Тхингалл прошёл к тому месту, отставил меч к стене. Он медленно снял плащ, осмотрелся. В его голове промелькнула мысль: сколько лет эти камни таятся в небытии, заброшенные и покинутые людьми, среди которых ютятся подобного рода различные существа? Некогда бывшие творением человека, эти руины стали царством природных отроков, которые неистово защищают их от тех, кто их и воздвиг, а так же от любых незваных гостей, что жалуют в их царство, принося с собой тени опасности и тревоги для них. Спригганы, наподобие хозяйки этой крепости, отчаянные существа, обладающие силой природы. Они готовы уничтожить любого, кто покусится на их владения, кто подставит под удар живую природу, которой они покровительствуют. Но эта нимфа (Тхингалл не слыхал раннее о спригганах и поэтому наименовал для себя это существо именно так, приятно, литературно) составила к пришлому гостю добродушие, даже когда вышвырнула его восвояси. Каджит отделался обычными ушибами. Ему повезло, что его жизнь не оборвалась в окружении этих мрачных, скучающих камней.
Потоки мыслей оборвались. Существо позволило каджиту переночевать здесь, в её доме. О большем думать и не стоит. Мало ли оно способно прочитать то, что вертелось у каджита в голове? Не дай бог его мысли, размышляющие об обратной стороне нимфы, прямо противоположной её природному великолепию, таящей в себе угрозу и враждебность, оскорбят её.
Тхингалл прилёг и укутался своим плащом. К удивлению корень не показался каджиту твёрдым, а боль в спине постепенно затихала. Неизвестная сила, томящаяся в них, ласково убаюкивала каджита, вверяя его сознание в сон. Тхингалл медленно закрыл глаза, приятно улыбнулся и вскоре заснул под шум бушующего дождя, капли которого тарабанили по полуразрушенной крыше на вершине башни.
Дневной свет просочился сквозь огромную в стене трещину и пал на морду каджита. Он повертел головой, стараясь скрыться от ослепляющей белизны, заставляющей морщиться, но куда бы он не повернулся, свет постоянно достигал его закрытых глаз. Впоследствии сдавшись, Тхингалл открыл глаза, приподнялся, потёр морду, громко зевнул, осмотрелся. Был уже день.
Каджит поднялся, взял свой плащ, отряхнул его и не спеша накинул на плечи, застегнул в районе шеи, взял свой меч. Он осмотрелся. Здесь, внутри полуразрушенной башни, он был один, окружённый многочисленными кустарниками, что прорастали прямиком из трещин в стене, и корнями стволов. Даже не было того существа, что ещё вчера «добродушно» приняло каджита в свой заросший толстыми крепкими корнями и плотным кустарником домашний очаг. Каджит не ощущал присутствие нимфы воочию, но чувствовал здесь присутствие жизненной силы. Нимфа наблюдала за каджитом с пристальным вниманием, скрывшись от его глаз.
– Спасибо! – крикнул Тхингалл, не зная кому и не зная зачем, подняв свои глаза наверх, к разрушенной крыше башни. Ответа не было.
Каджит спрятал свой клинок и не спеша вышел наружу. Его глаза слегка ослепли от хмурой белизны дня. Тучи не отступали и наталкивали на мысль о предшествующем новом дожде.
Тхингалл испытывал лёгкую жажду. Голод так же терзал его сознание, однако больше ему хотелось смочить глотку водой. Но такой возможности поблизости не было. Каджита окружал лес, скалы и плотная трава под лапами.
Он спустился по тонким, выпуклым из земли, каменистым ступеням, вышел к тракту. Каджит не знал, сколько ещё идти до Фолкрита, и в правильном ли направлении он идёт. Однако он наверняка знал, что назад дороги нет. В той стороне, откуда он пришёл, бушуют ужасные исчадия, что разлучили его с остальными членами их небольшой, уже бывшей, общины.
Посмотрев на башню ещё раз напоследок, каджит молча поплёлся по тракту, всё так же держась его края. Дорога неуклонно спускалась вниз до первого поворота, потом расстилалась прямо. Пройдя этот поворот, каджит осмотрелся. Заблудиться здесь не представляло возможности, ибо дорога через эти края была одна. Даже тропинок в лес не было видно, поэтому перепутать пути было весьма трудно.
Он шёл, долго шёл. В его голове бушевали мысли, касающиеся дальнейших действий. Допустим, каджит дойдёт до Фолкрита, встретится с ярлом и расскажет ему всё, что видел. Ярл же ответит скептически, исходя не только из сложившейся в стране обстановки, но и из собственных рассуждений. Когда приходит одинокий путник и рассказывает об ужасных заколдованных бестиях, отродьях чёрной магии, ненароком всплывает мысль о его сумасшествии. Впоследствии каджита просто выпроводят с добрым словом из дома ярла и дальше… ничего. Мерилом надежды остаётся то, что каджит уйдёт по своей собственной воле, как только ярл просто поблагодарит его за рассказанную весть и снабдит его перед уходом обнадёживающими и ленивыми обещаниями. Тхингалл попросту потерялся, даже не мог заставить себя загадать дальнейшие события и жить этим, чтобы иметь хоть какую-то цель идти дальше.
