– Ну, что ж, друг Ривервуда – мой друг, – сказал он. – Думаю, поселение у вас в долгу, раз вы помогли пресечь этот беспредел. Всему приходит своё время. И извини, что чуть не пристрелил тебя. Я не пустил стрелу сразу, так как намеревался узнать, кто ещё скрывается в чаще. И правильно сделал. Меня Ралоф зовут. Это мои соратники, – воин указал на вышедших солдат. – Полагаю, объяснять, кто мы, не придётся.
– Не стоит, – сказал Джи’Зирр. – Мы знаем, кто вы.
– Прости, что не смог прибыть раньше. – Ралоф посмотрел на Хода. – Я еле уговорил Галмара отпустить меня, дак ещё и не одного, с добрым десятком человек в помощь! Ульфрик стягивает войска в эти окрестности. Скоро здесь расположатся наши лагеря, будут веять наши стяги. Грядёт великий бой. Ну а пока, надо расправиться с этими головорезами.
– Троих мы сняли. Остались остальные, – сказал Фендал, опустив свой лук.
– Фендал? Тебя и не узнать в маске, – сказал Ралоф, усмехнувшись. – Мы не знаем, сколько их там, но мы сейчас пойдём и перебьём всех до одного. Пора положить конец их беспределу.
Ралоф вынул стрелу из колчана. Кивком он указал нескольким воинам. Те быстро переместились к воротам, окружив вход в шахту, обнажили свои клинки. Ещё двое лучников встали рядом с Ралофом.
– Не лучше ль обдумать план нападения? – неуверенно спросил Джи’Зирр, приготовившись.
– Что тут думать, каджит? – сказал Ралоф. – Просто заходим и всех вырезаем.
Ещё двое солдат подошли к воротам. Они открыли их. Пятеро ломанулись внутрь. Ралоф и лучники следом, за ними каджиты. Кейт вынула клинок на ходу. Последними ринулись деревенские норды вместе с Ходом.
Полилась кровь. Шахта была изрезана малыми коридорами, крутыми лестницами и деревянными лесами. Бой был сильным. Бандиты, не ожидавшие молниеносного нападения, не успели сгруппироваться. Атакующие сразу же смяли их в кучу, безжалостно рубя каждого, кто стоял на их пути, сгоняя разбойников из узких сумрачных коридоров, освещаемых одиночными факелами, к выходу в пространственную замкнутую пещеру. Толпа на толпу – так можно было описать кровавую давку, произошедшую в шахте.
Спустя некоторое время в бой вступил главарь банды. Он был облачён в стальную броню, голову защищал стальной рогатый шлем. Главарь бандитов умело обращался с двумя орочьими топорами, изрубил двоих солдат. Джи’Зирр сошёлся с ним в гуще сражения. Каджит парировал удары главаря, тот усиливал натиск, стараясь сбить каджита с равновесия, обмануть свои движения ловкими финтами своих изогнутых серо-зелёных клинков, но каджит уверенно стоял на лапах и умело обращался со своим клинком, опытно парируя, контратакуя, снова парируя. Кейт обошла гущу сражения, вбежала по балке и накинулась на главаря сверху. Её меч сразу же пронзил его грудь. Бандит упал. Окружившие его тело приспешники смялись. Атакующие захлестнули стену обороны, словно огромная волна камень. Кейт безжалостно расправлялась с каждым, кто вставал у неё на пути. Ход так же окропил свой топор кровью. Один из двух нордов получил серьёзное ранение. Фендал снимал тех, кто старался прийти на помощь своим, стоя на деревянном столе, что находился на возвышении возле места побоища. Ралоф бился отважно, показывая своим соратникам всю доблесть и обрушивая на врагов всю свою ярость.
Крики, боевые кличи, стоны, лязг стали, танцующие на глиняных стенах тени, отражающиеся от горящих факелов – Факельная шахта стала настоящим театром, в которой играла пьеса, повествующая о боли и отваге, силе и ярости, о правосудии.
Резня длилась долго. Каждый из бьющихся не замечал вокруг себя ничего: материальная реальность исчезла, оставив перед глазами лишь серую пелену небытия, что отблёскивала разящей сталью клинков и стрел. Бандиты, кто сумел выбраться из гущи сражения, старались скрыться в узких туннелях шахты, но стрелы нагоняли их.
