Каджит почувствовал, как вздымается её упругая грудь. Нисаба прикусила губу, быстро пробежав по торсу каджита. – Чем докажешь?
Тхингалл молча смотрел на неё. Потом улыбнулся, слегка подался вперёд, коснулся её губ. Каджитка ответила ему, обвив его шею своими хрупкими руками, прижалась к его могучему телу.
Они долго целовались. Животные на берегу смотрели на них, олень что-то запел.
Каджит, прекратив поцелуй, посмотрел Нисабе в её голубые глаза. Они ярко горели, улыбчиво сжимая свои веки.
– Я люблю тебя… – прошептала она, прижавшись подбородком на его плечо. Каджит прижал её к себе ещё крепче.
– Я тебя тоже… – прошептал он.
– Давай не будем уходить отсюда? Давай останемся здесь подольше? – сказала каджитка, закрыв глаза.
Тхингалл припал губами к её шее. Нисаба молча улыбнулась, слегка закинула голову назад, чувствуя, как тёплые губы каджита безнаказанно блуждают по её шее. Потом он снова поцеловал её, она ответила тем же.
Они встретились взглядами. Молча, очень долго смотрели друг на друга. А большего им и не требуется. Для настоящей любви лишние слова не нужны.
Потом Тхингалл услышал кашель. Громкий, отрывистый, хриплый и больной. Картина постепенно размылась, превратившись в стаю белых голубей, что взлетели высоко вверх и скрылись за горизонтом пустоты.