Погрузившись в свои мысли, каджит подошёл к развилке. Возле неё стоял дорожный указатель, а за ним, среди разбросанных предметов обихода, среди лежащий бездыханных тел, лежала небрежно перевёрнутая и изломанная повозка.
Подняв глаза, Тхингалл внимательно осмотрелся. Тела лежали вокруг повозки, разбросанные поодаль друг от друга. Окинув их взглядом, каджит насчитал четырёх убитых. Обойдя дорожный знак и осмотрев его, Тхингалл подошёл к повозке. Одно колесо было проломлено и свисало буквально на соплях. Возле него лежала женщина. Присев на колено, Тхингалл перевернул её на спину. Её глаза тёмно-карего цвета были открыты, а тёмное лицо окаменело в гримасе отчаявшегося человека. На одежде в районе живота расплескалось огромное кровавое пятно. Тхингалл внимательно осмотрел убитую.
– Да… Скайрим уж точно не для вас, редгардов… – сказал он, после чего приложил два пальца к её глазам и закрыл их, поднялся.
Он осмотрел остальные тела. Был ещё один темнокожий человек, довольно-таки преклонного возраста, один парень, белокожий, но не норд.
– Хм, бретонец, наверное, – сказал Тхингалл, осмотрев его. Все убитые лежали на животах. У последнего, старого норда, в спине было всажено три стрелы. Каджит аккуратно приподнял мужчину, усадил его к повозке. Его мёртвые открытые глаза были стеклянными, а губы хладнокровно сомкнулись.
– Кто же мог сделать такое? – спросил каджит, поднявшись.
У повозки были разбросаны различные корзины, маленькие сумки, рюкзаки. Некоторые были распотрошены.
– Надеюсь, никто из них не будет против… – сказал Тхингалл и начал осматривать всё, что лежало у повозки. Найдя в маленьком рюкзачке бурдюк, каджит быстро открыл его, выпил. Там была вода, не так уж много, но этого хватило каджиту, чтобы утолить жажду. В другом рюкзаке он нашёл несколько зелёных яблок и кусок хлеба. Тхингалл взял этот рюкзак, свесил его себе на плечо. Пробежав глазами по корзинам, которые он переворачивал, каджит не нашёл в них ничего.
– Деньги искали, наверное. Или что-то ценное. Не думаю, что этот караван не имел каких-либо ценных вещей, – сказал каджит, обойдя повозку. Рядом с ней, в невысоком покрове травы, каджит наступил на что-то линейное и продольное. Подняв предмет, Тхингалл обрадовался.
– Ножны мне сейчас весьма не помешают, – сказал он.
Его меч свободно вошёл в них. Закрепив ножны на поясе, каджит был удовлетворён их удобством.
– Отлично денёк начинается, – сказал он, подойдя к дорожному указателю. – Фолкрит, Маркарт, Вайтран, Солитьюд, – произнёс он вслух. – В Фолкрит туда, отлично, – каджит посмотрел в сторону перевёрнутой повозки. – Будем надеяться, что каджит не набредёт на зачинщиков этого преступления.
Тхингалл пошёл по указателю. Пройдя лежащие тела, он тихо проговорил:
– Да хранят ваши души Боги, которым вы молились…
Каджит, уйдя от повозки на достаточно длинное расстояние, заметил одинокого коня, что ступал за каменной оградкой по зелёной траве, угрюмо фыркая. Тхингалл не спеша подошёл к нему, перепрыгнув через выпуклые камни оградки. Конь посмотрел на него, нервно замотал головой.
– Тише, тише, приятель, – сказал каджит, не спеша подходя к бурому коню. – Я не причиню тебе вреда. Наверное, ты перепуган, дружок? Голоден? – каджит снял рюкзак, достал оттуда одно яблоко. – Будешь? – он подал его коню. Тот недоверчиво принюхался, но потом охотно принял яблоко, звонко чавкая и довольно махнув своим хвостом.
– Вот умница, – Тхингалл обошёл коня, погладил его по гриве. – Ты один. Пойдём со мной, не оставлять же тебя здесь одного.
Тхингалл осторожно перекинул поводья, сунул ногу в кожаном сапоге в стремена и запрыгнул на коня. Жеребец даже не шелохнулся.
Потянув поводья, каджит вывел коня на тракт, удобно разместившись в кожаном седле.