Когда все вышли наружу, усталые, но всё ещё полные огня в сердце, уже было светло. Лучи солнца, что пробивались сквозь листву деревьев, отблёскивали пятна свежей крови, покрывшие кирасы солдат. Они сели возле костра, вытирая свои мечи. Последними вышли каджиты. Кейт была окрашена в красный, с ног до лица. Джи’Зирр и вовсе сменился цветом.
Они подошли к солдатам, сели рядом. Один из них снял шлем. Его рыжие длинные волосы прилипали к вспотевшей шее. Он достал бурдюк, открыл его, сделал пару глотков, потом подал другим. Каджиты не были обделены водой. Кейт жадно глотала, стараясь утолить жажду. Джи’Зирр молча вытирал свой чёрный клинок.
– Славная выдалась битва, парни! – крикнул Ралоф, встав в середине образовавшегося круга. – Пусть все ублюдки, что позарятся на наши дома, наши семьи, познают о случившимся здесь! О каре, что настигла туннельных шакалов в тёмной шахте! И о воинах, что сложили головы, верша своим клинком справедливость. Сегодня они запируют с героями в Совнгарде, вечно повествуя об этом сражении!
Речь Ралофа была насыщенной, пламенной. Солдаты выкрикивали, вбрасывали мечи. Каджиты молча улыбались. Ход стоял рядом, улыбался, громко кричал. Фендал же отстранился, остался за кругом.
– И, конечно же, восхвалим славу наших друзей! – Ралоф указал на каджитов. – Пускай они не наших кровей, но в их жилах течёт леденящая кровь нашей земли. Они – герои сегодняшнего дня. Благодарим вас, хвостатые друзья, от всего сердца! Пусть ваши клинки никогда не затупятся.
Кейт и Джи’Зирр улыбнулись ещё шире. Они осмотрели всех. Солдаты смеялись, хлопали каджитов по плечу.
– Куда вы пойдёте теперь? – спросил Ход, поравнявшись с Ралофом.
– Скорее всего, куда глаза глядят, – ответил Джи’Зирр, встав и свесив свой клинок. – Пора возвращаться к нашим сородичам. Они ждут нас. Вас, героев, ждёт Ривервуд. Почему бы не одарить жителей доброй новостью, м?
Группа выдвинулась. К полудню они подошли к стене поселения. Стража вышла к ним навстречу. Командир, держась одной рукой за длинный костыль, ровно держал спину.
– Так, Братья Бури. Какого лешего вас сюда занесло? – сказал он. Стражник, что стоял рядом, неуверенно приложил ладонь к мечу на поясе.
– Лучше не делай этого, – сказал Ралоф, посмотрев на него. – Пора грабежа окончена. Более шакалы не будут терроризировать Ривервуд и ближайшие окрестные селения. Мы отрубили голову змеи. Логово зачищено, главарь убит.
– Что ж, хорошая новость, не отвергаю, – сказал командир. – Но не уверен насчёт вашего геройства. Братьям Бури не следует появляться здесь, какими бы благородными намерениями вы не руководствуетесь.
– Думаю, вскоре твоему трусливому ярлу Балгруфу придётся сказать это в лицо нашим воинам. Отныне его не спасут ни стены Вайтрана, ни стража, которой он облепил себя. Наши стяги гордо развеваются в лагерях. В скором времени сюда прибудет наше войско и выгонит предателя из города, – сказал Ралоф.
Командир посмотрел на него.
– Не думай, что можно так же легко взять город, как разбрасываться красивыми словами, – сказал он. – К городу стягивается легион. Туллий намерен отбить нападение. Его войско больше, лучше оснащено и занимает стратегические позиции. Ваша агрессия быстро выдохнется.
– Хочу уверить тебя, – Ралоф вплотную подошёл к командиру, – что не стоит недооценивать Брата Бури. Различие между нами и легионерами в том, что вторые поднимают меч до тех пор, пока золото сыпется в их карманы. Мы же бьёмся за свою землю, за честь и традиции нашего народа, за свои дома, за свои семьи. Мы бьёмся потому, что у нас выбора нет. Либо свобода, либо смерть в оковах в темнице талморских юстициаров. А у тебя лично есть выбор: пропусти нас и ты докажешь, что не ценишь свою честь так дёшево.
Командир заглянул в глаза норда. Они горели. Часовой, что стоял за спиной у него, нервно мотал головой, осматривая солдат, злых и уставших, что были готовы накинуться и разорвать их в любое мгновение.